Чтение онлайн

Первый год совместной жизни прошел, как в сказке. Переехали хоть и в однокомнатную, но новую квартиру, отпуск провели на Алтае, в горах возле звонкой реки. Ночи были страстными. Правда, молодые предохранялись, решили сперва пожить для себя.

Но однажды Алексей сказал:

– Родишь мне дочку? Такую же красивую и добрую, как мама?

Катерина закрыла глаза от нахлынувших слез и лишь кивнула:

– Да…

Они с хохотом выбросили упаковку средств «от детей» и самозабвенно занялись сексом, уверенные, что через девять месяцев станут родителями. Но не стали ни через год, ни через три. УЗИ, спермограмма, анализы уровня гормонов. И приговор – вероятность, что Катерина сможет иметь детей, равна пяти процентам.

– Это не так мало, – заверила врач центра лечения бесплодия. – Есть методы…

Катерина не слышала ни слова.

– Давайте попробуем, – с напором предлагала врач.

– На деньги разводят, – заявил Алексей, придя на следующий день с работы. – Увидели, что люди небедные пришли, и будут теперь тянуть из нас до бесконечности, а гарантий никаких!

– Это тебе друзья подсказали? – с трудом произнесла Катерина.

– Подруги!

Она принимала таблетки и витамины, делала уколы. Но, чтобы стать матерью, нужен отец. Алексей же почти не прикасался к ней… А утром седьмого марта сообщил, глядя в стол:

– Катя, прости, если сможешь, но я ухожу к другой женщине. Она не должна 8 марта быть одна. Ей вредно волноваться.

– Вредно волноваться? – растерянно переспросила Катерина.

Почему-то именно эти слова, а не то, что муж ее бросает, как увядший венок из колокольчиков и земляники, черными пятнами поплыли перед глазами.

– Почему ей вредно волноваться? Она что, беременна от тебя?

– Все получилось случайно… Я даже не думал!

– Развода не дам! Пускай делает аборт, не она первая, не она последняя! – закричала Катерина.

А на следующий день тяжело заболел ее отец.

– Господи, прости мне мои слова! – молилась Катерина. – Пусть она родит, а я до конца своей жизни буду одна, только бы папа поправился!

Подруга все узнала – город-то небольшой. Девчонке всего 20 лет, работает в цеховой столовой, на раздаче, там с Алексеем и познакомилась, а живут теперь оба в съемной комнате в старом деревянном доме на Крестовской улице.

В город Катерина вернулась в воскресенье вечером – руку оттягивало пластиковое ведро, полное клубники. Прямо из аэропорта поехала на Крестовскую, дом нашла легко – во дворе за штакетником стояла машина мужа. Постучалась, вошла в незапертую дверь. Алексей и «та» хмуро сидели перед телевизором. Обернулись удивленно.

– Это вам, – сказала Катерина, ставя ведерко на неубранный стол. – Вам сейчас хорошо питаться нужно. А клубника свежайшая, утром еще на грядке росла, под южным солнцем. Леша, я за тебя рада, честное слово! Уверена, ты будешь замечательным отцом. Прости, что не смогла сделать тебя счастливым.

Повернулась и вышла. Закрыла калитку, оглянулась на заросший палисадник и пошла по вечерней улице. А на душе было так легко!

Через месяц Алексей зашел домой.

– Юлька сказала, ей этот ребенок не нужен. Прямо из роддома, говорит, забирайте и воспитывайте.

– Она отдает нам малыша? – не поверила Катерина.

– Сказала, если я не заберу, отказную напишет и в дом ребенка сдаст.

– У нас будет ребенок? – прошептала Катерина и закрыла лицо руками, от которых почему-то пахло алыми земляничными ягодами.

Ждать легче всего весной. Вот прямо, начиная с февраля, говоришь себе: «Зиму считай пережили, февраль – месяц короткий, весной – капель, солнце вроде как повеселее, ну а лето, известное дело, пролетит и не заметишь». Вот осенью тяжело… Вера тихо повернулась под одеялом и беззвучно заплакала. Как она пережила ту осень? Кажется, тяжелый дождь навсегда наполнил свинцовое небо. Сырым было все – туфли, салон автобуса, плащ, не высыхавший до самого вечера, мокрый озноб рабочего кабинета. Дома тоже было холодно, на потолке в ванной выступили черные разводы плесени, опять отсырела стена в лоджии. Нужно идти в жэк, писать заявление, ругаться, добиваться. А сил не было. По раме сочилась вода как в капельнице при тяжелой болезни. Именно тогда Вера поняла, что значит «опускаются руки». В буквальном смысле бессильно падают на стол, не желая не то что подписывать накладные и расходники, а даже чайную ложку держать.

