Чтение онлайн

— Возможно, ваше императорское величество.

— Как вас понять? — напряженным голосом спросил меня царь.

— В тот самый ответственный момент, когда будет решаться судьба России, многие из вашего ближайшего окружения предадут вас, причем не из личной ненависти к вам, а потому что искренне будут считать, что этой стране нужно новое правление. Другие же, купленные за английское и американское золото, будут сознательно клеветать на вас, желая вашей скорейшей смерти.

— Господи, почему?! — воскликнула императрица. Сейчас в ее голосе звучал неприкрытый страх. — Мы же никому ничего плохого не сделали! Старались помогать…. Не понимаю. Просто не понимаю!

— Почему именно английское и американское золото?

— Мне можно говорить открыто, ваше императорское величество? — обратился я к Николаю II.

При моем вопросе на его лице проскочила тень раздражения, но возражать он не стал: — Мы вас слушаем.

— Потому что от развала России и Германии именно эти страны смогут получить наибольшую прибыль. Начиная от политического влияния в мире и кончая заморскими владениями. Вы не представляете, сколько они золота получат, поставляя оружие, боеприпасы и товары первой необходимости в разоренные войной страны…. Они, как стервятники, будут жировать на трупах павших империй.

— Империй?! — воскликнула императрица, глядя почему-то не на меня, а на мужа. — Как это понять?!

— Аликс, дорогая, я не хотел тебя беспокоить понапрасну. Зачем тебе знать лишнее?

— Это не лишнее! Я хочу понять, что будет с нами! Мне страшно! Я не хочу жить в безликом страхе, ожидая чего-то ужасного! Ты это понимаешь?! Я хочу знать!

— Хорошо. По предсказаниям Сергея Александровича падет не только Россия, но и Германия вместе с Австро — Венгрией. А еще Османская империя.

— Что с ними будет? — теперь вопрос Александра Федоровна уже адресовала мне.

— В Германии будет республика. Кайзер отправиться в изгнание. Австро — Венгрия распадется на отдельные государства. То же самое произойдет и с Османской империей.

— Боже, как такое может быть? Ники?!

Царь бросил на меня быстрый взгляд, потом перевел глаза на супругу и сказал: — Думаю, что планы, относительно нашего будущего, уже имеются у Сергея Александровича.

— Вы знаете, что среди членов государственной думы идут разговоры о свержении власти? — неожиданно спросил я у императора.

— Хм! Да…. — тот несколько смутился. — Мне докладывали. Только все их разговоры не стоят и выеденного яйца. Поверьте мне. Они не изменники, а обычные болтуны с длинными языками. Во все времена на Руси принято ругать власть. Не более того.

— Вы не правы, ваше императорское величество. Разговоры идут о государственном перевороте. Если не принять мер сейчас, то в дальнейшем их разговоры выльются в революцию, которая расколет Россию надвое, сведя русский народ в братоубийственной войне.

— Это должно произойти в восемнадцатом году?! — вмешалась в разговор Александра Федоровна.

— Раньше, ваше императорское величество. Все начнется в 1917 году.

— Так скоро? — императрица растерянно и тревожно посмотрела на мужа. — Надо что-то делать! Прямо сейчас!

— Успокойся, дорогая. У нас есть время. Поверь мне, мы обязательно что-нибудь придумаем! А сейчас, пожалуйста, иди к сыну.

Императрица бросила сначала взгляд на мужа, потом на меня и тихо сказала: — Я верю вам, Сергей Александрович. Не бросайте нас на произвол судьбы.

После того как за ней закрылась дверь, император сердито заявил: — Зачем вы лишнее говорите?! Она и так вся на нервах! У сына снова….

Он раздраженно махнул рукой и замолчал.

— Извините меня, ваше императорское величество.

Какое-то время стояла тишина, пока император не прервал затянувшуюся паузу: — Что будет с великими князьями и их семьями?

— За исключением одного, кто придет в Думу и тем самым спасет себе жизнь, все остальные великие князья с семьями будут расстреляны. Чтобы предварить ваши очередные вопросы сразу скажу: союзники вам не помогут. Когда наступит сложное для вас и вашей семьи время, ни французское правительство, ни ваш двоюродный брат Георг V не протянут вам руку помощи. Более того, английский король откажет вам в приюте на своей земле, когда над вами нависнет смертельная опасность.

Император замер, глядя на меня. В глазах неверие и испуг.

— Нет. Нет! Я не могу подобному верить! Ваше провидение неверно, поручик! — и он бросил на меня взгляд. В нем читался страх, недоверие, сомнение и еще… надежда. Императору очень хотелось, чтобы я как-то смягчил свое предсказание, сделал его расплывчато — туманным, чтобы можно было и дальше верить тому, что его царственный кузен — благородный рыцарь без страха и упрека. Я же просто промолчал.

"Хватит строить воздушные замки, господин Романов. Принимай все как есть, или оставайся наедине со своей судьбой!".

Судя по неприязненному взгляду императора, ему очень хотелось сказать нечто жесткое и нелицеприятное в отношении меня, но он сдержался. Взял папиросу, поднес спичку, потом подойдя к окну, какое-то время сосредоточенно курил, глядя куда-то вдаль.

— Если все так, как вы говорите, то кому тогда вообще можно верить?! — так же продолжая стоять ко мне спиной, резко и отрывисто, бросил мне царь.

— Людям, с которыми вы будете связаны одной идеей, одной целью, ваше императорское высочество.

— Как тогда жить, если не верить людям? — словно не слыша меня, задал новый вопрос, император.

Посчитав этот вопрос риторическим, я предоставил ему самому отвечать на него, может хоть так правильные выводы для себя сделает. После еще нескольких минут молчания, царь отвернулся от окна, подошел к столу, аккуратно положил затухшую папиросу в пепельницу, и только потом снова посмотрел на меня.

— Кто еще меня предаст?

— Государственная дума. Генералы. Ваш двор. Интеллигенция. И, наконец, народ.

— Не понимаю. Просто не понимаю. Россию и людей, которых, мне казалось, знал…. — голос императора стал глухим и усталым, а в глазах тоска. — Вдруг все разом стали для меня непонятны. За что? Ведь я всего себя отдавал, полностью и без остатка, выполняя свой священный долг перед народом русским и богом. Не понимаю.

— А вы уверены, ваше императорское величество, что действительно знаете Россию?

Ответом на мой вопрос стал гневный огонек в глазах царя. Он был готов обрушить на мою голову гром и молнию, но в последнее мгновение сдержался и после длинной и тяжелой паузы спросил: