Чтение онлайн

— Посвящаю тебя, Лобсанг Пуритрам, в послушники Храма Лиловых Тог! — произнес жрец торжественно. — Меты этих священных улиток останутся на твоей голове на всю жизнь, на все время служения Господу. Прими свой долг и веру! Облачите его…

Теократы-манипуляторы сняли с головы Пуритрама улиток, и еще двое отворили последнюю, самую крупную из щкатулок, почти ларец, благоговейно извлекли из нее традиционное одеяние Храма — легкую лиловую тогу. Доселе безмолвствующий зал начал хлопать в ладоши сначала робко, а потом, по мере раздачи гостям подзатыльников и пинков агентами-надсмотрщиками, все сильнее и сильнее. Спектакль продолжался…

Вспыхнула и залучилась узорчатая иллюминация стен и сводов дворца. Публика колыхнулась: по периметру тронного зала раздвинулись плиты пола и из образовавшихся квадратных шахт выросли громадные цветки-фонтаны. Зазвучала тихая музыка…

Самовозвеличенный уже поднимался на тронную пирамиду со своей страшноватой татуировкой на голове и в лиловом облачении, когда раздался какой-то посторонний шум со стороны высокой ажурной аркады дверей, позади толпы.

Самовозвеличенный подозвал пальчиком одного из знакомых агентов, чью примелькавшуюся физиономию он запомнил.

— Что там происходит, быстро узнай!

Агент испарился и через минуту уже был подле Самовозвеличенного.

— К вам гость, господин, в сопровождении наших генералов Грифона и Пегаса, а также своей свиты, — доложил агент.

— Имя гостя?

— Мне не сообщили.

— Идиот! — рявкнул Самовозвеличенный.

— Служу господину! — ответил трудновменяемый агент.

Тем временем толпа стала раздвигаться по сторонам, образовав живой коридор. Распахнулись высокие двери. Процессия вошла в зал. Впереди, зыркая глазами по сторонам и шикая на всех без разбору, шагала неразлучная парочка братьев-генералов.

Самовозвеличенный прищурился…

Следом за генералами, в драгоценном камзоле, в шляпе с высокой тульей, шествовал не кто иной как Цезарь Шантеклер, легендарный правитель летающего острова. Не узнать этого человека Лобсанг Пуритрам не мог, так же как и большинство агентов-надсмотрщиков. Кто же, как не знаменитый Шантеклер, числился в вечной картотеке департамента в числе самых непредсказуемых политических игроков последних тридцати лет, чья же мифическая биография составляла предмет многочисленных практикумов спецслужб?!

В свите великого коллекционера шагало четверо одетых в одинаковые черные комбифренчи, с черными банданами на головах и в черных очках людей со шпагами, в эфесах которых красовались дивной красоты карбункулы. Узнать в троих из четверки бывших капитанов каравелл Лобсанг Пуритрам вряд ли смог бы, тем более ему совсем уж не пришло бы на ум, что именно так воплотилась мечта одного из телохранителей Шантеклера, бывшего пирата по имени Голиаф Сааведра.

Самовозвеличенный, свежепосвященный в высший монашеский сан Храма Лиловых Тог, нынешний диктатор Королевского Двора, коротышка Лобсанг Пуритрам подавил в себе нервное возбуждение, с утешением сообразив, что теперь на его «окровавленной» следами улиток голове и лице не будет видна ни бледность, ни алость, никакие другие признаки, выдающие беспокойство. Удивительно, но яд улиток лишил мышцы лица привычной мимической подвижности. По этой причине Самовозвеличенный решил взять изначально надменный с властными оттенками тон:

— Цезарь, ты пришел присягнуть мне на верность? Наконец-то! Насколько помню, ты всегда успевал в лучший момент. Воспользуйся им! Клянусь, это будет красивым продолжением моего праздника!

— Скорей, мой дорогой Лобсанг, я пришел, чтобы оказать тебе неоценимую услугу, — ответил Шантеклер со светской непринужденностью и жестом останавливая свою свиту.

— Не соблаговолишь ли снять шляпу?

— Ах да! — Шантеклер снял шляпу и небрежно бросил ее на пол. — Надеюсь, до моего скальпа дело не дойдет?.. Ты принял посвящение, Лобсанг, это мило. Надеюсь, тебе понравится лиловая тога, она ведь приподнимает человека над всем мирским и успокаивает разум, не так ли?

— Я думаю, Цезарь, что судить о том, что делает эта тога с человеком, будет тот, кто в нее облачен.

— Не сомневаюсь. Я просто хотел отметить, что она тебе очень к лицу. Мой камзол просто маскарадный костюм по сравнению с величием твоего парада! Прими мои поздравления!

— Наш разговор становится мне неприятен, Цезарь. Времена изменились, если ты заметил… Здесь больше нет Их Величеств королевских особ, а светский прием может легко обратиться в хорошую и крепкую мышеловку для неосторожных гостей… Так в чем же будет состоять твоя неоценимая услуга, если я не ослышался?

— Ты не ослышался, — сказал Шантеклер. — И конечно, у меня нет причины превращать наш разговор в тайное совещание, вокруг ведь только твои сподвижники…

Самовозвеличенный попытался наморщить лоб, сощурить глаза, но гримаса не прошла. Вся кожа на его посвященной физиономии была натянута как барабан.

— Ты совершенно прав, Цезарь, — Пуритрам решил наконец-то подняться на тронную пирамиду. — Продолжай…

— Ты, конечно, знаешь о провале десантной операции на Пестрой Маре и Второй Луне? И ты знаешь о том, какие потери понесли Лиловые Тоги, и ты, конечно, знаешь, благодаря чему утильщики и пираты одержали столь ошеломительную победу?

Пуритрам воссел на трон.

— Я знаю все, кроме последнего. Просвети нас… — Пуритрам чувствовал, как комок подступил к горлу.

— Все дело в этом… нейрозамедлителе времени, препарате, который изобрел Гильгамеш, нейрохимик, ваш бывший шут…

Лобсанг чувствовал страшное жжение во всем теле. Лиловая тога… Она убивала его. Она не давала ему дышать. Лобсанг сполз на троне почти на спину, вжался в сиденье как в спасительные носилки.

— С тобой все в порядке, Лобсанг? Мне продолжать?

— Продолжай, но без свидетелей… Всем, всем покинуть тронный зал! Пусть останутся только мои посвятители и генералы Грифон и Пегас. Агентам Департамента — всех гостей вон, без промедления! Цезарь, подожди… Я твой должник, клянусь господом! Кстати, кстати, попроси своих людей сдать шпаги. Мне неловко тебя об этом просить… Откуда ты появился, Цезарь?

— Из воздуха, Лобсанг, откуда же еще!

— Черт возьми, почему я до сих пор окружен идиотами! Почему меня не предупредили…

— Прости, Лобсанг, но твои сподвижники в лиловых одеяниях крайне плохо справляются с обязанностями офицеров космической службы, — Шантеклер продолжал нажимать на все больные места психики Самовозвеличенного, который уже таковым не казался. Наверное, это начинали понимать и другие, кто находился в зале.

Агенты-надсмотрщики выпроваживали гостей из зала с той же ретивостью, с какой загоняли сюда, хотя для первого все-таки больших усилий не требовалось. Шантеклер и его свита замечали откровенные усмешки на лицах людей.

Но вот зал опустел. Генералы Пегас и Грифон отобрали шпаги у Голиафа, Муркока, Карузо и Приама Пересвета и пристроились к нижнему ярусу тронной пирамиды, потешно изображая собой стражей Самовозвеличенного. Монахи-посвятители, следуя какому-то утвержденному регламенту, также взошли на иерархическую лестницу. Ближе всех и на ступеньку ниже трона расположился монах-жрец Храма Лиловых Тог. Вдохновившись такой расстановкой фигур, Лобсанг Пуритрам воспрял духом, неврастенический приступ Самовозвеличенного получил «законное» окончание и оформление.