Чтение онлайн

В 1824 г . радикально настроенный портной Фрэнсис Плейс развернул кампанию за отмену Актов об объединении и за официальное признание прав лиц наемного труда на мирную организацию в целях улучшения своего экономического положения. Сами рабочие отнеслись к этому довольно скептически, полагая, что палата общин в ее тогдашнем составе никогда на это не пойдет и что для действительного решения вопроса о легализации рабочих союзов придется подождать полной победы движения за реформу парламента. Вопреки их опасениям Плейсу при помощи ряда умных ходов и поддержке части сочувствующих депутатов палаты удалось добиться решения о создании Специального комитета, перед которым была поставлена задача исследовать “факторы, оказывающие отрицательное воздействие на развитие промышленности”. В число этих “факторов” без возражений был включен и вопрос об эффективности Актов об объединении.

Свидетельские показания перед членами этого Комитета давали тщательно отобранные рабочие, единодушно утверждавшие, что Акты, по сути, не разрешали поставленных перед ними целей, что они только увеличили волнения и обоюдную вражду между рабочими и хозяевами, что из-за них честные люди вынуждены становиться преступниками и нарушать законы собственной страны. Как ни странно, но в таком же духе перед Комитетом выступили и некоторые предприниматели, недовольные вмешательством закона в их право вести дела так, как они считают нужным.

По окончании работы Комитет рекомендовал палате общин снять запрет на мирную юнионизацию, подкрепив это надежным механизмом гарантий против “актов насилия и кампаний устрашения”. А поскольку большинство членов парламента составляли сельские джентльмены, которые не питали большого интереса к “городским делам” и к тому же довольно враждебно относились к “этим выскочкам” (так они называли представителей нового класса промышленной буржуазии) , палата общин быстро и без особых споров согласилась с рекомендацией Комитета и отменила Акты об объединении.

Тред-юнионизм в Англии наконец-то стал законным видом деятельности, в результате чего промышленно-трудовые отношения в стране вступили в новую, более высокую фазу развития.

Приобретение права на легальное существование, однако, не давало профсоюзу юридического статуса организации. В частности, он не мог рассчитывать на помощь судебных органов в случае нарушения условий соглашения со стороны предпринимателей или на возмещение убытков в случае злоупотребления служебным положением со стороны собственных чиновников. И хотя теперь рабочий формально имел возможность на законных основаниях “прекращать работу” в целях улучшения условий труда, его все равно можно было привлечь к ответственности за действия, “препятствующие нормальному развитию промышленности”. Далее, закон защищал нечленов профсоюза и штрейкбрехеров от акций “устрашения”, в то время как неквалифицированные рабочие не могли рассчитывать на помощь профсоюза. И предприниматели, конечно же, не упустили из виду все эти выгодные для них нюансы новой ситуации; многие из них были исправлены только спустя столетие, а часть существует в прежнем виде и по настоящее время.

ГлаваXVI

ТОЛПАДДЛСКИЕ МУЧЕНИКИ

Одним из наиболее ярких воплощений атмосферы враждебности, трудностей и опасностей, сопровождавших процесс юнионизации в сельских районах Англии, стало так называемое “дело толпаддлских мучеников” (1834г.) — шести сельскохозяйственных рабочих из небольшой деревушки Толпаддл в графстве Дорсет.

Не вдаваясь в подробности социально-экономического положения сельских жителей и пагубных для них последствий практики огораживания общинных земель, достаточно полно описанных в предыдущих разделах, напомним только, что крестьяне-прародители деревенских жителей существовали по сравнению с ними в относительном достатке: они имели общинные земли, пользовались правом выпаса скота, сбора топлива и подбора колосьев после жатвы и работали за плату только известную часть своего времени. Однако постепенно массовые огораживания и ряд иных ограничений низвели большинство крестьян до положения поденных сельскохозяйственных рабочих, целиком и полностью зависящих от денежных заработков по найму. Одним из непосредственных результатов этого процесса стал беспрецедентный рост мелкой преступности и браконьерства — и это несмотря на то, что за кражу овцы 14-летнего мальчика могли приговорить к повешению, а за браконьерский отлов зайца или фазана в охотничьем заповеднике — к высылке в австралийские каторжные поселения.

В промышленных районах страны рабочие уже создавали первые профсоюзы и приступали к открытой борьбе за улучшение условий своего труда и существования. При этом они пользовались активной поддержкой широкого круга радикалов, реформистов и прогрессивно мыслящей части городского населения; не обходила их своим вниманием и пресса. В отличие от них сельскохозяйственные рабочие жили в относительной изоляции, испытывая острый недостаток в сильных лидерах, ярких ораторах и, конечно же, в помощи прессы.

