Чтение онлайн

— В смысле — не боятся? — оторопел Первый.

— Тот, что покрупнее, — понимающе закивал его собеседник, — просто замирает, как замороженный, но с места не двигается. А тот, что помельче, вообще к нам бросается, как будто всю жизнь только нас и дожидался — в прошлый раз еле-еле со следа его сбили.

Неужели придется собственноручно? — тоскливо подумал Первый.

— Мы все время держали дистанцию, как Вы и велели, — подал голос второй наблюдатель, — но раз уж Вы сами к нам подошли … У нас есть к Вам предложение.

Вот не надо было уступчивость в ранг добродетели вводить, выругался про себя Первый. Впрочем, для любого предложения встречное найдется.

— Я слушаю, — прищурился он. — Только у нас здесь принято услугой на услугу отвечать.

— Не вопрос, — выразил согласие на торг безмятежный взмах руки без костей. — Наше предложение как раз и является, скорее, услугой. Услугой Вам.

Интересное дело, возмутился Первый, их сюда наблюдать за миром послали или его самые дурные манеры перенимать?

— А у нас, — с нажимом напомнил он своим собеседникам об их месте, — хозяин дома решает, нужны ли ему услуги, с которыми ему в дверь стучат.

Слово снова взял первый переговорщик. Судя по всему, у них было строгое разделение функций: один суть дела излагает, второй максимально выгодные условия для него выторговывает.

— Мы уже некоторое время наблюдаем за этой парой первородных, — заговорил он, словно доклад по бумажке зачитывал, — и вынуждены констатировать крайне нездоровую атмосферу, сложившуюся в их окружении.

— Подробнее, — навострил уши Первый: подмеченными сторонними наблюдателями фактами вполне можно попробовать Второго к стенке припереть.

— У них сформировался серьезный дисбаланс функций, — с готовностью пошел ему навстречу докладчик, — как властных, так и по обеспечению жизнедеятельности. Кроме того, роль первородной в этой жизнедеятельности является чрезмерно пассивной.

Первый не смог сдержать вздох разочарования.

— У них такой перекос с самого начала сложился, — махнул он рукой. — Еще в макете.

— Но там он был ограничен, — возразил ему докладчик в такой уверенностью, словно ждал его замечания. — Рамками самого макета. В условиях же реального мира этот дисбаланс прогрессирует — причем, с настораживающей скоростью. И уже оказывает воздействие на окружающую среду. В частности, на их потомство.

Ты смотри, как их задело отсутствие благоговения, усмехнулся про себя Первый, похоже, эти двое — не из моей команды.

— Если речь о том, что они от вас не шарахаются, — произнес он вслух чуть более сдержанно, — так они ничего, кроме этого мира, не знают и просто воспринимают вас его частью.

— Это бесспорно, — нехотя согласился обидчивый наблюдатель, — но в первом из них уже явно сформировалась совершенно асоциальная личность. Которая вряд ли сможет внести благо- и плодотворный вклад в развитие этого мира.

— Не надо забывать, — уже открыто рассмеялся Первый, представив себе, как Чужой пытается воздействовать на его своевольное творение, — что у нас здесь и другие обитатели имеются. Которым вполне по силам — уверяю вас! — выпрямить любые перекосы.

— Допустим, — как-то слишком легко признал очевидное его собеседник. — Но для этого потребуются и силы, и время. Тогда как мы могли бы избавить Вас от необходимости расходовать их на второстепенные цели.

Первый снова встрепенулся — может, Адама уже поджидает очередное испытание? Причем, с совершенно неожиданной стороны — даже для самого Первого, так что на него эту идею никто не повесит.

— Излагайте, — коротко бросил он, прикидывая, чем готов ответить на подобную услугу.

— Мы можем подавить стремление первородного к полному доминированию, — сменил докладчика переговорщик, обменявшись с ним молниеносным взглядом, — и стимулировать рост инициативности у первородной. А также уравновесить в каждом из них потребность в пище и осознание необходимости физических усилий для этого. Что же до их потомства …

Сначала Первому показалось, что он ослышался.

— Вы, что, манипулировать их сознанием задумали? — прервал он, наконец, немыслимую крамолу, убедившись, что слух его все-таки не обманул. — Прямое воздействие на первородных категорически запрещено!

— Да? — прорвалась в голосе докладчика первая эмоциональная нотка — довольно визгливая. — А откуда у этих взялась уверенность, что созданный непосредственно для них мир является лишь временным их пристанищем? И что потом их ждет куда лучшее? Первородный только об этом и говорит — постоянно ссылаясь на данное кем-то обещание!

Вот в этом весь Второй, скрипнул зубами Первый — даже подлость подстраивая, не может дело до конца довести. Нельзя было внушить Адаму — напоследок — что в светлое будущее нужно веровать не только нерушимо, но и молча?

— А аномалии во многих мирах встречаются, — вошел уже в полный раж невозмутимый прежде докладчик. — И следуют заложенному в них принципу развития так же, как и основные элементы. И рано или поздно разрастаются до таких размеров, что мир идет вразнос.

— В то время, как практика их раннего распознания, — вкрадчиво продолжил переговорщик, — и своевременной их нейтрализации уже показывает себя довольно многообещающей.

Практика? — чуть не задохнулся Первый. — Может, еще и регулярная?

Судя по их лицам, он произнес это вслух.

— Не совсем практика, — спохватился докладчик, с видимым усилием беря себя в руки. — Скорее, эксперимент. Серия экспериментов.

— Обсуждать которые, — снова вставил свои пять копеек переговорщик, — можно будет, только если они принесут стабильный результат. В этом вопросе Ваша башня абсолютно непреклонна.

Эксперимент.

В его мире.

Первый закрыл глаза, воззвав к Лилите с истовой мольбой — отвлечь мир. Лишь бы он это не услышал.

Он не стал больше упоминать категорические запреты — в конце концов, он и сам пару раз вторгался в сознание Адама и Евы. Но это были его первородные — ладно, только Адам, но Еву же с него просто скопировали — и его потом так совесть мучила, что он дал себе слово никогда больше так не делать.

Разве что, случайно.

А тут какие-то слизняки залетные с других планет будут на его мире практиковаться? Чтобы побыстрее достичь стабильного результата?

Первый выпрямился, принимая вид, хорошо знакомый всей его башне.