Ангел с черным крылом
Шрифт:
– А что это такое? Первый раз вижу!
– Правда? А постовой Симмс сказал, что нашел их у вас в кармане, когда обыскивал в проулке.
Уне стоило больших трудов, чтобы не прыснуть со смеху. Как только стало понятно, что речь идет об убийстве, запонки сразу нашлись в кармане Симмса – очень кстати. Толстяк предпочел жалкую похвальную грамоту деньгам, которые смог бы выручить за эти запонки у скупщика краденого. Этот идиот просто не знал, какова настоящая цена рубинов.
Тем временем сержант продолжал, все еще держа запонки перед Уной в раскрытой ладони:
– В том самом проулке, где всего за несколько мгновений до вашего задержания был убит мистер Шини, известный как скупщик краденого.
Послышался звон ключей и лязг металла. Следователь отступил в сторону, чтобы Уна могла видеть, что происходит в коридоре между камерами. Из камеры вышла Дейдре.
– Но… вы даже не выслушали…
– Нам больше не нужны ваши показания, мисс Дэвидсон. Ваша подруга оказалась проворнее и уже рассказала нам все, что нужно. Разве что вы хотите чистосердечно признаться в убийстве.
Уна бросилась к решетке и схватилась за прутья. Ей казалось, сердце вот-вот выпрыгнет у нее из груди.
– Дейдре!
Ее подруга лишь вздохнула и, словно извиняясь, пожала плечами, проходя мимо камеры Уны.
– Ничего личного, Уна! Ты бы сделала на моем месте то же самое!
– Да ни за что! – крикнула Уна ей вслед.
Дейдре ушла вверх по лестнице, ни разу не оглянувшись. Дверь за ней гулко закрылась. Уна обернулась к следователю.
– Все, что она вам наплела – наглая ложь!
– А та околесица, которую собирались рассказать вы, была бы чистой правдой? – ухмыльнулся он в ответ. – Да все вы, воришки мелкие, одинаковые. Вы готовы вонзить нож в сердце собственной матери, лишь бы свою шкуру сберечь!
Уна чувствовала кислый запах из его рта даже в противоположном конце камеры. Будь у нее в руках нож, она бы показала ему, на что способна… И прежде всего она полоснула бы ему по лицу, по этим губам, растянутым в наглой самодовольной улыбке. Такие типы думают, что уж они-то выше животных инстинктов. Так думают все люди до тех пор, пока не испытают настоящего голода, холода или жуткого страха от безнадежной беспомощности. Несколько ночей без теплого пальто и блестящего пистолета в Тендерлойне [18] , Адской кухне [19] или Малберри-Бэнд [20] – и он откроется сам себе с новой стороны. Он узнает, что, оказывается, готов снять ботинки со спящего бродяги, отнять последний кусок заплесневелого хлеба у ребенка и подставить лучшего друга ради собственного спасения.
18
Тендерлойн (буквально с английского: «вырезка») – бандитский район с обилием публичных домов в самом центре Манхэттена, где превалировало чернокожее население.
19
Адская кухня – район Манхэттена, ограниченный 34-й и 59-й авеню, 8-й авеню и рекой Гудзон. Район был заброшен местными жителями по причине того, что располагался в низине и собирал все сточные воды. В 1848 году по решению тогдашнего мэра города именно в этом районе поселили беженцев из Ирландии. 20 % из них умерли от голода. Когда мэра обвинили в голодоморе, он якобы заявил, что неоднократно сам посещал этот район и видел, как ирландцы на кострах варили ароматные мясные бульоны. С того времени и пошло название района «Адская кухня».
20
Малберри-Бэнд – трущобный квартал внутри изгиба Малберри-стрит, один из самых бедных районов Нью-Йорка того времени.
Что касается именно Уны, тут следователь ошибся: ведь это именно мать предала ее, а не наоборот.
Тем временем следователь убрал запонки в карман.
– Я думаю, на самом деле произошло вот что… – медленно произнес он.
