Чтение онлайн

В то же время, пока ищу металлическую коробку, я ставлю горшок с водой на огонь, чтобы вскипятить ее. Всякий раз, когда у женщин пососедству были роды, они неизменно кипятили воду. Вот я и думаю, что существуют определенные медицинские причины, по которым следует поступить именно так. По любому мне - или потребуется горячая вода, - или же у меня будет чашка травяного чая, когда я закончу.

Я поспешно возвращаюсь обратно к Ецуко и нахожу её, прислонившейся к дому, деревянная балка поскрипывает под её весом. Бросив всё, я хватаю её и практически тащу на себе. Мои ноги под её немалым весом чувствуют себя, как желе, но я изо всех сил пытаюсь дотащить её до кровати. Я в смятении, по меньшей мере - мне необходимо обладать десятью руками, чтобы охватить все - дотащить ее, приготовить постель, уложить, обеспечить покой, остановить кровотечение, и при всем при этом - умудрится удержать себя от паники. Наконец мне удалось комфортно разместить её, и теперь я должна сделать то, чего я так боюсь - зашить её. Она ранена, поэтому так или иначе мне придется заняться её исцелением.

"Ецуко?" Я зову её, но она не слышит меня, так что я пробую другое слово, на которое она обязательно должна отреагировать. "Ангел?" Её веки трепещут в то время, как голубые глаза пытаются сосредоточиться на мне. "Что мне делать?"

Она шевелит губами, и с трудом произносит. "Коробка". Я открываю металлическую коробку и нахожу внутри несколько пакетов с травами, на каждом из них нанесен японский символ. По одному я достаю их из коробки, внимательно следя за её реакцией. Она привлекает мое внимание к трем пакетам, произнося 'кровотечение', 'инфекция' и 'жар', говоря то, что мне нужно знать. Но как я должна использовать их? Снова по одному я предъявляю ей пакеты и она конкретизирует 'питьё', 'компресс', 'питьё'.

Начнем с главного. Взяв пакет с травой против инфекции, я следую к горшку с горячей водой. Добавляю, как мне хочется верить, - достаточное количество травы в воду, и даю возможность настояться. Тщательно промываю её раны, при этом удостоверяясь, что в них попало достаточное количество настоя, чтобы помочь в борьбе с инфекцией, которая несомненно уже присутствует. Я знаю, что это только начало. Возможно, сперва положение дел будет не очень хорошим, прежде чем всё улучшится, но на этом пути я собираюсь шаг за шагом вести борьбу за неё.

Я замачиваю траву против кровотечения, и с усилием приподнимаю Ецуко, чтобы влить немного настойки в рот. Она с трудом проглатывает, находясь на грани сознания. Я должна спросить, что делать дальше, но боюсь - не у кого, так что по всей вероятности мне придется изучить остальное самой. Несмотря на то, что у меня нет никаких мыслей о том, что же мне делать дальше, я - единственная, кто может спасти её. Глубокие раны по-прежнему кровоточат, и каким-то образом мне придется закрыть их.

В то время, пока я скрупулёзно ковыряюсь в её скудных пожитках в поисках нужных мне вещей, ко мне приходит отчетливое понимание того, как же на самом деле богата моя семья. В посольстве у меня хранится больше имущества, чем у неё здесь, а я ведь приехала только на время. Если я останусь с ней, именно так будет выглядеть моя жизнь - скромной и простой, но ее любовь должна скомпенсировать все то, что я должна потерять. По моей коже пробегают мурашки, когда я нахожу иглу и нитки. Смогу ли я сделать это? Хочу ли? Совсем нет, но она в критическом положении, так что я должна сделать это.

Я возвращаюсь к своему воину, которая лежит без сознания, и понимаю, что по крайней мере одна из нас не будет чувствовать ничего. Продезинфицировав нитку с иголкой и глубоко вздохнув, чтобы настроить себя на нужный лад, я приступаю к тому, что должна сделать. Приблизившись к ее бедру, я замечаю, как трясутся мои руки. На мгновение зажмурив глаза, я концентрируюсь на этой крайне неприятной, но такой необходимой работе.