Рядом заворочался муж, всхрапнул, плечом сдвинул подушку горой, и мирно запыхтел. Вера утерла глаза краем пододеяльника. Ну что теперь-то плакать? Ведь вот же он, Сашка, вернулся, снова с ней. Ну вот, теперь нос от слез заложило. Надо вставать.

Вера тихонько поднялась, вышла из спальной, осторожно прикрыв дверь, и пошла в ванную. Умылась, сварила кофе, села на свое любимое место на кухне – в уголок дивана, за стеклянный стол, и поглядела в окно. По водосточной трубе с ликующим шумом съехал подтаявший лед. Снова была весна! Как та, когда они с Сашей познакомились.

Яркое солнце, ноздреватый снег и ватаги отчаянно орущих воробьев на кустах. А в колледже – лыжный кросс по берегу реки, приуроченный к 8 марта. Они встретились на финише. Саша пришел первым, а она – самая активная и обаятельная из учащихся, вручала победителю приз и грамоту. В кафе пошли прямо в куртках и лыжных ботинках. Саша, хоть и был старше, учился на курс младше, поступил после службы в армии. Все было как у всех влюбленных, но ей казалось, такое чувство испытывают только они! Не может быть, чтобы другая девушка и другой парень могли любить так же! «Ты моя единственная!», – говорил Саша. «И ты у меня, мой родной и единственный», – отвечала она.

Он стал ее первым мужчиной. И, уехав по распределению, она еще год ждала его, ни разу не взглянув в сторону других парней. Летом они поженились. И ровно через год родилась дочка, Юляшка. Обычная история – таких семей тысячи. Любовно обустраивали новенькую двухкомнатную квартиру. Увлеклись дачей. Но не картошкой-морковкой, а вошедшим в моду ландшафтным дизайном. На их участок даже из газеты приходили – фотографировали сад камней, водоем с кувшинками и коллекцию роз, а корреспондент задавала вопросы, мол, как им удается сохранить любовь. «Для нас обоих главное в жизни – это семья», – уверенно отвечала Вера. Осенью и весной ездили на садовые выставки, а зимой изучали журналы, литературу и планировали, что сделают на участке на следующее лето.

Единственная неприятность – у Саши обнаружили диабет. Но Вера все взяла под контроль – диета, многое готовила мужу отдельно, оставляла в холодильнике в контейнере с красивой надписью – Юляшка на компе сделала – «Вкусная еда для самого дорогого мужа». Не заметила, как пролетели годы, как выросла Юляшка, уехала учиться в Москву, на культуролога. Саша хмурился: «Что за профессия такая?», но гордился, что дочь учится в столице, поступила на бюджетное, и даже на радостях купил Юляшке машинку, круглую, как божья коровка. Дел по дому стало меньше – ни уроков, ни проводов в школу, ни забот о девчоночьих одежках. И Вера, всегда подсмеивавшаяся над коллегами – любительницами ток-шоу, сериалов и «докторов Курпатовых», вдруг стала коротать вечера перед телевизором.

– Что тут у нас? – с иронией сказал в тот вечер Саша, усевшись рядом с женой на диван. – Опять слезы-сопли? Вер, ты чего, плачешь что ли?

Вера смущенно отерла щеку – она всегда плакала от радости, глядя, как в «Жди меня» встречаются люди, казалось бы, навеки разлученные судьбой.

– Ты же у меня, вроде, умная женщина, и веришь во все это мыло?

– Не нравится – не смотри, – вырывая из рук мужа пульт, возмутилась Вера.

– Кого вы ищете? – красивая Мария Шукшина подошла к женщине, державшей фотографию конца 80-х: он в пиджаке с широченными плечами, у нее – штаны-бананы и пластмассовые бусы. Он уткнулся в ее волосы, пышные от «химии», с высветленной челкой, и обеими руками держал ее в крепком кольце.