Чтение онлайн

"Давайте начнем революцию против меня!" ору я.

"Мы начнем революцию против Фомы Неверующего! Мы введем райские сады в штатах нашей империи! Мы достанем средний класс обнаженными нагими малышками что будут подрастать бегая по всей земле!"

"Мы будем размахивать штанами с носилок!" вопит Ирвин.

"Мы будем подпрыгивать и хватать крошек!" ору я.

"Это хорошо," говорит Ирвин.

"Мы облаем всех бешеных псов!" торжествующе надрывается Рафаэль. Ба-бах по столу. "Это будет -- "

"Мы будем качать крошек у себя на коленках," говорит Саймон непосредственно мне.

"Крошек-мошек, мы будем как смерть, мы упадем на колени чтоб испить из беззвучных потоков." (Рафаэль).

"Ух ты"

"Чё это значит?"

Рафаэль пожимает плечами. Открывает рот: -- "Мы молоты вобьем им в пасть! Они будут молотами огня! Сами молоты будут в огне! Он будет вбивать и вбивать им во властные мозги!" То как он произносит мозги проникает нам под самую кожу, смешные раскаты... густые, искренние звуки... "муаззги..."

"Когда же я смогу стать командиром звездолета?" спрашивает Лазарь которому от нашей революции ничего больше не надо.

"Лазарь! Мы снабдим тебя воображаемыми золотыми горлицами вместо мотора! Мы повесим чучело Св.Франциска! Мы убьем всех крошек у себя в мозгах! Мы вольем вино в глотки разлагающихся лошадей!!! Мы притащим парашюты на поэтическое чтение!"

(Ирвин держится за голову.)

Это лишь избранные примеры того что он говорит на самом деле -

И мы все грузим, типа, Ирвин грузит вот таким: "Мы будем показывать задницы на экранах Голливуда."

Или я говорю: "Мы привлечем внимание гнилой урлы!"

Или Саймон: "Мы покажем им золотой мозг наших хуев."

То как эти люди разговаривают -- Коди говорит: "Мы отправимся на Небеса опираясь на руку того кому помогли."

92

Проездом как исчезающая молния, и не беспокойся -

Мы все втискиваемся в две разные машины, Дональд едет впереди, и отъезжаем на поэтическое чтение которое мне будет не по кайфу на самом деле и я его еле выдержу, я уже вбил себе в голову (вино и прочее) выскользнуть в бар и встретиться со всеми потом -- "Кто этот Меррилл Рэндалл?" спрашиваю я -- поэт который будет читать свою работу.

"Это такой тонкий элегантный парень в очках в роговой оправе и с миленькими галстучками которого ты встречал в Нью-Йорке в Ремо но не запомнил," говорит Ирвин. "Один из толпы Харцджона -- "

Чашки для ужина с чаем -- может и интересно слушать как он спонтанно беседует но я не стану высиживать все его ремесленные поделки на пишущей машинке посвященные как это обычно с ними бывает имитации лучшей поэзии до сего времени написанной, или по меньшей мере приблизительному соответствию -я б лучше послушал новые словесные бомбы Рафаэля, на самом деле я б лучше послушал как Лазарь напишет стихотворение -

Роза медленно напряженно ведет свою машину в поток движения в центре Сан-Франциско, я не могу не думать "Если б за рулем сидел старина Коди мы б уже обернулись туда и обратно" -- Смешно что Коди никогда не ходит на поэтические чтения или подобные им мероприятия, он приходил только раз, почтить первое чтение Ирвина, и когда Ирвин закончил выть последнюю поэму и в зале наступила мертвая тишина именно Коди, нарядившийся в свой воскресный костюм, выступил вперед и протянул поэту руку (своему корешу Ирвину с которым стопом проехал сквозь Техасы и Апокалипсы 1947 года) -- Я всегда вспоминаю это как типичный смиренный прекрасный акт дружбы и хорошего вкуса -- Касаясь коленями в машине и все вверх тормашками мы все озираемся по сторонам вытягивая шеи пока Роза пытается втиснуться на стоянку, медленно -- "Окей, окей, еще чуточку, рули давай." А она вздыхает "Ну вот и все -- " Мне хочется сказать "О Рози сидела б ты лучше дома лопала бы шоколад да читала Босуэлла (15), все эти выходы в свет ничего тебе не дадут кроме морщин тревоги на лице -- а в светской улыбке ничего кроме зубов."

