Чтение онлайн

"Ах да, а ну да," в конце концов изрекает Коди, и уходит, работать на железную дорогу, проинструктировав меня на улице: "Завтра едем на ипподром, подожди меня у Саймона" -- (У Саймона это где мы все ночуем)...

"Окей"

Потом поэты Дональд и МакЛир предлагают отвезти остальных нас домой две мили вниз по Третьей Улице к Негритянскому Жилому Кварталу где даже вот сейчас 15-ти-с-половиной-летний братишка Саймона лазарь жарит картошку на кухне и причесывается и недоумевает по части лунных людей.

83

Именно этим он и занимается когда мы входим, жарит картошку, высокий симпатичный Лазарь который встает на занятиях первого курса своего колледжа и говорит преподавателю "Мы все хотим разговаривать свободно" -- и постоянно спрашивает "Тебе сны снятся?" и хочет знать о чем тебе снилось и когда ты ему рассказываешь он кивает -- Хочет чтоб мы ему тоже девчонку нашли -- У него чеканный профиль как у Джона Бэрримора, в самом деле выйдет красавец-мужчина, но вот он живет тут один со своим братом, мать и остальные чокнутые братья остались на востоке, Саймона напрягает присматривать за ним -- Поэтому его отсылают обратно в Нью-Йорк но ехать он не хочет, фактически же ему хочется слетать на луну -- Он съедает все что Саймон покупает домой, в 3 часа ночи он встает и жарит все телячьи отбивные, все восемь, и съедает их без хлеба -- Все время он только и делает что переживает насчет своих длинных светлых волосьев, в конце концов я разрешаю ему взять мою щетку, он ее даже прячет, мне приходится ее отбирать -- Потом он врубает на всю катушку радио с Джазом Прыгучего Джорджа из Окленда -- потом просто вылазит из дому и гуляет на солнышке и задает всем прикольнейший вопрос: "Как ты думаешь солнце свалится?" -- "Есть ли чудовища там где ты сказал ты побывал?" -- "А у них будет иной мир?" -- "Когда с этим будет покончено?" -- "У тебя есть шоры на глазах?" -"Я имею в виду настоящие шоры типа как завязать глаза платком?" -- "Тебе двадцать лет?"

За четыре недели до этого, на своем велике, он промчался через перекресток у подножия холма на котором стоит Жилой Квартал, прямиком мимо управления Стальной Компании, возле подземного железнодорожного переезда, и врезался в машину и раздробил себе ногу -- До сих пор немного хромает -- Он тоже уважает Коди -- Коли весьма беспокоился по поводу его травмы -- Простое сочувствие есть даже в самых необузданных людях -- "Этот бедный пацан, чувак, он едва ходить мог -- некоторое время он был совсем плох -- Я действительно волновался там насчет старины Лазаря. Правильно, Лаз, еще маслица," пока высокий нескладный мальчуганистый Лаз обслуживает нас за столом и приглаживает назад волосы -- очень молчаливый, никогда много не говорит -- Саймон обращается к брату по настоящему имени того Эмиль -- "Эмиль, ты идешь в магазин?"

"Пока нет."

"Сколько времени?"

Долгая пауза -- затем глубокий зрелый голос Лазаря -- "Четыре" -

"Ну так разве ты не идешь в магазин?"

"Сейчас"

Саймон извлекает полоумные листовки которые магазины разносят по квартирам с перечнем дневных покупок, вместо того чтобы составить весь список необходимого он просто произвольно обводит кружочком некоторые предложения, вроде,

МЫЛО ТАЙДОЛ

сегодня всего лишь 45 центов

– - они отмечают это, не потому что им действительно нужно мыло, а потому что так написано, предлагается им, с экономией в два цента -- они склоняют вместе свои чистокровные русско-братские головы над листовкой и рисуют еще кружки -- Затем Лазарь поднимается на горку насвистывая с деньгами в руке и проводит целые часы в магазинах разглядывая обложки научно-фантастических книжек -- возвращается поздно -

"Где ты был?"

"Картинки зыбал"

И вот старина Лазарь жарит свою картошку когда мы все подъезжаем и заходим -- Солнце сияет над всем Сан-Франциско как оно видно с длинной веранды позади дома

84

Поэт Джеффри Дональд элегантный печальноутомленный тип который бывал в Европе, на Искии и Капри и в тому подобных местах, знавал богатых элегантных писателей и личностей, и недавно замолвил за меня словечко нью-йоркскому издателю поэтому я удивлен (я его впервые вижу) и мы выходим на эту веранду обозреть окрестности -

