Чтение онлайн

– Это же все из лоскутков, – опять начала объяснять Марина, теребя шелковые вьюнки с гроздьями кружевных розовых бутонов. – Обрезки всякие, остатки. Просто увидела в интернете фотографию: океан, розы, бугенвиллии, и захотелось хоть кому-нибудь эту красоту подарить.

Марина на цыпочках проскользнула назад, в комнату с белоснежной мебелью и лепестками на ковре. Персонал отеля, узнав, что прибыли молодожены, украсил постель сердцем, выложенным из орхидей. А еще новобрачных ждало шампанское в ведерке и блюдо невиданных фруктов: кроме банана Марина ни одного из ароматных плодов не то что не ела, а в жизни не видела!

– И все это благодаря тебе, любимый мой, – прошептала она мужу.

– Нет, без тебя ничего бы этого не было, – Евгений схватил руку Марины и притянул жену к себе. – Иди сюда…

– А, так ты не спишь, притворяешься!

– Да, хотел заманить в свои объятия самую прекрасную и желанную!

Он с такой силой сжал Марину, что она застонала… А потом принялся медленно осыпать поцелуями все ее тело так, что она дрожала от желания. Они сбросили на пол подушки, а потом упали следом, желая, чтобы ложе стало огромным, и слились воедино, сминая на ковре хрупкие белые лепестки, пахнувшие ванилью. Потом оба в изнеможении лежали на полу и смотрели сквозь стеклянную столешницу на огненный фрукт, скатившийся с блюда.

– Как я жил без тебя?

– Ты – неплохо. А вот как я жила без тебя?

Они так и не вышли из номера. Лишь к вечеру, когда в парке перед отелем началась развлекательная программа и загремела музыка, Марина сказала: «Белый танец, дамы приглашают кавалеров!» – и потащила мужа на балкон. Они медленно покачивались, крепко прижавшись друг к другу, и смотрели на черное бархатное небо, и слушали грохот набегавших в темноте волн.

– Чем завтра будем заниматься? – прошептала Марина.

– Тем же, чем и сегодня! – засмеялся Евгений.

– А послезавтра?

– Тем же, чем и завтра.

– Согласна, – с улыбкой сказала Марина. – Но давай, все-таки выберемся в город, должны же мы купить подарки внукам. Ты своему что купишь, дедушка?

– Как всегда, машинку. А ты своим, бабушка?

– У меня тоже без вариантов – кукол. И еще хочу поискать какую-нибудь интересную ткань, – Марина виновато поводила ногтем по руке мужа. – Для детдома… Они там задумали по-новому оборудовать комнату отдыха, сделать кухню, как в обычной квартире. А я пообещала сшить скатерть, салфетки и занавески.

Крошечные коготки уцепились за подушку, прошагали к Катиному плечу и нырнули в волосы. Катя потрясла головой сквозь сон. По лицу махнуло крыло, а маленький палец попытался открыть Катин глаз. Катя застонала и приподняла голову с подушки. Две пары глаз – серые, чуть припухшие, и мелкие бусинки – молча смотрели на нее.

– И чего хотим? – хриплым со сна голосом спросила Катя. – Уйдите оба отсюда! Играйте в своей комнате, – Катя сердито взмахнула рукой. – Кыш! Пошли прочь!

Обладатель серьезных серых глаз испуганно отпрянул, и изумрудный волнистый попугайчик суматошно заколотил крыльями, пытаясь удержаться на его плече. Наконец, он, помогая себе клювом, уцепился за воротничок детской рубашки и возмущенно загорланил:

– Катя плохая! Плохая! Гоша хор-роший мальчик! Кеша хор-роший мальчик! Катя плох-хая!

Гоша, опустив плечи, побрел к двери. Кеша покачивался на его плече, то теребя клювом мочку торчащего уха, то пощипывая белесую бровь. «Кеша любит Гошу», – услышала Катя. Уже в прихожей попугайчик встрепенулся и гневно – Катя руку бы дала на отсечение, что выражение его бусинок было именно таким – оглянулся на хозяйку.

Катя вздохнула и пошла следом – умываться и кормить завтраком недоразвитого ребенка, от которого все равно толку не будет, только крест на всю жизнь.

– Я дрянь последняя даже в глазах попугая! – возмущенно сообщила по телефону Катя подруге, пока Гоша ел омлет, а Кеша выгрызал, придерживая лапкой, половинку ореха из скорлупы.

Подруга сочувственно молчала. Катя глянула на Гошу, вышла из кухни и понизила голос. – Ну не могу я полюбить чужого ребенка! Его даже мать родная видеть не хочет, а от меня ждут христианского участия!

– Но ты ведь его отца любишь? – примиряюще сказала подруга.

– Люблю. И что? Любишь хозяина, люби и его собаку? Прости меня, грешную!

– Может, тебе нужно переосмыслить ситуацию? Легкая форма аутизма – это не трагедия. Такие дети часто берут другим. Может, он будет выдающимся математиком или пианистом?

– Какая математика? Он в четыре года до сих пор не говорит!

– А как он может говорить? С ним же никто толком не занимается.

– Ага, опять, значит, я виновата! – возмутилась Катя.

Отца Гоши, летчика полярной авиации Николая Сурова, Катя встретила в кафе гостиницы в аэропорту Архангельска, где коротала двое суток из-за нелетной погоды. За эти два дня Николай скупил всю «Рафаэллу» в баре, все розы в цветочном киоске, большую часть ассортимента сувенирного магазинчика, даже в церковной лавке ухитрился потратиться, надев на шею Кате золотую цепочку с медальончиком Богородицы. Он бы сорил деньгами и дальше – но на этом перечень торговых точек аэропорта закончился. Через месяц он сделал Кате предложение руки и сердца. И вдруг этот ребенок!

– Ну правильно, за все надо платить, – жаловалась Катя подруге.

– А мать этого Гоши где?

– Ребенка она высудила, чтоб алименты с Николая драть. А сама работает технологом на плавучей рыбообрабатывающей базе, какие-то консервы они там делают, бычков в томате. Дома бывает раз в месяц. Николай в рейсах. А я – крайняя. И что дальше с этим ребенком делать? В обычную школу не возьмут, это точно. У него запас слов… Да и те не говорит. Кеша мой больше знает! Когда мы вдвоем, я, честно говоря, к нему и не подхожу. Они с Кешей сидят перед телевизором или бродят по комнатам. У Гоши такой круг интересов ограниченный – часами тупо на машины в окно с Кешей глядит.

Бросив телефон на диван, Катя зашла в ванную и включила горячую воду. Последнее, что она услышала – хлопок и шум вырывающегося из титана пара. Она повалилась на пол, срывая карниз со шторкой, за которую попыталась схватиться.

Очнулась Катя в больнице. С недоумением посмотрела на сидящего возле кровати Николая. Перевела взгляд за его спину – возле окна стоял Гоша и сосредоточенно смотрел вниз.

– Титан взорвался. Тебя «скорая» привезла.

– «Скорая»?

– Гоша с Кешей вызвали, – поводя глазами, словно все еще сомневаясь, сказал Николай.