Ангелы не летают
Шрифт:
Карина подумала про себя: «Ну да, конечно, все беды — от женщин, как же! Из-за женщин мужчины начинают пить. У тебя у самой муж — алкоголик. Ты сама себе, дорогая свекровь, можешь честно признаться, что он стал пить из-за того, что ты плохая? Так что если ваш дорогой сыночек запьет, то виновата будет генетика! Дело явно не во мне».
В квартире на несколько секунд замолчали. Карина хотела войти, но разговор продолжился.
— В общем, Кирюша, тебе решать, конечно. Если у тебя есть гордость и самолюбие, то ты должен что-то предпринять.
— Что, мама? Побить ее, к батарее привязать? Из дома не выпускать, запретить работать, что?
— Не знаю… — тяжело вздохнула Анна Сергеевна, — но хотя бы откровенно поговорить.
— Как? Что я у нее спрошу? Типа, дорогая, у тебя есть любовник? Ха-ха-ха.
— Не прямо, конечно, придумай, как поаккуратнее. Иначе будешь жить во лжи. И, как правильно говорит папочка, станешь рогоносцем.
— Вот-вот! — поддержал Пётр Андреевич.
— Попробуй подобрать слова, — добавила его жена. — Поговорить вам нужно обязательно и подумать, как дальше жить.
Разговор прекратился. Карина постояла еще несколько секунд и только потом открыла дверь. Вышел Кирилл и грубо спросил:
— Ты где была?!
— На работе, — устало ответила Карина.
Из комнаты вышел отец Кирилла.
— Где ходим, уважаемая невестушка?
— На работе, — совладав собой, спокойно ответила Карина.
Из кухни, сидя на табуретке, как всегда, в стареньком потертом халате, который в пору бабушкам, но не женщине сорока двух лет, держась за сердце, на них смотрела Анна Сергеевна.
— А, позвольте узнать, невестушка, что это за работа такая, откуда приходят в одиннадцатом часу вечера? — недобро допытывался свекор.
Карина открыла сумку, достала блокнот с расписанием и сунула под нос мужчинам.
Оба обескуражено прочитали, но свекор все еще не сдавался:
— Это ты могла подделать!
— Вы можете позвонить мне на работу и узнать мой график в приемной, — все так же спокойно ответила Карина.
Но нападки со стороны родителей мужа ей совсем не понравилось. Он — под защитой родных, у себя дома, а она — одна, и защитить ее некому. Даже если она тысячу раз виновата, то все равно несправедливо — трое набрасываются на одну.
— Смотри мне! — погрозил пальцем Петр Андреевич.
— Что смотреть? Вы о чем? — спросила Карина.
— Ты знаешь о чем. Обидишь Кирилла — я не знаю, что я с тобой сделаю!
— Нет, не знаю. Говорите, если начали.
Ей хотелось добавить: «И когда это у вас проснулась такая любовь к сыну? Пьете неделями, даже свадьбы нашей не помните из-за беспробудных пьянок, а потом на вахту уезжаете, и ни копейкой сыну не помогли. Ну да, зато у себя нас приютили! Лучше бы вы этого не делали, так скорее бы повзрослел бы ваш сыночек!». Но ее положение и воспитание не позволяли дерзить, подливать масла в пылающий огонь конфликта.
— Твои поздние приходы и пропадания целыми днями наводят на мысль… кхм.
— На какую мысль? — глядя прямо в глаза свекру, спросила Карина.
— Я не буду говорить сейчас, на какую, я просто начну тебя встречать по твоему расписанию с твоих работ. У тебя их много?
— Да. И слава богу, иначе бы мы ноги протянули.
— У тебя муж зарабатывает больше. А второго расписания мы не видим, — намекнул свекор.
— Я вам должна отчитываться, где и во сколько у меня работа и какая занятость?
— Мне — нет. Мужу — да. Но если он не сделает, то сделаю я! Тебе все понятно?
— То есть вы хотите устроить за мной слежку.
— Ну, зачем же так сразу? Я просто, как заботливый папочка, буду встречать мою прекрасную невестушку, практически дочку, на остановке. Рассчитаю, во сколько ты должна приезжать, и буду приводить тебя домой, к мужу. А то, глядишь, тебя похитят, красивую да молодую. Одной в такую пору ходить небезопасно.
— Некрасиво и глупо, — бросила Карина.
— Некрасиво — наставлять рога моему сыну! — со злостью высказался Петр Андреевич.
— Так, все, хватит! — донесся из кухни голос Анны Сергеевны. — Не трогай ее, Петя! Это не наше дело, пусть Кирюша сам разбирается. Пойдем в комнату.
Кирилл все это время стоял как вкопанный, опираясь о стену и скрестив на груди руки, и взирал на происходящее злыми глазами, которые из зеленых почему-то превратились в серые.
Карине стало очень обидно и больно. Хотелось плакать и, как маленькой девочке, спрятаться на руках у мамы… Ее муж, вместо того, чтобы защитить, позволял оскорблять ее своим родителям. Пусть бы действительно вывел ее на откровенность. Может быть, она бы что-то и поведала, и, может быть, что-то начало бы меняться. Сама она не могла это сделать. И уже даже не из-за того, что ей негде жить. Этот страх уже начал отпадать, он сменился другим — неуверенностью в завтрашнем дне.
Но Кирилл высказался так:
— Завтра же напишешь заявление на увольнение из своего Дворца культуры, и хватит с тебя одной работы — педагогической. Будешь приходить домой раньше на три-четыре часа и заниматься домашними делами. Денег нам хватит. Я — мужик. Я хочу видеть жену дома. Я хочу домашних пирогов и мяса! Я хочу выглаженных рубах и жену в тапочках, а не на каблуках! Я хочу…
— Замолчи! — перебила его Карина, — а чего Я хочу, не спросишь?
— Нет, меня это не интересует! Я все сказал! Ты поняла?!
— Поняла, — спокойно ответила Карина и, даже не сняв плащ, подошла к телефону.
— Кому собралась звонить?! — положив руку на диск, процедил Кирилл.
— Не все ли равно? Ты только что сказал, что тебе безразлично, о чем я думаю и что у меня в душе.
— У тебя в душе одни танцульки и песенки. Про меня ты не помнишь!
— Я была с тобой честна с самого начала. Я говорила, что не люблю тебя. Ты обещал ждать…
— Сколько можно ждать?! Ты — моя жена, в конце концов! И я имею право требовать принадлежащее мне!
— Требовать — нет, и я — не вещь, я никому не принадлежу, — тихо, но твердо сказала Карина.
— Нет, я буду требовать! Потому что ты — все еще моя жена.
— Мы можем это исправить. Хоть завтра.
Кирилл, не ожидая такого поворота событий, сверкнул глазами и замолчал. Он понял, что имела в виду Карина. Он убрал руку с телефонного диска, позволив Карине набрать номер.
— Привет, можно я к тебе приду? — спросила она у Валентины. — Да, извини, что так поздно.
Получив утвердительный ответ, Карина положила трубку.