Все это Южная Сторона Сан-Франа в низовьях Третьей Улицы и газгольдеры и водяные цистерны и промышленные рельсы, все в дыму, омерзительно от цементной пыли, крыши, за которыми синие воды доходят до самого Окленда и Беркли, ясно видных, видны даже предгорья за ними начинающие свое долгое восхождение на Сьерру, под облачными вершинами божественной величественной огромности снежно-розово-оттененной в сумерках -- Остальной город слева, белизна, печаль -- Место как раз для Саймона и Лазаря, здесь вокруг повсюду живут негритянские семьи и их конечно же очень любят и даже банды детворы заваливают прямо в дом и палят из игрушечных ружей и визжат и Лазарь обучает их искусствам вести себя тихо, их герой -

Я спрашиваю себя опираясь вместе с печальным Дональдом на перила знает ли он все это (такой тип) есть ли ему до этого дело или о чем он думает -- вдруг замечаю что он повернулся полностью лицом ко мне и смотрит долгим серьезным взглядом, я отворачиваюсь, не могу его выдержать -- Не знаю как сказать или поблагодарить его -- Между тем молодой МакЛир на кухне, они все читают стихи разбросанные посреди хлеба и варенья -- Я устал, я уже устал от всего этого, куда мне пойти? что сделать? как миновать вечность?

Тем временем, свечная душа догорает в наших "клазельных" челах...

"Ты наверное был в Италии и все такое?
– - что ты собираешься делать?" наконец выдавливаю я -

"Я не знаю что собираюсь делать," печально отвечает он, с грустноусталым юморком -

"Что человек делает когда делает," говорю я безучастно безмозгло -

"Я много слышал о тебе от Ирвина, и читал твою работу -- "

Фактически он слишком для меня порядочен -- я же способен понять только неистовство -- вот бы сказать ему об этом -- но он знает насколько я знаю -

"Мы тебя еще увидим где-нибудь?"

"О да," отвечает он -

Два вечера спустя он устраивает нечто типа небольшого обеда для меня у Розы Мудрой Лазури, женщины заправляющей поэтическими чтениями (на которых я ни разу не читал, из стыдливости) -- По телефону она приглашает меня, Ирвин стоя рядом шепчет "А нам тоже можно прийти?" "Роза, а Ирвину можно прийти?" -("И Саймону") -- "А Саймону?" -- "Ну разумеется" -- ("И Рафаэлю") -- "А Рафаэлю Урсо поэту?" -- "Ну конечно же" -- ("И Лазарю" шепчет Ирвин) -- "А Лазарю?" -- "Конечно" -- поэтому мой обед с Джеффри Дональдом с хорошенькой элегантной интеллигентной девушкой, превращается в неистовый вопящий ужин над ветчиной, мороженым и пирогом -- что я и опишу когда до него дойдет впереди -

Дональд и МакЛир уходят и мы лопаем что-то вроде сумасшедшего прожорливого ужина из всего что только есть в леднике и выскакиваем на хату к девчонке Рафаэля провести там вечер за пивом и разговорами, где Ирвин с Саймоном немедленно снимают с себя всю одежду (их фирменный знак) а Ирвин даже балуемся с сониным пупком -- и естественно Рафаэль хепак с Нижнего Ист-Сайда не хочет чтобы кто-то там балодался с животиком его чувихи, или неловолен что ему приходится сидеть глядя на голых мужиков -- Это хмурый вечер -- Я вижу что мне предстоит куча работы залатывать все -- А на самом деле Пенни снова с нами, сидит где-то сзади -- это старые фрискинские меблирашки, верхний этаж, повсюду разбросаны книги и одежда -- Я просто сижу с квартой пива и ни на кого не гляжу -- единственное что извлекает мое внимание из размышлений это прекрасное серебряное распятие которое Рафаэль носит на шее, и я замечаю что-то по его поводу -

"Так оно твое!" и он его снимает и протягивает мне -- "В самом деле, истинно, возьми!"

"Нет нет я поношу его несколько дней и отдам тебе обратно."

"Можешь оставить, я хочу тебе его отдать! Знаешь что мне в тебе нравится Дулуоз, ты понимаешь почему я злюсь -- Я не хочу сидеть тут лыбясь на голых парней -- "

"О что не так?" спрашивает Ирвин оттуда где он стоит на коленях у сониной табуретки и трогает ее за пупок под складочками одежды которую приподнял, а сама Соня (хорошенькая малютка) обречена доказывать что ее ничего не достанет и позволяет ему это делать, пока Саймон молитвенно наблюдает (сдерживая себя) -- Фактически Ирвин и Саймон начинают чуть-чуть дрожать, стоит ночь, холодно, окна открыты, пиво холодное. Рафаэль сидит у окна погрузившись в тоскливые раздумья и не желает разговаривать а если и желает, то не хочет их одергивать -- ("Вы что ожидаете что я позволю вам делать это с моей чувихой?")