Чтение онлайн

— Hause, hause. Mutti! Mama! — толкал его офицер, мол иди, показывая пальцем в сторону леса. Юрка не сдвинулся с места, прежде чем немец не пригрозил ему пистолетом, достав тот из кобуры. Мальчишка бросился назад в лагерь, не останавливаясь и не оборачиваясь назад. В этот момент он думал лишь о том, чтобы его не пристрелил один из этих нацистов. Натыкаясь на еловые ветки, отгибая упругие березовые прутики он стремился как можно скорее попасть в лагерь. Богатое воображение рисовало позади целый взвод бегущих за ним немцев, все как один с маленькими глазками, волчьими острыми клыками и длинными, как у жерди, руками. Те так и тянулись за ним своими кривыми когтями.

Пару раз он падал, натыкаясь на кочки или спрятанные в слое мха упавшие деревья. В голове было слышно лишь частое дыхание от безостановочного бега и биение сердца, ритм которого бил по ушам. Вот уже были видны знакомые места, ребенок начинал сбавлять темп, завидев известные ему кусты, поваленные буквой Х деревья и прочие детали. В лагере все суетились, когда Юрка прибежал к остальным, он побоялся, что это его ищут, его потеряли. Однако потом он увидел, как в землянку несут воду, простыни, сушившиеся на веревках. Юре в такой суматохе даже было не к кому подойти, рассказать о случившемся.

— Нет, узнают, выгонят ещё… — подумал он, зашагав прочь с видного места. Ступая по тропинке, ведущей вниз к реке он увидел блестящую водную гладь. Решив, что лучше всего сделать вид, будто он все это время проиграл у воды, Юра собирался спускаться к речке. Сзади в этот момент послышались выстрелы. Он обернулся, чтобы посмотреть, что происходит. Никто из находящихся в лагере сперва даже не понял того, что случилось. Кто-то словил пулю на глазах у мальчика. Тело одного из ребят постарше дернулось, как от удара, и свалилось на землю. Вскоре на одежде появилась точка, из которой потекла красная жидкость. Немцы с оружием запрыгивали в землянки, осматривали все вокруг себя на наличие оставшихся в живых людей. Юрка стал пятиться назад, его взгляд остановился на пареньке, который лежал возле умывальника, истекаю кровью.

В этот момент он уперся спиной во что-то твёрдое, обернувшись, он увидел все того же немца, который пригрозил ему своим пистолетом. Мальчик попытался было дать деру, но ничего не вышло. Его ухватили, как котенка, мертвой хваткой.

— Schnell junge! — сказал тот, показывая на Юрку.

— Guter bud — ответил ему второй, не сводя сверлящих глаз с маленького паренька. Юрка изо всех сил старался высвободиться из цепких рук. Наконец немец швырнул его в сторону, смотря на то, как его солдаты поджигают остатки лагеря. Огонь обуял практически все, пламя перекидывалось на деревья. Через несколько минут в огне полыхала вся округа. Фриц скомандовал своим уходить. Юра пытался отползти назад как можно дальше. Ноги гудели, в груди что-то давило, как после падения на живот. Он тихонько отползал все дальше и дальше, пока его не выхватил взгляд того негодяя. Парень что-то пробурчал и стал пытаться назад, сильнее отталкиваться руками, отползая дальше от жуткой фигуры. Сзади находился крутой спуск к реке, еще пара метров, и он спасен. Стоило ему перевалиться через маленький холмик, скатиться к реке и, считай, сохранил жизнь. Немец стоял и смотрел, как несчастный малый борется за себя до последнего, его веселило это зрелище. Мальчик был похож на жука, которого пару раз нормально прижали ботинком, но он все еще пытался улететь прочь. Юра уже видел внизу воду и песчаный бережок. Оставалось перевалиться и скатиться кубарем вниз, Юрка поджал голову и оттолкнулся.

Удара о землю не последовало, он почувствовал, что висит в воздухе, открыв глаза и обернувшись, он увидел ненавистного командира диверсионного отряда. Он вцепился в землю, словно паук в добычу, но сильные руки подтягивали его к себе.

— Камень! — промелькнула в голове идея, когда на глаза попался булыжник, умещавшийся ему в ладонь. Он разжал правую руку, державшую ветку кустика, и потянулся за камнем. Схватив его, он повернулся назад и со всего размаха заметнул обидчику в лицо. Булыжник прилетел немцу в щеку, та порозовела, когда твердый предмет встретился с кожей. Немец было разругался на своем, разжав смертельную хватку. Когда фриц опомнился, Юра уже взбирался на тот же холмик, как ему в затылок неожиданно прилетело что-то твердое. Удар пришелся такой силы, что в глазах тут же потемнело, а руки перестали слушаться. Парнишка упал на землю без сознания. Немец перезарядил винтовку, направив ствол на мальчика.

— Nicht! — крикнул ему кто-то в спину. По всей видимости у товарища была идея куда лучше, чем просто застрелить надоедливого мальчугана.