Но зал где проводятся чтения полон тех кто приехал пораньше, девчонка продает билеты, есть программки, и мы рассаживаемся разговаривая и в конце концов мы с Ирвином рвем оттуда купить квинту сотерна чтоб развязать языки -На самом деле это очаровательно, Дональд там сейчас один, девушка ушла, и он выдает текучие очаровательные шуточки -- Лазарь стоит на заднем плане, я сижу на корточках с бутылкой -- Роза нас привезла и на этом ее миссия окончена, она идет и садится, она была Матерью привезшей Движущуюся Машину на Небеса, со всеми своими детишками которые никак не хотели верить что дом горит -

Меня интересует только то что потом в большом доме будет партея, с чашей пунша, но вот сюда входит Дэйвид Д'Анджели, скользя как араб, осклабившись, с прекрасной молодой француженкой по имени Иветта под руку и О он ведь совсем как какой-нибудь элегантный герой Пруста, Священник, если Коди Проповедник то Дэйвид Священник но у него постоянно есть какая-нибудь красивенькая лапочка на поживу, фактически я уверен в том факте что единственное что может не позволить Дэйвиду принять Обет в Католических Орденах это то что он может захотеть жениться (уже однажды был женат) снова, и воспитывать детей -- изо всех нас Дэйвид самый прекрасный человек, у него совершенные черты лица, как у Тайрона Пауэра (16), однако более тонкие и эзотеричные, и этот акцент с которым он разговаривает уж и не знаю где он его подцепил -- Он как Мавр получивший образование в Оксфорде, нечто отчетливо арабское или арамейское есть в Дэйвиде (или карфагенское, как в Августине) хоть он и сын ныне покойного зажиточного итальянского оптовика а мать его живет в прекрасной квартире с дорогой мебелью красного дерева и серебром и погребом полным итальянской ветчины и сыра и вин -- домашних -- Дэйвид как Святой, он похож на Святого, он из таких обворожительных фигур которые молодость свою начинают с поисков зла ("Попробуй-ка этих пилюль," сказал он в первый раз когда Коди с ним познакомился, "они в самом деле тебя закинут дальше некуда" поэтому Коди так и не осмелился их взять) -- Вот он Дэйвид, в ту ночь, возлежал элегантно на белом меховом покрывале на постели, с черным котом, читая египетскую Книгу Мертвых и передавая по кругу косяки, странно разговаривая, "Но как изумител-льно, в самом дел-ле," говорил он тогда, но с тех пор "Ангел сшиб его со стула," ему было видение книг Отцов Церкви, всех сразу в один миг, и ему было приказано вернуться в католическую веру где он и родился поэтому вместо того чтобы вырасти в элегантного и слегка изнеженного хипстера-поэта он вдруг ослепительный тип Св.Августина прошлых зол посвятившего себя Видению Креста -Через месяц он уходит в Монастырь Траппистов на послушание и ученичество -Дома он на полную катушку врубает Габриэлли перед тем как идти к причастию -Он добр, справедлив, блестящ, всегда охотно все объясняет, отказов не принимает. "Твой буддизм это не что иное как остатки манихейства Джее-ек, не спорь -- в конце концоов и тебя крестили тут нет ваапросов, видишь," простирая свою тонкую белую нежную священническую руку для жеста -- Однако вот он вплывает на поэтический вечер совершенно городской, был слух что он решил бросить всех вербовать и вышел на стадию молчания городской регулярности по этому поводу, абсолютно естественно когда под ручку такая роскошная Иветта, а он весь расфранченный до совершенства в простом костюме и в простом галстуке и с новой короткой стрижкой придающей его миловидному личику новый возмужалый вид, хоть лицо его за год и изменилось от мальчишеской миловидности до мужской миловидности и суровости -

"Ты выглядишь в этом году более возмужало!" первое что я говорю.