Первый прокол иглой почти выворачивает мой желудок наизнанку. Мое сердце разрывается на части, когда я зашиваю её, ощущая каждый сделанный мною стежок своей собственной кожей, и от этого мои нервные окончания подергивает в сострадании. Капли пота катятся по моему лицу, когда я в страшном напряжении заканчиваю то, что начала.

Это была первая и не слишком серьезная рана. Сейчас же мне придется наложить швы на другую, расположенную прямо под её грудью - голой грудью. Я так рада, что она без сознания, иначе это была бы более чем неловкая ситуация. Мой легкий трепет превращается в ощутимую дрожь по мере того, как я приближаюсь к столь интимной части её тела. Я заставляю себя сузить поле зрения до раны, и принуждаю делать свою работу до тех пор, пока не заканчиваю накладывать швы на рану.

Наконец обе раны заштопаны, и теперь только время покажет, как быстро она пойдет на поправку. Расслабившись на минуту, я почувствовала себя довольной - ведь я все-таки смогла преодолеть свою нерешительность и зашила её раны. Теперь, когда в своей заботе о ней я сделала все, что смогла, мои глаза, живущие своей собственной жизнью, скользят по её коже, неприкрыто рассматривая Ецуко, ввиду отсутствия даже малейших возражений с её стороны. Прежде чем я успеваю сказать «стоп» самой себе, моя рука проводит по мягкому телу Ецуко, и в первый раз я ощущаю её так близко, без малейших преград. И я чувствую всю ту её невероятную мощь, срывающуюся под тонким слоем бархатной кожи, я могу ощутить всю ту силу, служащую делу, которому она посвятила свою жизнь. Я ограничиваю себя только прикосновениями к ее животу, испытывая при этом чувство, что что-то большее послужит осквернением ее доверия.

Мои пальцы невесомы в своих прикосновениях, паря над её кожей и едва дотрагиваясь своими подушечками до неё, ощущая при этом колыхание тонких волосков, когда я провожу по ним. Она так нежна, так прекрасна, не так ли? С тех пор, как мы признались друг другу в том, что между нами что-то есть, моё тело непроизвольно стремиться к её телу. Несмотря на всё мои потери, мою печаль и опасность нашего положения, я совершенно счастлива рядом с ней, и отчетливо понимаю, что нуждаюсь в ней, словно в воздухе.

Прежде чем я потеряю свою решимость быть хорошей девушкой, я накрываю и укутываю Ецуко просторным покрывалом. Сейчас я сделала для нее всё, что смогла, и покидаю своего ангела, оставляя её спящей, пока сама направляюсь убирать следы того хаоса, что оставила с тех самых пор, как появилась здесь.

****************************

Спустя какое-то время я ложусь спать, утомленная событиями, произошедшими за последние часы. Так много ненужных потерь и уничтожений, и тем не менее наряду с этим, так много приобретений. Она любит меня, и это взаимно.

Приготовив постель, я гашу большинство свечей в доме, оставляя одну или две зажжёнными на тот случай, если мне вдруг потребуется оказать помощь Ецуке. Пытаюсь заснуть, но не могу - мой ум в смятении. Вспоминаю отца, и одинокая слеза скатывается по моей щеке. Вся его жизнь была посвящена служению стране и заботе о своей жене и дочери. Отец, я желаю тебе всего наилучшего. И передай маме мою любовь.

Я поворачиваю голову и смотрю на Ецуко, на ту, кто заняла его место в моей жизни. Жизнь такая штука, что в ней всегда так - что-то она дает, что-то - забирает. Да, мой отец оставил меня, но я обрела свою Ецуко. Что тут скажешь? Когда бог закрывает двери, он открывает окно.

Четко очерченные линии скул Ецуко влекут меня, и я без малейшего смущения исследую их. Протянув палец, я провожу по её лицу, очерчивая орлиный нос и останавливаясь на красных пухлых губах. Развернув руку, я провожу тыльной стороной пальцев по её скулам, ощущая мягкую упругость под моими прикосновениями. С восхищенным интересом я исследую её лицо, заново открывая для себя все те малейшие детали, что так неотступно преследовали меня, начиная с тех самых пор, как мы впервые встретились. Теперь я осознала, чего мне так не доставало в моей жизни, - той которая разделит мои чувства, мои мысли, мои радости, мои печали. Той, которая разделит со мной всю мою жизнь.