Ангелы не летают
Шрифт:
Так и моталась Карина весь сентябрь: работа, Илья, вечера — дома, выходные — к своим родственникам, за город, где она отдыхала от гонок с различными сигналами светофоров. Потом снова рабочая неделя, проекты разной степени интересности, и далее по кругу. Все праздники и даже собственный день рождения Карина провела не дома, хоть могла бы прийти с работы пораньше и приготовить праздничный ужин, созвать близких в семейном кругу. Она закружилась на карусели любви-отчаяния с Ильей, с ним отмечала свой день рождения — в городском парке, на траве, расстелив пиджак и откупорив бутылку шампанского, в тени деревьев занимаясь сексом…
Домой пришла только поздно вечером, где ждали родственники Кирилла, ожидавших ее и не усаживаясь за праздничный стол, который приготовила свекровь, без виновника торжества и подруга Валентина, которая осуждающим взглядом сказала: дорогая, переходишь все границы! Карина отвела глаза, понимая это, а, чтобы не было так стыдно, выпила приличную порцию крепкого алкоголя, выслушав поздравительный тост от свекрови, приняла участие в разговорах женщин, которые не были близки ей по возрасту, поблагодарила за вкусный ужин и ушла спать.
Куда ее занесло со своими светофорами — она не поняла, и как превратилась из светлого чистого ангела в коварного демона — тоже не заметила. Илью все устраивало, да и он в любой момент мог остановиться. Не могла остановиться в потоке лжи только Карина. И переиграть, переписать правила игры тоже не могла.
Временами Карина плакала, временами смеялась, заглушая боль и безысходность то работой, то спиртным, то сигаретами, то тусовками. Дома ждали осуждающие взгляды родителей Кирилла, которые и сами-то жили, как придется, не являясь образцами для подражания. Пропасть между ней и мужем с каждым днем увеличивалась. Кирилла она подпускала к своему телу все меньше, не скрывая отвращения от близости с ним. Он научился читать ее состояние: или соглашался на механический секс, или, получив отказ, отворачивался. Карина даже не думала о том, ЧТО испытывает Кирилл. Ненависть к нему становилась все сильнее. Она ненавидела его даже за то, что рядом с ней он, а не Илья. Себя она тоже переставала любить и уважать.
= = =
Карина задержалась в связи с Ильей — она ждала сильного мужчину. Копаясь в прошлом, девушка понимала, что все проблемы идут из детства. Ее отец — Богатырев Виталий Михайлович, 63 лет, простой рабочий человек, был добрым, любящим, но слишком мягким, или мягкотелым, как называла его Карина. Им управляла Зинаида Николаевна, мать Карины. И Карина когда-то сказала матери, хотя их семья была неплохой, а по многим параметрам превосходила другие семьи в поселке, что она никогда не будет жить так, как живут родители. Мать, всплеснув руками, тогда спросила:
— А что тебе не нравится в нашей жизни? Как бы ты хотела жить?
— Не знаю. Еще не знаю как, но точно — не так.
— Дай бог тебе, доченька! Мы живем, как умеем.
И больше к этому разговору они не возвращались.
Карине не хватало любви и признания, не хватало ласки от родителей, хоть они и старались быть «хорошими». От матери она получала мало одобрения, матери на всех детей не хватало. Особенно не хватало девочке восхищения отца. И в мужчинах она искала себе нового «отца», сильного и могущественного… и нашла его в лице Ильи. Встреться ей на пути мужчина свободный, со стержнем внутри, умеющий защитить семью — она бы пошла за ним. Слилась бы в синергии семьи и научилась бы с ним летать. С Кириллом летать было невозможно — слишком примитивным оказалось его мышление, слишком узким — сознание. Он мыслил шаблонами, не было в нем перспектив роста, движения вперед, не было стремления добиваться лучших результатов, не было мечты о том, как сделать свою женщину счастливой. Он просто страдал, жалел себя и ждал у моря погоды, идеализируя Карину. А что толку от этого, если она чувствовала себя неуютно рядом с ним?