"В каком это смысле возмужало!" восклицает он, топая ногой и смеясь -- То как он прямо подмахивает к тебе плавно как араб и вручает тебе свою вялую белую искреннюю нежную руку -- Но пока он болтает а на всех стадиях его развития единственное что я могу это ржать, он в самом деле очень смешной, у него улыбка постоянно простирается за все пределы здравого смысла и начинаешь понимать что улыбка его это тонкая шутка (здоровенная шутка) которую он рассчитывает что ты все равно поймешь а он продолжает сиять белым безумием той своей маски пока не можешь уже не начать слышать его внутренние слова которых он вовсе не произносит (несомненно смешные слова) и это уже чересчур -- "Над чем ты смеешься Дже-э-эк!" выкрикивает он -- Он выговаривает свои "э" широко, это отчетливо окрашенный акцент состоящий (очевидно) из второго поколения американских итальянцев но с сильными британизированными наложениями на его средиземноморскую элегантность которая создает отменную и странную новую форму английского которую я когда-либо где бы то ни было слышал -- Дэйвид Милосердия, Дэйвид Любезности, который надевал (по моему настоянию) мое пончо мой капуцинский дождевик у меня в хижине и выходил в нем медитировать под деревья посреди ночи и молился стоя на коленях вероятно, и возвращался в освещенную лампой хижину где я читал "манихейские" сутры и снимал накидку только после того как давал мне рассмотреть как он в ней выглядит, а выглядел он в ней как монах -- Дэйвид который водил меня в церковь утром по воскресеньям и после причастия вот он идет такой по проходу и гостия тает у него под языком, глаза набожно и все же как-то юморно или по крайней мере обаятельно опущены, руки сцеплены, чтобы все дамы видели, совершеннейший портрет священника -- Все ему постоянно твердят: "Дэйвид напиши исповедь своей жизни как Св.Августин!" что его забавляем: "Прямо все!" смеется он -- Но это потому что все они знают что он неимовернейший хепак прошедший через преисподнюю и теперь устремленный в небеса, которому нет земного применения, и все в самом деле ощущают что он знает то что было забыто и исключено из пережитого Св.Августином или Франциском или Лойолой или остальными -- Вот он трясет мне руку, знакомит с синеглазой совершенной красоткой Иветтой, и присаживается со мною на корточки дерябнуть сотерна -

"Чего ты сейчас делаешь?" смеется он.

"Ты будешь потом на попойке?
– - хорошо -- Я сваливаю в бар -- "

"Так не напейся же!" смеется он, он вечно смеется, на самом деле когда они с Ирвином сходятся вместе там просто одни смешочки за другими, они обмениваются эзотерическими таинствами под обыденным византийским куполом своих пустых голов -- одна плитка мозаики за другой, атомы пусты -- "Столы пусты, и все уже ушли," пою я, под синатровскую "Ты Учишься Блюзу" -

"О это пустые дела," смеется Дэйвид. "В самом деле Джек, я рассчитываю что ты лучше проявишь то что тебе в самом деле известно, чем все эти буддистские отрицанья -- "

"О я больше уже не буддист -- Я больше уже никто!" воплю я и он смеется и нежно меня хлопает. Он мне уже говорил раньше: "Тебя крестили, таинство воды коснулось тебя, благодари Господа за это -- " ... "Иначе я и не знаю прямо что бы с тобою случилось -- " Это у Дэйвида теория такая, или верование, что "Христос проломился сюда с Небес чтобы принести нам избавленье" -- и простые правила установленные Св.Павлом не правила а просто золото, ввиду того что рождены от Христа-Эпоса, от Сына посланного Отцом открыть нам глаза, наивысшей жертвой отдачи Своей жизни -- Но стоило мне сказать ему что Будде вовсе не надо было умирать в крови а надо было лишь сидеть в тихом-мирном экстазе под Деревом Вечности, "Но Дже-э-эк, это же не вне естественного порядка" -- Все события кроме события Христа находятся в естественном порядке, подчиненном заповедям Сверхъестественного Порядка -- Насколько часто фактически я боялся встретиться с Дэйвидом, он в самом деле оставлял вмятины у меня в мозгу своими увлеченными, страстными и блистательными толкованиями Универсального Православия -- Он бывал в Мексике и рыскал среди соборов, и близко дружился с монахами в монастырях -- Дэйвид к тому же еще и поэт, странный утонченный поэт, некоторые из его дообращенческих (до-ре) стихов были жуткими видениями по пейотлю и тому подобное -- и больше чем я когда-либо видел -- Но мне никогда не удавалось свести вместе Дэйвида и Коди чтобы по-большому долго поговорить о Христе -