Чтение онлайн

На этой неделе ей заказали одиннадцать пар чулок и попросили одежные карточки, если у «приятеля» ее парня завалялись лишние, либо хлебные карточки, если он сможет их достать.

– Что ж, поглядим, Ава, по обстоятельствам, – сказал Джино. – По обстоятельствам.

Они продолжали встречаться каждую неделю. Джино не походил на других мужчин, и Ада влюблялась в него все больше. Казалось, что и он в нее влюблен, хотя и строго придерживался делового подхода в их отношениях: вознаграждение в сумочку, вопросов не задавать, купля и продажа. «Комиссионные», так он это называл. Звучало веско. И у Ады возникало ощущение, что она уже участвует в его бизнесе.

«Дорчестер» и «Савой», «Смитс» и «Риц». Он был завсегдатаем почти тех же самых шикарных отелей, что и Станислас. И всегда при деньгах. Его дела, чем бы он там ни занимался, приносили хороший доход. Ада сгорала от любопытства, чем же он все-таки заправляет, но Джино всегда уходил от ответа.

– Не стоит забивать твою хорошенькую головку моими делами, – говорил он. – Это исключительно мужское дело.

Мартини, «Розовая леди», мятные коктейли. Он был привлекательным мужчиной, знал, как угодить женщине, хотя, догадывалась Ада, он не любил женщин, в отличие от Уильяма, например. Она привыкала к его телу, уже ею хорошо изученному, к близости с ним. Но он оставался для нее загадкой. Ей никак не удавалось понять, что он за человек, но, возможно, потому, что он был с континента. Иностранец. Только теперь, говорила себе Ада, она поведет себя умнее, она уже не та женщина, какой была до войны. Она раскусит Джино Мессину рано или поздно.

– Рядом с тобой я раздуваюсь от гордости, – сказал он. – Люди глазеют на нас, оборачиваются. Что есть у этого старпера, спрашивают они, чего нет у меня? И почему уродливым мужчинам достаются самые красивые женщины?

Вероятно, у него были и другие женщины, в неделе не одна ночь. Иногда на Аду накатывала ревность, заставала ее врасплох, как удар под дых. Мы можем заключить договор, Джино? Я встречаюсь только с тобой, если ты встречаешься только со мной. Она знала, что он женат. Как и все они. Джино говорил, что жена его не понимает.

– Я бы развелся, но она уперлась, сохраняет брак ради ребенка.

– Сколько у тебя детей, Джино?

– Один, – пожал он плечами. – Мальчик.

– Сколько ему лет?

– Шесть.

Ровесник Томми.

– Как его зовут?

– Джерардо, – ответил Джино, – но мы зовем его Джерри. Он родился, когда бомбы градом падали на Лондон. Мой приятель, я тебе о нем рассказывал, мой поставщик, посоветовал нам называть его Джерри, как гитлеровских засранцев [63] .

С его акцентом, раскатистыми р-р-р и протяжными гласными это прозвучало смешно. (В целом он говорил на хорошем английском. Бог знает, где он его выучил.) Джино от души расхохотался.

Ада не рассказывала ему о Томми, сомневалась, стоит ли. Ему это могло не понравиться. Он думал, что она ничем не связана и живет так, как ей заблагорассудится. Независимость, говорил он. Вот что мне в тебе нравится, Ава. Честолюбие, конечно, тоже. Ты хочешь чего-то добиться в этом мире.

У заведующей был маленький племянник, и она утверждала, что мальчики куда ласковее многих девочек: как они виснут у тебя на шее, забираются на колени, чтобы сказать люблю тебя. Ада еще не забыла немецкий. Ich liebe dich [64] . Ей нельзя забы вать немецкий. Mutti. Она думала о Томасе каждый день. Все, что она делает, она делает для него.

– Я могу доставать тебе ткани, – предложил Джино. – Прямые поставки. От моего человека. Без посредников.

– Да ну? – Вот она его и раскусила. Скорее всего, дешевая тряпка с зачерненным фабричным штампом. – Лучше достань мне карточек.

На карточки она выменивала ткани у своего верного торгаша, настоящие ткани от лучших производителей. Возможно, она откроет мастерскую раньше, чем предполагала. Ада Воан, модистка. Займется тем, что она лучше всего умеет делать, тем, о чем мечтала много лет. Ее рыночный знакомец умел добывать хороший материал. Все устали от войны, от карточек и затягивания поясов, от суррогатных товаров и скопидомства. Ада будет шить одежду, которая поднимет людям настроение. Кружево и батист, жоржет и атлас, тюль и шерсть с пышным ворсом. Одежду, что свингует и пляшет, поет и смеется. Одежду, что превращает тело в живую скульптуру. Расстели эту легчайшую паутину и крои – слева по косой, справа по прямой. Не бойся, говаривал Исидор, ткань тебе не враг. Усадка и растяжка, отпарить и закрепить. Эта невидимая работа, вот что главное, только благодаря ей унылое тряпье становится божественным нарядом.

Продавать придется на черном рынке, но Джино и его приятель сумеют помочь. Продажи по принципу «из уст в уста». В этом нет ничего плохого. Таким образом Ада уже заполучила несколько клиенток, а миссис Б. очень даже преуспевала, распуская слухи о своем салоне. Лучшая реклама, говорила она. И уж куда лучше, чем платить за объявления в газетах и журналах, – такого сорта шумиха годится только для готовой одежды, для покупок в рассрочку или для крупных торговцев. Ее одежда будет индивидуальной, будет модой, что создает настроение. Отличная мысль. «Дом Воан, мода под настроение». Вот и миссис Попли говорит: «От твоих платьев у меня появляется пружинистая походка». Скоро жизнь вернется в нормальное русло.

– Карточки? – переспросил Джино.

– Да. Они мне нужны, буду шить и продавать. Найду кому. Это даже проще, чем сбывать чулки из-под полы, во всех смыслах проще.

– С чего ты взяла, что он может доставать карточки?

– Ну, вроде бы он что угодно способен достать. – Ада замялась. Надо сказать ему. – Я хочу начать свое дело, Джино. Ты мне поможешь? Средствами. Пусть это будет заем. Я все выплачу.

Джино закурил и растянулся на кровати. Сложив губы дудочкой, он пускал кольца и тихонько причмокивал: пцу-пцу.

– Неплохая мысль, – произнес он наконец. – Но надо бы обсудить это с профессиональных позиций.

– Конечно. – Ада быстро прикинула в уме: наверное, Джино хочет процент повыше. Прибыль от чулок они делят пополам – по крайней мере, он так говорит. А за карточки он хочет получить больше, учитывая степень риска. Или долю в бизнесе. – Ты можешь стать партнером. Я не против. Я знаю, как наладить дело. Не беспокойся.

Джино смотрел, как серые кольца тают в воздухе.

– М-да, – заговорил он медленно, с хрипотцой, – собственно, я не это имел в виду.

– Что тогда?

– Эти субботние вечера. Слепой случай, верно?

– Не понимаю.

– Ты никогда не знаешь, кто тебе подвернется. А такие красивые женщины, как ты… И что ты делаешь, когда меня нет рядом? С кем и о чем толкуешь? Я подвергаю себя риску.

– Никого нет, Джино. Только ты.

– Но как я могу быть в этом уверен?

– Даю слово.

– Твое слово ничего не значит. Где гарантия, что я у тебя один?

На что он намекает? На нее нельзя положиться? Ада почувствовала, как в ней закипает гнев.