= = =
Карина обычно работала до позднего вечера — трудилась педагогом, с Ильей в его проектах — гастролировала, желая стать превосходным профессионалом, работая с ним в одном из Дворцов культуры. Она умудрилась поступить в педуниверситет Минска даже в этот непростой период, блестяще сдав экзамены и стремясь получить высшее образование заочно. Родителям Кирилла это не понравилось, они боялись, что Карина превзойдет их сына. Карина так совсем не думала и ей, по сути, было все равно, кто муж по профессии. Не нравилось родителям и то, что Карине придется ездить на сессии, а месячное проживание в другом городе и свободная жизнь до добра не доведут. То, что человек самозабвенно любит свое дело — не приходило им в голову, ведь они были простыми рабочими и не имели в родне интеллигентов. Родители давили на сына, внушали, чтобы он повлиял на жену и, наконец, стукнул кулаком по столу, показав, кто в доме хозяин.
Карина и сама однажды поняла, что перегибает палку. Светофор переключился на предупреждающий «желтый». Казалось, Карина научилась управлять этим прибором. Идти ей по-прежнему некуда, а хотелось убежать от родителей мужа, газанув изо всех сил на запрещающий «красный». Тем более что с Ильей они стали видеться реже из-за наступивших холодов: прятаться от людских глаз становилось все сложнее, да и хотелось получить комнату в общежитии, а для этого надо соответствовать статусу примерной жены. И Карина, увлекшись работой, едва волочила ноги после насыщенного трудового дня. Общение с большим количеством людей изнуряло Карину, и вечерами не хотелось никаких конфликтов.
= = =
В один из октябрьских вечеров Карина затемно возвращалась с работы, и что-то ее задержало у входа. Достав ключ, она не стала вставлять его в замочную скважину, потому что услышала шум за дверью. Говорили громко, и слышно было каждое слово.
— Ты — больной на всю голову! — кричал грубым голосом в кои-то веки трезвый Петр Андреевич.
— Не твое дело, я сказал! — огрызался Кирилл.
— Да она гуляет, я тебе это говорю! Да проснись ты уже, мужик ты или кто?!
— Я сам знаю, что делать! Не вмешивайся не в свое дело!
— Как знаешь, идиот! Я тебе добра желаю! Тебе баба изменяет, а ты делаешь вид, что не замечаешь! Ты знаешь, а она права в том, что ты — сопляк! Я слышал ваши споры. Она права, ты — размазня! Мне стыдно, что я вырастил такого сына! Мне стыдно, что у меня сын — не мужик, а слюнтяй!
— Наша жизнь тебя не касается!
— Дуррраааак, круглый дурак. Тьфу, мне противно на тебя смотреть!
— Так не смотри!
— А как мне не смотреть, если все происходит на наших с матерью глазах?! Вот где она сейчас, где?! На часы посмотри! Время — десятый час вечера! Какая женщина так поздно работает? Почему ее нет дома? Кир, я тебе точно говорю, я знаю баб как облупленных, у нее кто-то есть уже давно. Очнись ты уже! У тебя что, совсем нет гордости и мужского достоинства?!
— Откуда это ты знаешь про баб, папочка? — вмешалась Анна Сергеевна.
— Я жизнь прожил, мамочка! Как-никак мне сорок пять лет уже! — кривляясь, ответил Петр Андреевич.
— МамА, скажи хоть ты ему, — устало произнес Кирилл.
— Что я скажу, сынок?
— То, что я ее люблю! Вы понимаете это? Люб-лю!!! — выкрикнул Кирилл.
— Знаю, Кирюша. Но отец прав. Я давно все вижу и подозреваю. Да и расходились вы уже, на целое лето почти, потом она к тебе вернулась… Мы подумали, что у вас все наладится. Но становится только хуже с каждым днем. Не любит она тебя. Любит она, Кирюша, только себя и тешит свое эго твоей любовью. Она — эгоистка! Поверь моему наметанному глазу. Я не могу тебе сказать с уверенностью, не пойман — не вор, но моя материнская интуиция подсказывает, что у нее кто-то есть, и она тобой просто крутит.
— И ты туда же? Я думал, хоть ты меня поддержишь, мать.
— Я бы с радостью. Но мне больно на тебя смотреть. Ты был веселым мальчишкой… пока не встретил ее, и вы не поженились.
— Мама, я люблю ее… — печально сказал Кирилл.
— Ох, сынок… Не такую тебе жену надо. Я тебе с самого начала это говорила. Она всегда будет жить только для себя. Ты не сможешь ей дать того, что она хочет. Слишком свободная она! Тебе нужна жена попроще. Мне жалко тебя. Ты изменился, снова начал много курить, ты ждешь ее, как собачка своего хозяина. Того гляди, запьешь.