“Их (крестьян. — Прим. перев.) жилища мало чем отличаются от свинарников, и питаются они, судя по их виду, не намного лучше, чем свиньи… За всю свою жизнь я нигде и никогда не видел столь тягостного человеческого существования, как это, — нигде и никогда, даже среди свободных негров в Америке”.

(Из “Сельских прогулок верхом” Уильяма Коббета)

Такова была реальная жизнь в английских деревнях.

Толпаддл — одна из множества деревушек, разбросанных по берегам небольшой речки Паддл среди живописных заливных лугов и нежно-зеленых холмов графства Дорсет. В 1834 г. ее мужское население составляло 175 человек, около половины которых были детьми. К описываемому периоду в большинстве графств страны сельскохозяйственные рабочие уже добились минимальной оплаты своего труда в 10 шиллингов (50 пенсов) в неделю. Только в отдаленном Дорсете она по-прежнему составляла восемь шиллингов (40 пенсов) в неделю. При такой зарплате роскошью был даже картофель, так что ежедневный рацион работников состоял, как правило, из хлеба, овсяной каши, бобов, сыра и корнеплодов (репы или брюквы).

Одним из наиболее заметных и уважаемых жителей Толпаддла был 37-летний работник Джордж Лавлесс, имевший на своем иждивении трех детей. Подобно многим пионерам рабочего движения, он был методистом — членом религиозной секты, в учении которой особо подчеркивалось значение личности, ее характера, образа жизни и поведения. Лавлесс не жалел сил на самообразование — он учился читать и писать поздними вечерами после долгого и утомительного трудового дня и даже приобрел на свои скудные сбережения несколько религиозных книг. Он имел также от своей церкви разрешение на проповедование и считался в округе хорошим оратором. Иными словами, Джордж Лавлесс был достойным представителем лучшего типа труженика тех времен — личностью, оказавшейся способной сохранять свое человеческое достоинство даже в тех разлагавших душу и тело условиях, в которых приходилось существовать и ему, и его семье, и его соседям. Такой человек просто не мог спокойно взирать на царившие вокруг задавленность и нищету.

В 1832 г. на встрече жителей деревни, среди которых был и Лавлесс, с группой местных фермеров последние дали слово в ближайшее же время повысить заработную плату работников до уровня остальных районов. Когда же толпаддлцы выразили сомнение в надежности этих обещаний, их успокоил присутствовавший на встрече местный викарий доктор Уоррен, сказавший: “Если ваши хозяева вознамерятся нарушить данное ими слово, я лично прослежу за тем, чтобы этого не произошло. И да поможет мне Бог!” Довольные работники вернулись к своим каждодневным обязанностям. Время шло, но обещанного повышения платы так и не последовало. Тогда законопочитающий гражданин своей страны Джордж Лавлесс повел жителей Толпаддла к местному мировому судье Питту, чтобы испросить его совета, как им поступить. Выслушав их, Питт предложил созвать встречу представителей спорящих сторон в здании магистрата Дорчестера под председательством мирового судьи этого района Джеймса Фрэмптона. В назначенный день делегация жителей деревни во главе с Лавлессом, пройдя пешком семь миль по пыльной дороге, прибыла в Дорчестер.

И что же они там услышали?

Отповедь господина Фрэмптона, выступившего не как беспристрастный арбитр, а скорее как верный слуга власть имущих, который довел до сведения собравшихся:

а) что вопросы регулирования заработной платы больше не являются прерогативой магистратов;

б) что нет такого закона, который обязывал бы работодателей платить больше, чем они считают необходимым;

в) что работники должны безропотно довольствоваться тем, что им предлагают.

Когда же Лавлесс возразил, что речь в данном случае идет не столько о повышении заработной платы работникам, сколько о выполнении обещания, публично данного хозяевами в присутствии достопочтенного доктора Уоррена (причем было дословно процитировано его выступление на той памятной встрече), и фермеры, и сам доктор Уоррен, глазом не моргнув, отказались от собственных заверений. На этом разбирательство было закончено, и разочарованным, подавленным толпаддлцам ничего не оставалось, как вернуться домой, образно говоря, “не солоно хлебавши”.

Хотят вельможи бедняка

В бараний рог свернуть.

Хотят, чтоб за три медяка

Не смел он и вздохнуть.

Бедняк, поверьте, не смеюсь.

Сшить мог бы облака.

Но как кормить ему семью

На те три медяка?

(Неизвестный поэт тех времен)

Однако худшее ждало крестьян Толпаддла впереди: окрыленные победой фермеры, ссылаясь на “трудные времена”, урезали плату работникам до семи шиллингов в неделю. Узнав об этом, Лавлесс во всеуслышание заявил, что на такую зарплату просто невозможно прокормить семью.