Чтение онлайн

Бейли терпел эти излияния примерно минут десять. В конце концов он решил: настало время переходить к защитным мерам.

– Уже двадцать минут второго, миссис Грин. Не пора ли подавать обед?

Миссис Грин ужаснулась.

– О господи! – воскликнула она. – Не заставляйте меня выходить из комнаты, пока я не буду знать, что он пойман! Сэр, он ведь мог забраться в дом! Он же может красться… красться по коридору вот прямо сейчас, с этим своим ножом…

Неожиданно миссис Грин замолчала и, оцепенев, уставилась в окно. Челюсть ее отвисла.

Бейли резко обернулся. Долю секунды ему казалось, что все остается прежним: верхние ветви дерева, балкон, блеск солнца на поверхности реки, башня церкви вдалеке… Потом он увидел, что верхушка акации сместилась приблизительно на фут вправо. И что дерево качается, а листья его дрожат.

Бейли услышал чье-то тяжелое дыхание. В следующий момент коричневая рука ухватилась за балконную ограду, а затем над нижней из перекладин показалось лицо малайца, сверлящее взглядом человека на кушетке.

Это лицо исказилось в крайне неприятной гримасе, впечатление от которой усиливал зажатый в зубах крис. Из рваной раны на щеке текла кровь. Слипшиеся пряди волос топорщились надо лбом как рога. Из одежды на малайце оставались только короткие штаны, мокрые от речной воды, плотно облегающие тело.

Первой реакцией Бейли было желание вскочить, но неподвижные ноги тут же напомнили ему, что это невозможно.

Цепляясь за ветки и перекладины балконной ограды, смуглокожий человек лез все выше. Теперь миссис Грин наконец смогла рассмотреть его целиком. Со сдавленным криком она бросилась к выходу из комнаты и судорожно затеребила ручку двери.

Бейли внимательно следил за незваным гостем, сжимая в каждой руке по бутылке с микстурой. Выбрав момент, метнул одну из них в азиата, но промахнулся. Бутылка со звоном разбилась о ствол акации. Молча, не сводя с хозяина комнаты лихорадочно блестящих глаз, малаец карабкался на балкон. Бейли, продолжая сжимать вторую бутылку, с бешено колотящимся сердцем наблюдал, как сначала одна, а потом другая нога малайца переступила через ограждение.

Казалось, азиат перекидывает вторую ногу через балконную ограду целую вечность. Время текло неимоверно медленно: дни пролетели, недели, а может быть – год? Как бы там ни было, ничего путного Бейли за этот срок так и не пришло в голову, лишь одна мысль билась в мозгу: «Почему я не бросаю другую бутылку?»

Неожиданно малаец оглянулся на что-то позади и внизу. Тут же за окном сухо щелкнул уже не ружейный, а винтовочный выстрел. Безумец вскинул руки и рухнул вперед, похоже и в падении пытаясь приблизиться к кушетке и сидящему на ней человеку.

Миссис Грин отчаянно визжала на непрерывной ноте. Казалось, ее крик не кончится до второго пришествия. Бейли смотрел, как коричневое тело с пулевой раной под лопаткой корчится буквально у него в ногах, пачкая кровью чистые бинты. Потом он перевел взгляд на длинный крис с испятнанным алым лезвием: содрогающимся пальцам азиата оставался лишь дюйм, чтобы дотянуться до оружия.

Бейли снова посмотрел на прижавшуюся к двери миссис Грин, чей крик волнами плыл по комнате и, казалось, мог поднять мертвого из могилы. Но тут же забыл о ней: тело раненого забилось целенаправленно, малаец явно стремился сосредоточиться на последнем усилии.

Умирающий, схватившись за крис, попытался встать, но сразу же снова упал. Сумел чуть-чуть приподняться, взглядом оценил расстояние до миссис Грин – и болезненно скривился. А затем его взор опять скользнул в сторону Бейли.

Азиат застонал, ухватился за простыни раненой рукой и с нечеловеческим усилием, которое ужасной болью отозвалось в ногах Бейли, сумел повернуться к тому, кто должен был стать его последней жертвой. Именно в этот момент Бейли стряхнул с себя оцепенение – он изо всех сил обрушил удар бутыли из-под лекарств на запрокинутое лицо малайца.

Крис тяжело упал на пол.

– Поаккуратней, мне и так досталось, – попросил Бейли, когда молодой Фицгиббон и один человек из лодочной команды высвобождали его ноги из-под навалившегося на них неподвижного смуглокожего тела.

Фицгиббон был очень бледен.

– Я не хотел его убивать, – сказал он.

– Да чего уж там, – отозвался Бейли.

Настоящее имя этого писателя – Ричард Бернард Хельдман, однако под ним он публиковался всего три года (1880–1883), после чего на некоторое время исчез, а затем возник уже в новом кругу знакомых как Ричард Марш (псевдоним, взятый по девичьей фамилии матери). Это преображение долгое время считалось загадкой: некоторые исследователи склонны были предполагать, что таким образом он стремился избежать антисемитских нападок. Однако действительность оказалась проще и драматичней: в 1883-м писатель был обвинен – похоже, безосновательно – в махинациях с банковскими документами, провел в тюрьме полтора года и после выхода из заключения предпочел начать литературную биографию с чистого листа.

Как Хельдман он создавал в основном оптимистические приключенческие рассказы для подростков, а как Марш переключился на более мрачные «межжанровые» произведения, в которых детективная линия сочеталась с элементами темной фантастики или даже откровенного хоррора.

– Мастера по изготовлению париков отточили свое ремесло до такой степени совершенства, что отличить поддельные волосы от настоящих сложно. Почему бы подобный уровень мастерства не проявить в создании масок? Ведь наши лица в определенном смысле не что иное, как маски? К примеру, почему бы моему лицу, каким вы его видите, не оказаться всего лишь маской – чем-то, что я могу снимать и надевать, когда захочу?

Она мягко приложила руки к щекам. В ее голосе звенели нотки смеха.

– Такая маска будет не только произведением искусства в самом высоком смысле этого слова, но и предметом невероятной красоты, приносящим вечную радость.

– Вы полагаете, я красива.

Возразить я не мог: ее бархатная кожа, слегка тронутая здоровым румянцем, миниатюрный подбородок с ямочкой, пышные алые губы, сверкающие зубки, великолепные непостижимые темные глаза, роскошные густые волосы, блестящие на солнце. Я ответил ей:

– Да.

– Так вы думаете, я красива? Как странно. Право, как странно.

Я не мог понять, всерьез она это говорит или в шутку. На губах у нее появилась улыбка. Но глаза, казалось, вовсе не смеялись.

– И вы впервые увидели меня всего несколько часов назад?

– Нет, мне не посчастливилось увидеть вас раньше.

Она поднялась. Мгновение стояла, глядя на меня сверху вниз.

– И вы считаете, в моей теории о маске нет смысла?

– Напротив, я полагаю, в любой теории, которую выдвинете вы, непременно есть глубокий смысл.

Официант принес на подносе карточку.

– Джентльмен желает вас видеть, сэр.

Я взглянул на визитку. На ней было напечатано: «Джордж Дэвис, Скотленд-Ярд». Пока рассматривал картонный прямоугольник, она прошла позади меня.

– Возможно, мы с вами еще увидимся и тогда продолжим нашу беседу – разговор о маске.

Я встал и поклонился. Она спустилась с веранды по ступеням в сад. Я повернулся к официанту.

– Кто эта леди?

– Я не знаю ее имени, сэр. Она прибыла поздно вечером. У нее личная гостиная в номере 22, – он замялся, а затем добавил: – Не уверен, сэр, но полагаю, леди зовут Джейнс. Миссис Джейнс.