Болтливая Дейдре рассказала все почти так, как было. Кроме убийства Бродяги Майка – это было, что называется, шито белыми нитками. Уна изложила свою версию событий. Да, она действительно шла в тот вечер с намерением продать запонки – которые она, однако, нашла, а не украла! – мистеру Шини. Нет, у нее и в мыслях не было брать с собой Дейдре. И вообще продать запонки мистеру Шини предложила Дейдре. Нет, они с мистером Шини не ссорились. И уж конечно она не убивала его из-за этих запонок. Вы хотели правду? Тогда слушайте! Уна описала темный задний двор, вспышку света от спички и силуэт мужчины, который сидел на корточках возле трупа Бродяги Майка.
– Силуэт? И как же он выглядел? – с усмешкой переспросил следователь.
– Не могу сказать точно. Было слишком темно. В том-то и дело!
С этими словами Уна прикрыла глаза и попыталась еще раз представить себе то, что видела при короткой вспышке спички.
– На нем были костюм и кепка. Костюм черный… Может, темно-синий… И пуговицы такие… Блестящие… Я помню, что они сразу бросились мне в глаза.
– Темнокожий? Азиат? Белый?
– Белый… как мне показалось…
– Высокий или низкий? Полный или худой?
Уна открыла глаза.
– Вот этого я не помню…
– То есть нам надо искать белого мужчину неопределенного телосложения в темном костюме и кепке, правильно?
– Да.
– Под это описание подходит примерно каждый второй мужчина в городе, – хмыкнул следователь.
Он вальяжно развалился на скамейке, вытянув вперед ноги. Словно сидел перед камином и играючи флиртовал с дамой, а не говорил с ней об убийстве.
Уна ходила взад-вперед по камере. Она снова запустила руку в карман и медленно просунула пальцы в петли кастета. Она давно все взвесила и поняла, что именно сейчас в буквальном смысле пробиться на свободу не сможет. Но было так приятно ощущать кастет на пальцах и представить себе – хоть на мгновение, – как она засветит этому самовлюбленному копу.
– Я говорю правду!
– Простите меня, мисс Дэвидсон – или как там ваше настоящее имя? – но меня вы не убедили.
– То есть вам кажется более вероятным, что я – обычная женщина – в одиночку убила мистера Шини?
Вообще Уна на дух не переваривала, когда ее считали слабой и беззащитной только потому, что она женщина. Если бы она действительно задумала убить человека – даже такого рослого и сильного, как Бродяга Майка, – она справилась бы и с этим. Но почему бы не попробовать сыграть на предрассудках следователя. Пусть он считает ее слабой – вдруг это хоть как-то поможет ей сейчас?
– Знаете, чтобы задушить человека, не нужно большой силы. Да-да, при определенной сноровке это сделать очень легко…
Уна вспомнила ремень, который видела на шее Бродяги Майка за секунду до того, как его убийца улизнул. А потом и то, что рассказал ей Барни об убийстве Большеносого Джо и Марты-Энн. Ведь их задушили одним и тем же способом.
– Это один и тот же человек… – подумала Уна вслух.
– Это вы о чем?
Уна снова кинула взгляд на следователя.
– Сравнительно недавно произошло еще два убийства. Оба в бедных районах города. Обе жертвы задушены. Я думаю, все три убийства – дело рук одного и того же человека.
Следователь захохотал так, что чуть не свалился со скамейки. Уна сжала кастет. Да ему наплевать на то, кто действительно убил Бродягу Майка. Зачем? У него ведь уже есть одна подозреваемая в камере, да еще и показания Дейдре теперь… И ему совершенно все равно, кто и по какой причине попал за решетку…
– Вы даже не слу…
– Приберегите эти бредни для судьи. Хотя должен предупредить, что он ничуть не снисходительнее меня к подобным вам.
Глава 10
Первая ночь в камере. Уна почти не спала. Стоило ей только на миг сомкнуть глаза, как она видела один и тот же кошмар: пароход, увозящий ее навсегда на жуткий остров Блэквелла. Она очень хорошо помнила заиндевелые стены затхлой камеры, в которую попала в шестнадцать по тому липовому делу. Она помнила воду, пахнущую потом и грязью других заключенных, в которой ей приходилось мыться. Помнила кишащую вшами и прочей живностью солому на полу переполненной камеры. Помнила, как их заставляли часами плести коврики пальцами, скрюченными от холода и перенапряжения. Помнила «темную» без окон, в которую ее бросили за дерзость к надзирателю.