Ангел мести
Шрифт:
Она помогает подняться мне на ноги, и мы медленно спускаемся с крыши. Поднимая тюк с палками, она шепчет: "Когда мы будем проходить мимо ворот, я пройду дальше вперед, а ты войдешь внутрь. Возьми это". Ецуко протягивает мне маленький, в расшитых кожаных ножнах, изысканно украшенный кинжал. Выжидательно, с вопросом, написанном на моём лице, я поднимаю голову. "Просто на всякий случай. Спрячь его, - подняв руку, она проводит ей по моему лицу.
– Вот и все, прощай, Кларисса".
Я осознаю, что слезы выступили у меня на глазах, потому что Ецуко представляется каким-то размытым пятном. От переполнивших меня эмоций, я не могу вымолвить ни слова, поэтому вместо ответа я быстро киваю головой и бормочу. "Что ж, нам пора, пойдем".
Волоча ноги, мы выходим из переулка на дорогу, ведущую в посольство, присоединяясь к людям, проходящих мимо ворот. Эти несколько последних шагов я ощущаю себя преступницей, идущей к месту исполнения приговора. Я поднимаю взгляд на Ецуко, когда мы приближаемся к воротам, и вижу, как через плечо она кидает прощальный взгляд на меня. Она продолжает свой путь, в то время как я останавливаюсь у входа.
"Эй ты! Двигай дальше!" Два охранника от ворот приближаются, приготовившись дать мне пинка, если я не уйду. "Ступай дальше старуха. Ты не можешь стоять здесь." Я снимаю плетеную шляпу и слышу вздох узнавания. "Мисс! Но как?"
"Немедленно сообщите сэру Реджинальду", - кричит один из них. Внезапно вокруг меня появились охранники, некоторые встали лицом к толпе, защищая меня, другие пытаются успокоить и ещё больше просто желающих взглянуть на меня. От такого пристального внимания, проявленного ко мне, я ощущаю себя голой, и хочу поскорее оказаться в тишине своей собственной комнаты, где смогу выплакаться в одиночестве. Сейчас мне не до их участия, их неверия в мое спасение или же их радости. Сейчас я хочу одного - побыть в одиночестве, качаясь на волнах своей скорби.
"Кларисса!" Голос отца прорывается сквозь какофонию звуков, в любое другое время я была бы рада видеть его. Сейчас же он только напоминает мне о том решении, которое мы приняли вместе. Я вернулась в свой собственный мир, а она - в свой. "Слава Богу, ты цела." <i> Да, слава Богу. </i>
"Как? Как ты сумела спастись? Ясуки вернулась и рассказала нам о твоей участи. "Ага, Ясуки уцелела. Знаю, что, наверное, сейчас мне следовало ощущать радость от того, что она сбежала, вот только я не чувствую ничего, кроме пустоты. Перед тем, как начать отвечать на его вопросы, я быстро прохожу в дом - в гостиную - и оказываюсь в окружении чрезмерной заботы, а затем обнаруживаю в своих безжизненных руках чашку горячего чая.
Мой отец занимает свое излюбленное место в большом кресле напротив меня, заполняя пространство своим дородным телом. Я наблюдаю, как кисточки его усов - как у моржа - двигаются вверх - вниз во время его оживленной речи.
"Итак, расскажи мне, что произошло? Я так сильно беспокоился о тебе." Его глаза угрожающе переполнены слезами, и только благодаря известному несгибаемому британскому упрямству, он едва сдерживает их.
"Вчера, когда мы возвращались с представления, появились эти мужчины, вырезали всю мою охрану и похитили меня". Неужели это было вчера? Удивительно, мне казалось - прошло столько времени. Вижу удивление в глазах отца, когда я говорю об этом, как если бы пересказывала какую-то чужую историю, случившуюся вовсе не со мной. Что ж, тут он прав. Наверное, мне следовало бы чувствовать что-то большее? А возможно, это мой путь, чтобы совладать со всеми этими смертями и моим собственным опустошением. Или же - возможно - нечто гораздо более важное проникло в мою жизнь, смещая те ужасные картины в укромные уголки моей памяти.
Он замечает, что в своем рассказе я не желаю вдаваться в подробности. "А что произошло дальше?"
"Мне накинули мешок на голову, так чтобы я не смогла видеть, куда мы направлялись. Думаю - куда-то к докам. Я смогла уловить запах моря. А затем кто-то освободил меня. Я могу только предположить, что он убил все моих похитителей. Он отвел меня в свой дом, а сегодня доставил обратно в посольство”.
<i>ОН? Мне не остается ничего другого, кроме как таким образом защитить её. </i>
"Дочка, а ты видела своего спасителя, кто он?" По некоторых соображениям, скорее интуитивным, я пристально вглядываюсь в Китами, представителя Японской стороны, молчаливо стоящего в углу комнаты, чтобы понаблюдать за его ответной реакцией на мои слова.
"Да, я видела его. Он был очень добр ко мне, отец. Единственное, чего он хочет, чтобы его оставили в покое".
Китами в первый раз, начиная с моего появления дома, заговорил. "Как он выглядит?"
<i> И почему же это так важно для него? </i>
"Невзрачно. Худощавого телосложения, средних лет, примерно моего роста".
"Где он живет?" И вновь от его вопроса чувство тревоги проносится по моей спине.
”Не знаю. Каждый раз, когда мы входили или выходили, у меня был мешок на голове. По всей видимости, он хочет сохранить свою личность и место пребывания в тайне, - тут я многозначительно смотрю на отца, - и я полагаю, что мы должны со всем уважением отнестись к его пожеланиям".
”Он не... прикасался к тебе?”
"Отец! Как ты можешь спрашивать о таких вещах?" Да как он смеет даже подозревать ее, или меня в подобных поступках? Хотя что тут сказать, она действительно свой оставила отпечаток на мне, но совсем не так, как предполагает мой отец.
“Прости, дорогая, но я должен знать”.
С оттенком сожаления от того, что он не доверяет мне, я глубоко вздыхаю. "Нет, он не притрагивался ко мне. Я точно такая же, как и вчера".
<i>Ну, как бы это сказать? Почти такая же. </i>
Я наблюдаю, как карие глаза отца смещаются на Китами, по-прежнему стоящего в углу комнаты, и задаюсь вопросом, что тут такое происходит, и что именно от меня скрывают. "Отец, доведя меня до посольства, он попрощался и ушел. Честно говоря я не думаю, что когда-либо увижу его вновь".
"Возможно".
"Что тут происходит?"
"Сегодня утром мы получили требование о твоем выкупе".
"Ну, как ты можешь видеть, меня вернули в целости и сохранности".
"Возможно, это является частью плана, чтобы втереться в наше доверие, как прелюдия к чему-то большему".
”Ну, и кто сказал тебе это?” Глаза отца смещаются в угол комнаты. "Отец, он не хитрит и не сделал ничего такого, кроме как - помог мне. Я думаю, ты ошибаешься. Возможно те, кто попытались похитить меня, посчитали, что будто они смогут получить выкуп даже без меня." Я совершенно не понимаю, что здесь происходит, и теперь не спущу своих глаз с этого представителя Японской стороны в посольстве, как его там - Китами.