Очнулся Юра уже в трясущемся вагоне. В голову вместе с сознанием ударил смрадный запах мочи и фекалий. Юрка сидел на полу у стены, когда пришел в себя. Он попытался встать, чтобы не чувствовать ужасной вони, которая доносилась снизу. Чуть выше было ничуть не лучше. Грязные, потные тела терлись друг об друга, двигаясь у него перед самым носом. Тут он попытался осмотреться, немного в стороне стояла Катя, он хотел было ее позвать, но горло сдавила боль, режущая связки. По всей видимости его либо волокли за шею, либо пытались придушить. Отчего у него на шее красовалась огромная гематома. Катя стояла чуть поодаль, так же облокотившись на деревянную стенку вагона. Она томными глазами смотрела в одну точку, на неподвижном лице застыли высохшие ручейки слез. Пара легких ссадин. Растрепанные волосы. Маленький Юрка подумал, что она тоже пыталась убежать, но не смогла. Поникший вид всех присутствующих пугал его, пареньку казалось, что их поймали, как мышек в клетку, и теперь везут в неизвестном направлении. Куда везут? Зачем везут? Он не понимал, зато, по всей видимости, понимали остальные.

Когда шумный состав подкатил к станции, как было думал Юра, открылись двери и во внутрь залетел освежающий прохладный воздух, на улице было заметно холоднее, паренек старался идти вместе с толпой, пытаясь найти глазами Катю. Немцы что-то кричали, люди расступались в разные стороны, словно овцы, которых делят пастухи на своих и чужих. После чего он зашел в длинное здание с низкими потолком, где на руке сделали отметку. Он посмотрел на свой номер, который старательные немцы заносил в книги. После этого он и думать забыл про Катю. Ему казалось, что ее могли сжечь вместе с остальными, или она так же продолжала работать здесь, как и он, только в другом месте.

В очередной день, когда за стену крематория несли трупы, ввиду того, что его третий, как всегда перегрелся и стоял на проветривании. Костер разгорелся до самого неба, чувствовался знакомый неприятный запах. Среди заключенных находились падальщики, которые не видели проблемы в том, чтобы отведать человечины. Юрка даже не смотрел в сторону других, перетаскивая и сваливая трупы в одну горящую кучу. Внезапно сзади послышался чей-то визг, он добежал до тел, которые надо было перетащить в огонь и увидел цыгана, который кричал что-то непонятное на своем языке. Очевидно впечатлительный товарищ просто увидел ребенка или женщину с дитем, в такие моменты он старался отходить подальше и не смотреть на происходящее. Но в эту минуту его что-то тянуло взглянуть. О нет, это было не простое любопытство. Словно шестое чувство звало его подойти ближе.

На земле лежал труп девушки, у которой на лице застыла маска ужаса и боли. Это была его Катя. Грязная, испачканная в собственной крови одежда была порезана, а плоть вспорота от самой груди о до гениталий. Не в один день, не один каторжник не видел подобной картины. Желудок мальца вывернулся наизнанку, его практически стошнило, опорожнив и так пустой живот от собственной слюны.

Юра продолжал стоять, согнувшись, на одном месте, изредка поглядывая в сторону разделанного трупа.

Пара доходяг попыталась взять труп несчастной и бросить в огонь, на что Юра упал им на руки, крича.

— Не надо! Я сам! Подождите, не надо! — говорил он, разжимая сухие, бессильные пальцы, удерживающие его подругу. Мужчины опустили труп на землю и продолжили работать.

С тех пор Юра стал замечать изменения в собственном здоровье и поведении. Маленькое мыльце, оставленное заботливым дядей, вскоре закончилось. Парню практически не доставалось еды из-за того, что подле него постоянно орудовали хулиганы покрепче и постарше. Ответить он им не мог, хотя один раз Юра все-таки попытался воспротивиться и даже ударить обидчика. Но это дело кончилось для него плохо, избитый в кровь он лежал на сырой земле, обдуваемый легким ветерком. По опухшему лицу стекали капельки свежей крови, грязи и дождя, который приятно охлаждал зудевшие раны. Именно после этого происшествия Юра потерял в себе последнее человеческое чувство — надежду, которая была растоптана его же собственным ботинком. Его больше не сдерживали моральные обязательства, оставленные за забором. Общество, в котором он находился, жило по совершенно другим правилам, нежели те люди, с которыми он так замечательно проводил время в лесу.

Он заметно повзрослел, в глазах появилась усталость и безразличие, не смотря на то, что тело заметно высохло, а бывшие ранее милыми пухленькие розовые щечки впали и казались грязно серыми, хотя Юра и старался умываться хотя бы раз в день. Нежная детская кожа стала шершавой, руки от постоянной работы покрылись мозолями, кроме того периодически паренька стал одолевать назойливый кашель. Оно было понятно — на дворе холодало, приближалась зима. Здесь в Биркенау, на польской земле было немного теплее, чем дома. Зима начиналась позже, снег выпал тогда, когда в далеком Североморске, откуда был его отец, уже давно лежали приличные сугробы.