Чтение онлайн

– Ничего не понимаю, какие электрички? Куда?

– В любой ближайший более-менее большой город. Потому что из этого города через день-два отдыха для собаки, ее опять накачают снотворным, и снова – в скоростную электричку или местный поезд, где не требуется паспорт при покупке билета и оплаты багажа. Раскройте дома карту. Посмотрите, каким маршрутом вору удобнее всего добраться до Транссибирской магистрали, или до Туркмении, потому что конечный пункт назначения – Япония или Китай. Я права? – интересуется Ева у внимательно слушавшего ее продавца. – Япония или Китай, и только взрослые собаки – не щенки.

– Это невероятно! Тащить собаку на перекладных, это очень хлопотно! Почему просто не перевезти самолетом?

– Потому что вы можете написать заявление на пропажу собаки, и вам даже может повезти: попадется упорный служака, настоящий мент, и отыщет по спискам пассажиров тех, которые везли породистую собаку. Еще потому, что при перелетах нужен паспорт для животного и справка от врача. А как только вы мне заплатите, я вам назову имена супругов, которые занимаются перевозочным бизнесом в Москве. Делают они так. Дома держат несколько собак разных пород, от добермана-пинчера до ньюфаундленда. И похищают на заказ только те породы, которые у них есть. Потом они легально перевозят похищенную собаку самолетом, предъявляя на нее все положенные документы своей собственной собаки соответствующей породы. Но это – самые дорогие похитители, и я больше не пытаюсь с ними связываться, потому что они запросто могут нанять киллера. А вот хозяин собаки может подойти к трапу самолета и позвать свою собаку, если узнает, потому что они повезут ее легально и безо всякого снотворного. Все. У меня кончилось время и желание убеждать вас, что я не крала вашу собаку. Будете платить?

Хозяин Матильды, очнувшись от оцепенения, в которое он впал, слушая Еву, достает из кармана деньги.

– Мы договаривались о премиальных, – тянет он время и мнется.

– Проехали. Мои две тысячи плюс сотня за хомяков. Вполне достаточно.

– Неужели кто-то платит за розыск хомяков? – мужчина отдает деньги и крутит на пальце золотую печатку.

– Вы, – смеется Ева, протягивая ему бумажку с фамилией супругов – похитителей собак. Мужчина благодарит – кивком головы, и идет за Матильдой. Он прочтет, что написано на бумажке, только завтра, забыв все в беспокойстве о своей собаке. И Ева рада, что он не посмотрел сразу, потому что фамилия на бумажке – это фамилия замдиректора центра собаководства, и она до последней минуты сомневается, правильно ли сделала, заложив такую мину.

– Шестьдесят два килограмма шестьсот грамм, – бормочет мужчина, осторожно беря собаку на руки, – иди ко мне, моя девочка…

Ева утомлена проведенной разъяснительной беседой, она идет в магазин за хомяками, продавец предлагает ей выпить с ним по рюмочке коньяка, Ева отказывается: за рулем. Тогда старик просит ее навещать его почаще, а он с удовольствием будет рекламировать ее как сыщика для животных. Уходя, Ева задерживается взглядом на репродукции с картины Босха, под которой написано: «Животные! Вы тоже – люди», смеется и обещает приехать еще.

В шесть сорок она звонит в обитую черным дерматином дверь и поднимает к глазку клетку с хомяками.

– Ваш заказ, – говорит она, глядя за спину открывшей ей женщины. Там, в конце коридора, стиснув под подбородком кулачки, замер худой мальчик.

– Дуся!.. Жмурик, – шепотом, не веря, мальчик пробует на слух имена и пробирается к двери.

– Минуточку, – молодая желтоволосая женщина пытается его задержать, он проскальзывает под ее рукой и берется за клетку. – У Жмурика еще одно пятно появилось, – восторженно объявляет он и умоляюще смотрит на мать, потом на Еву: – Вы их на помойке нашли? Вы их помыли? Мама сказала, что они удрали на помойку.

– Нет. Я их нашла далеко отсюда. Вот, распишись пожалуйста. Это наш с тобой договор и цена.

