Чтение онлайн

Я еще раз прочитал записку, ощутил неприятное беспокойство, спустился во двор, сел в машину и раскрыл папку. Нашел там копию листка по учету кадров, содержавшего самые традиционные сведения. Рогожина Светлана Иосифовна, проживает на улице Олеко Дундича. Мать – Анна Валерьевна, отец Иосиф Петрович. Оба родителя скончались. Образование – высшее, институт экономического менджемента.

На первый взгляд ничего особенного, одинокая молодая москвичка, которая пытается выплыть из моря беззвестности и житейских бед.

Я завел «Бентли» и поехал в сторону Кунцева.

Светик жила в обычной пятиэтажке; во дворе, радуясь хоть и не солнечной, но теплой погоде, играли дети. Я нашел нужный подъезд, поднялся на третий этаж и позвонил в дверь. Без всяких вопросов она распахнулась, на пороге стоял парень в спортивном костюме.

– Вам кого? – вполне вежливо спросил он.

Юноша не был пьян, я обрадовался и ответил:

– Позовите, пожалуйста, Светлану.

– Здесь такая не живет, – прозвучало в ответ.

– Мне нужна Рогожина Светлана Иосифовна.

– Такой здесь нет. Я Крюков Олег, – представился парень.

– А кем вам приходится Светлана?

– Впервые слышу о такой женщине, – без всяких признаков агрессии ответил Олег.

– Вот странность, – воскликнул я, – мне назвали этот адрес.

– Наверное, ошиблись.

– Простите, пожалуйста.

– Ничего.

– А вы давно здесь живете?

– Третий год.

– Извините за бесцеремонный вопрос, каким образом вы получили квартиру?

Олег засмеялся:

– Просто мне повезло. Моя мама в больнице работала, и ей одна одинокая женщина за уход эту жилплощадь оставила.

– А как звали щедрую больную?

Юноша пожал плечами.

– Забыл. Давно же дело было, целых три года прошло.

Я кивнул, когда тебе двадцать лет, тридцать шесть месяцев кажутся вечностью.

– Можно поговорить с вашей матушкой?

Олег покачал головой:

– Она к сестре в гости уехала.

– Адрес не подскажете?

– Город Екатеринбург, затем на электричке… – начал было Олег.

– Спасибо, – остановил его я, – так далеко я не поеду.

– Эта Рогожина что, раньше тут жила? – проявил любопытство Крюков.

– Да, – кивнул я.

– Если хотите о жильцах подробности узнать, ступайте в семьдесят вторую квартиру, – весело предложил Олег, – Ада Марковна даже про цвет чужих костей расскажет! Давайте провожу вас!

Олег вышел на лестничную клетку и поманил меня.

– Наверх надо, на пятый.

Я покорно последовал за парнем, он миновал два пролета, позвонил в дверь и крикнул:

– Ада Марковна, это Олег, с третьего.

Из квартиры послышался стук, звон, грохот, наконец железная дверь распахнулась, явив моему взору пожилую даму, облаченную в домашнее платье интенсивно розового цвета.

– Олежек! – радостно защебетала она. – Как дела? Мамочка вернулась?

– Раньше осени не приедет, – отрапортовал Крюков.

– Вот жалость, – пригорюнилась Ада Марковна, – лучше ее никто уколы не ставит.

– Вы слышали что-нибудь про Светлану Рогожину? – перебил болтунью Крюков.

– Конечно, – сверкнув глазами, ответила старушка. – А почему ты интересуешься?

– Вот, мужчина ее разыскивает, – кивнул в мою сторону Олег и быстро ушел.

Ада Марковна внимательно осмотрела меня с головы до ног и церемонно осведомилась:

– Молодой человек, вы откуда?

Я начал расшаркиваться:

– Разрешите представиться, Иван Павлович Подушкин, ответственный секретарь общества «Милосердие».

Ада Марковна ахнула:

– Ну надо же! Пришли! После стольких лет! Однако в вашей организации странные порядки! Еще когда Анна к вам за помощью обращалась! Опоздали, умерла она.

– Кто? – я попытался разобраться в ситуации. – Мне нужна Светлана.

– Так она первой скончалась, – завсхлипывала Ада Марковна, – люди полагали, что это несчастный случай, но я точно правду знала. Анечка поделилась бедой, я ведь ее подругой была. Да вы проходите!

Я вошел в прихожую, стащил ботинки, получил взамен пластиковые тапки и был препровожден в полутемную комнату, обставленную по моде семидесятых годов прошлого века: везде хрусталь, ковры и огромное количество зачитанных книг. Тома собраний сочинений классиков литературы, издания по истории, альбомы с репродукциями.

– Анечка умерла, – начала рассказ Ада Марковна. – Хоть и ужасно звучит, но это лучшее, что могло с ней после всего приключиться. А Светлана отвратительная девочка, настоящее исчадие ада. Как она врать умела! Виртуозно, с таким честным видом, самого черта обмануть могла. Ну, вы, конечно, знаете!

– Нет, – ответил я.

– Аня же обращалась к вам! Писала заявление, надеялась на помощь, неужели вы не изучили внимательно бумаги? – поразилась Ада Марковна. – Сейчас объясню.

– Сделайте одолжение, – кивнул я, поудобнее устраиваясь на жестком стуле.

Ада Марковна навалилась грудью на обеденный стол, округлила глаза и трагическим шепотом заявила:

– Я все знала, но молчала. Но теперь, когда все покойники, можно и не хранить тайну.

Семья Рогожиных жила в доме очень давно, девочка Света подрастала на глазах у Ады Марковны, а ее мать, Аня, частенько одалживала деньги у соседки. Ада в те давние годы работала билетным кассиром на Киевском вокзале, имела обширный круг личной клиентуры и особо не нуждалась. Ни мужа, ни детей у нее не было. Правда, до перестройки Ада была научным сотрудником, но потом НИИ приказал долго жить. Так она стала кассиром. А вот бедная Анечка одна тянула на себе Свету. Потом Рогожиной повезло, ей встретился тихий, положительный Иосиф, ювелир по профессии. Он женился на Анне и удочерил Свету.

– Собственно говоря, она тогда Рогожиной стала, – звенела Ада Марковна, – до этого и мать, и дочь носили фамилию Петровы.

Йося оказался заботливым мужем и хорошим отцом. Но и на солнце случаются пятна, у него была мать, вредная старушонка, которая жила вместе с сыном.

– Не бабка, а крапива, – молола языком Ада Марковна, – никого не стеснялась, враз со всем двором перессорилась. Представляете, у нее был бинокль, она сидела перед окном и за соседями следила, а потом могла при всех о своих наблюдениях доложить. Один раз при мне такое отмочила!.. Сидела я на лавочке, газетку читала, а рядом Инна Маркова коляску качала, милая девушка, недавно девочку родила. Значит, спокойно воздухом дышим, и тут муж Инночки, Витя, подходит. Ну и начали мы болтать ни о чем. Глядь, бабка Рогожина выползает – и к коляске. «Ой, – говорит, – дочка-то как на Лешу Погова похожа!»