Ангелы и демоны российской власти. Монархи и фавориты
Шрифт:
Однако Меншиков и дальше уличался в присвоении казённых средств и выплачивал крупные штрафы. Однако, «где дело идёт о жизни или чести человека, то правосудие требует взвесить на весах беспристрастия, как преступления его, так и заслуги, оказанные им отечеству и государю… а он мне и впредь нужен» – таков был вердикт Петра.
Но в январе 1715 года вскрылись его совершенно иные злоупотребления – это были отнятые под разными предлогами земли, вотчины и деревни, где он укрывал раскольников и беглых крестьян, взимая с них плату за проживание на своих землях. Не зря после смерти Лефорта Пётр сказал о Меншикове: «Осталась у меня одна рука, вороватая, да верная».
Дело о его злоупотреблениях тянулось несколько лет, на Меншикова наложили большое взыскание, но за участие в осуждении на смерть царевича Алексея в 1718 году Пётр простил его. В 1719 году в созданной Государственной военной коллегии он стал её первым президентом, отвечая за обустройство всех вооружённых сил России.
Но в 1722 году снова вскрылись злоупотребления Меншикова, и снова он сумел сохранить своё влияние благодаря жене Петра – Екатерине. В 1724 году после коронации Екатерины I Петром в императрицы терпение Петра лопнуло, и Меншиков лишился должностей президента Военной коллегии, им стал Репнин, и генерал-губернатора Санкт-Петербургской губернии – заменен Апраксиным.
Однако в январе 1725 года Пётр допустил Меншикова к своему смертному одру, что снова было расценено как прощение. Сразу после смерти Петра Меншиков, опираясь на гвардию и виднейших сановников, в январе 1725 года возвёл на престол Екатерину I и стал фактическим правителем страны, сосредоточив в своих руках огромную власть и подчинив себе армию.
Он вернул себе должность санкт-петербургского генерал-губернатора и должность президента Военной коллегии. 30 августа 1725 года императрица произвела его в кавалеры ордена Святого Александра Невского. В 1726 году он участвовал в заключение русско-австрийского союза, а в 1727 году отдал приказ о вводе российских войск в Курляндию.
С воцарением Петра II, сына Алексея Петровича, 6 мая 1727 года Меншиков сохранил своё влияние, а его дочь Мария была обручена с юным императором. Однако он недооценил обид своих недоброжелателей, поэтому утратил влияние на юного императора и был отстранён от управления государством.
8 сентября 1727 года Меншикова арестовали. По результатам работы следственной комиссии Верховного тайного совета без суда, указом 11-летнего императора Петра II, он был отправлен в ссылку в своё имение – крепость Раненбург.
Затем Меншиков был обвинен в злоупотреблениях и казнокрадстве, лишён всех должностей, наград, имущества, титулов и сослан с семьёй в городок Берёзов Сибирской губернии. В Берёзове он вместе с верными слугами построил себе деревенский дом, церквушку и изрек: «С простой жизни начинал, простой жизнью и закончу».
Он умер 12 ноября 1729 года в возрасте 56 лет. 26 декабря 1729 года скончалась его старшая дочь Мария. Меншикова похоронили у алтаря построенной его руками церкви, но река Северная Сосьва смыла эту могилу.
СВОЙ ВЗГЛЯД
Император Пётр I заслуженно считал Меншикова своим незаменимым и верным соратником. Меншиков обладал умом, кипучей энергией, деловой хваткой и интуицией. «Счастья баловень безродный, полудержавный властелин», – охарактеризовал суть Меншикова в поэме «Полтава» Пушкин. Он действительно проявил себя как бесстрашный и удачливый полководец, а также умелый организатор и исполнитель всех реформ и начинаний Петра I. Однако его болезненная страсть к казнокрадству и подозрения в изменнических сношениях с врагами России, особенно с Англией, вынуждали царя в последние годы жизни держать бывшего любимца на расстоянии. Кроме того, светлейший князь начиная с времени, когда он был денщиком царя, и заканчивая временем, когда стал практически вторым лицом в Российской империи, Меншиков всегда был самым верным и преданным другом императора, с которым он делился самыми сокровенными мыслями и тайнами и находил его понимание и поддержку. Это дорогого стоит! После смерти императора наступил период правления неспособной к государственным делам императрицы Екатерины I, его бывшей служанки и, возможно, любовницы. В эти два года Меншиков стал фактическим правителем государства, однако из-за циничной амбициозности нажил себе множество врагов, которые уже набирали силу, и в конце жизни потерял всё. Здесь можно отметить мудрый и прагматичный подход по привлечению Петром Великим к государственным делам не только сведущих в определенных областях иностранцев – Лефорта, Гордона, Брюса и Остермана, а также знатных дворян – Апраксина, Головина, Толстого и Шереметева, но и таких простых русских людей, как Меншиков и Макаров, учитывавшим их уникальные способности, которым он прощал недостатки, не представлявшие угрозы для Большого Дела. Так поступал спустя 300 лет и Сталин с той разницей, что масштаб его деятельности и количество людей, вовлеченных в государственные дела, были колоссальными, а бороться ему предстояло не с жуликоватым Меншиковым, а с умными и коварными идеологическими врагами. Поэтому проводимые Сталиным периодические чистки саботажников, вредителей, казнокрадов и просто неспособных к решению государственных проблем чиновников были политически обоснованными, своевременными и бескомпромиссными. Однако терпимость Петра I к интригам и воровству Меншикова привела к тому, что он награбил из государственной казны богатства, сопоставимые с собственностью своего покровителя, а после его смерти, установив опеку над императрицей, он практически узурпировал власть в стране. Здесь также уместно сравнение роли в государственных делах Меншикова как серого кардинала с такими же «распутинами» при Ельцине, как Баранников и Борис Березовский. Оба были беспринципными авантюристами, но переоценили свои способности к интригам и погибли в результате своих безудержных амбиций от настигшего их возмездия. Роднит многих серых кардиналов – авантюристов и то, что «их смутное время», как правило, наступает сразу после революций и государственных переворотов, когда политический хаос выносить на гребень политической волны во власть всё негативное, накопившееся в обществе.