Мальчик замирает, приоткрыв рот и испугавшись бумажки.

– С вас одиннадцать рублей тридцать копеек.

После этих слов Евы он срывается с места и бежит к себе в комнату. Женщина укоризненно качает головой.

– Вот! – он возвращается, запыхавшись, – и тридцать копеек, посчитайте!

– Распишитесь.

Мальчик кладет листок на пол и старательно выводит: «Кеша».

– Можно вас на минуточку? – женщина зовет Еву на лестничную клетку.

– Да. Вот только вручу заказ.

Руки мальчика обхватывают клетку. Он ничего не слышит и не отвечает на прощание Евы.

– Вам не кажется, что подобные вещи нужно делать, только согласовав все с родителями?! – мать Кеши возмущена и удивлена. – Что еще за благотворительность? Какие одиннадцать рублей? Одна только клетка стоит больше сотни! Зачем вы это делаете?

– Он мне позвонил. Он сделал заказ. Я его выполнила.

– Послушайте, – шипит женщина, прикрыв дверь в квартиру, – я не знаю, что это за розыск мужей и животных, может, вам нечем заняться, как только отыскивать съеденных хомяков, но вы портите психику ребенка, поймите это! Когда-нибудь он увидит момент родов, это будет для него ударом! Эти чертовы хомяки жрут своих детей, оставляя только шкурки!!

– Не увидит, – Ева спокойно разглядывает высокую взволнованную женщину, нервно скручивающую прямые длинные волосы в жгут. – Самец подрезан. У него подрезаны семенные каналы.

Женщина опешила. Она открывает и закрывает рот, потом решительно заявляет:

– Я не разрешаю вам вмешиваться в нашу жизнь! Если я сказала сыну, что хомяки пропали, значит пропали!

– Ну не упорствуйте. Ваш сын сделал сам этот шаг, который не каждому взрослому придет на ум, он позвонил специалисту по розыску. Он хочет иметь этих хомяков. Ну что, снова покормите кота? Я вас умоляю, Кеша наберет мой номер телефона, только представьте, как я буду выглядеть перед продавцом зоомагазина, когда опять закажу парочку хомяков с белыми ушками и в пятнах!

– Вы не смеете!

– Ладно. Давайте разрешим нашу проблему по-другому, давайте предоставим мужчинам самим разбираться с мужскими желаниями. Поговорите с отцом ребенка, и пусть он решит с сыном участь хомяков.

Лицо желтоволосой женщины пошло красными пятнами.

– Я специалист в области детской психологии и в состоянии сама решить все проблемы моего сына с научной и с физиологической точки зрения!

– Так. Похоже, что отца Кеши ваша специальность не устраивала. Его нет, да? – вздыхает Ева.

– Я больше не желаю с вами разговаривать. Не смейте отвечать на звонки моего сына!

После оглушительного хлопка дверью, Ева громко и яростно проговаривает все, что она думает о психологах.

В семь тридцать Ева, наконец, выяснила у угрожавшей суицидом девушки адрес ее возлюбленного, который не отвечает на звонки, не открывает дверь и не зажигает свет в окнах. Всего этого он не делал уже три дня. Жил молодой человек совсем рядом с Евой, и она решила, что успеет за оставшиеся до приема посетителей двадцать четыре минуты навестить спрятавшегося. Она пообещала девушке, что позвонит, как только поговорит с предметом ее страданий, но когда заезжала во двор высотки, была остановлена полицейским.

Минут шесть-восемь ушло на предъявление документов, выяснения фамилии старшего группы из отдела убийств, приехавшего на вызов соседей, потом на звонок знакомому, который может знать этого старшего.

Она поднялась в квартиру на третьем этаже вместе с медиками.

– Убит? – спросила она высокого молодого человека с гримасой отвращения на лице.

– Укушен ядовитым насекомым, или змеей, – старший лейтенант кивнул на полуоткрытую дверь, перед которой как раз совещались медики и сразу предупредил: – Частный сыск не уважаю. Женщин с оружием презираю.