Ангел-хранитель Петра – Екатерина
В истории человечества есть немного личностей, судьба которых аналогична судьбе второй жены Петра Великого – Екатерине. По происхождению она мало чем отличается от Меншикова, но по своим способностям её потенциал был несравнимо ниже, чем у этого друга и первого помощника императора.
Однако природа дала ей то, за что российский царь Пётр I выбрал её в качестве спутницы своей жизни и в итоге короновал её как российскую императрицу. Без стремления к самовозвышению, не имея особо выдающихся способностей, образования и светского воспитания, эта простая крестьянка, вдова германского офицера, была вознесена судьбой на самодержавный престол огромного и могущественного государства на земле.
Её прошлое и происхождение покрыто мраком. Документально не установлены родина и национальность, к которой принадлежали ее родители, какую веру они исповедовали и каково было её первоначальное крещение.
В XVIII веке, в царствование Екатерины Великой, немец Бюшинг, занимавшийся историческими исследованиями, говорил: «Все, что историки о происхождении Екатерины I утверждали или только приводили свои догадки, – все ложь. Я сам, будучи в Петербурге, напрасно доискивался и, казалось мне, потерял всякую надежду узнать что-нибудь верное и правильное, как вдруг случай сообщил мне то, что я нарочно искал долгое время».
И вот что он раскопал: Екатерина происходила из Великого княжества Литовского, в детстве исповедовала римско-католическую религию своих родителей, потом, после их переселения в Остзейский край, приняла лютеранство, а после того, как попала в плен к русским, а затем сблизилась с русским царем Петром, приняла православие. Другие подробности, сообщенные Бюшингом, ничего точно не проясняют.
Отец Екатерины был родом из Литвы, переехал в Дерпт. Там у него родилась эта дочь, которую он крестил, как и всех детей своих, в римско-католическую веру. Повальная болезнь, свирепствовавшая в Дерпте, побудила его с семьей выбраться оттуда в Мариенбург.
В книге, составленной Шмидом-Физельдеком и напечатанной в 1772 году в Риге, приводится письмо ганноверского посланника в России Вебера, где рассказывается следующее:
«Мать Екатерины была крепостная девушка помещика Розена, в имении его Рингене Дерптского округа. Эта девушка родила ребенка женского пола, потом скоро умерла. Малолетнюю дочь ее взял воспитывать помещик Розен, в продолжение двадцати лет, служивший в шведском войске и по отставке проживавший в своем имении.
Этим своим человеческим поступком Розен навлек на себя подозрение; думали, что он был настоящим отцом незаконнорожденного ребенка. Он скоро умер, девочка осталась бесприютною круглою сиротою; тогда ее принял из сострадания местный пастор. Но судьба, готовившая ей со временем странную и блестящую будущность, скоро послала ей другого покровителя: то был препозит, или суперинтендент лифляндских приходов, мариенбургский пастор Эрнест Глюк».
По данным Рабутина, бывшего цесарским посланником при русском дворе в последние годы царствования Петра и при царствование Екатерины I, явствует, что Екатерина была дочерью крепостной девушки помещика лифляндского Альфендаля и была своею матерью прижита с помещиком, который потом выдал свою любовницу замуж за богатого крестьянина, имевшего впоследствии от нее нескольких детей, уже законных.
Вольтер считал Екатерину незаконнорожденной от крестьянской девушки, но говорит, что отцом ее был крестьянин, занимавшийся ремеслом могильщика.