Чтение онлайн

"We both loved him (мы оба любили его)."

"I don't know (я не знаю). You can't know a thing like that (не можешь = невозможно знать /такую/ вещь, как эта)—afterwards (потом). I don't know anything any more except (я больше не знаю чего-либо, кроме)—"

"Except (кроме)?"

"That I want to be dead too (что я тоже хочу быть мертвой = хочу умереть)."

Martins told me (Мартинс сказал мне), "Then I nearly went away (тогда я чуть было не ушел). What was the good of tormenting her because of this wild idea of mine (какой смысл было мучить ее из-за этой моей дикой идеи)? But instead I asked her one question (но вместо этого я задал ей один вопрос). 'Do you know a man called Cooler (вы знаете человека по имени Кулер)?'"

"An American (американца)?" she asked. "I think that was the man who brought me some money when Harry died (я думаю, это был человек, который принес мне немного денег, когда Гарри умер). I didn't want to take it (я не хотела брать их), but he said Harry had been anxious (но он сказал, что Гарри хотел этого: «был желающий»)—at the last moment (в последний момент)."

"So he didn't die instantaneously (так он не умер мгновенно)?"

"Oh, no (о, нет)."

Martins said to me (Мартинс сказал мне), "I began to wonder (я начал удивляться/задаваться вопросом) why I had got that idea so firmly into my head (почему я заполучил эту мысль так твердо в мою голову), and then I thought it was only the man in the flat who told me so (и затем я подумал, что только тот человек в квартире мне так сказал)... no one else (никто еще = никто кроме него). I said to her (я сказал ей), 'He must have been very clear in his head at the end (у него должно было быть очень ясное сознание в конце: «он должен был быть очень ясным в своей голове в конце»)—because he remembered about me too (потому что он вспомнил обо мне тоже). That seems to show (это, пожалуй, показывает: «это кажется показывать») that there wasn't really any pain (что на самом деле не было какой-либо боли).'"

medicine [`medsin], afterwards [`a:ftwdz], torment [‘to:mnt]

medicine ['medsIn], gingerly ['GInG(q)lI], delicately ['delIkqtlI], dreadful ['dredful], afterwards ['Rftqwqdz], torment /глагол/ [tO:'ment], idea [aI'dIq]

"I'd like a cup," he said, but if there was one thing he hated it was tea. He watched her while she made it, made it, of course, all wrong: the water not on the boil, the teapot unheated, too few leaves. She said, "I never quite understand why English people like tea so."

He drank his cupful quickly like a medicine and watched her gingerly and delicately sip at hers. He said, "I wanted very much to see you. About Harry."

It was the dreadful moment: he would see her mouth stiffen to meet it.

"Yes?"

"I had known him twenty years. I was his friend. We were at school together, you know, and after that—there weren't many months running when we didn't meet ..."

She said, "When I got your card, I couldn't say no. But there's nothing really for us to talk about, is there?—nothing."

"I wanted to hear ..."

"He's dead. That's the end. Everything's over, finished. What's the good of talking?"

"We both loved him."

"I don't know. You can't know a thing like that—afterwards. I don't know anything any more except—"

"Except?"

"That I want to be dead too."

Martins told me, "Then I nearly went away. What was the good of tormenting her because of this wild idea of mine? But instead I asked her one question. 'Do you know a man called Cooler?'"

"An American?" she asked. "I think that was the man who brought me some money when Harry died. I didn't want to take it, but he said Harry had been anxious—at the last moment."

"So he didn't die instantaneously?"

"Oh, no."

Martins said to me, "I began to wonder why I had got that idea so firmly into my head, and then I thought it was only the man in the flat who told me so ... no one else. I said to her, 'He must have been very clear in his head at the end—because he remembered about me too. That seems to show that there wasn't really any pain.'"

"That's what I tell myself all the time (это то, что я говорю себе все время)."

"Did you see the doctor (вы видели доктора)?"

"Once (однажды). Harry sent me to him (Гарри послал меня к нему; to send). He was Harry's own doctor (он был частным: «собственным» доктором Гарри). He lived nearby, you see (он жил неподалеку, видите ли)."

Martins suddenly saw in that odd chamber of the mind that constructs such pictures (Мартинс внезапно увидел в этой странной каморке разума, которая составляет такие картинки; to construct — строить, сооружать; воздвигать; конструировать; создавать; сочинять; придумывать), instantaneously, irrationally (мгновенно, иррационально), a desert place (пустынное место), a body on the ground (тело на земле), a group of birds gathered (собравшуюся группу птиц). Perhaps it was a scene from one of his own books (возможно, это была сцена из одной из его собственных книг), not yet written (еще не написанных), forming at the gate of consciousness (формирующихся у ворот сознания). Immediately it faded (как только она потускнела), he thought how odd that they were all there (он подумал, как странно, что они все были там), just at that moment (прямо в тот момент), all Harry's friends (все друзья Гарри)—Kurtz, the doctor, this man Cooler (Куртц, доктор, этот человек Кулер); only the two people who loved him (только двух человека, которые любили его) seemed to have been missing (казалось, недоставало; missing — недостающий, отсутствующий). He said, "And the driver (а водитель)? Did you hear his evidence (вы слышали его показания)?"

"He was upset, scared (он был расстроен, испуган; to upset — /о лодке, автомобиле и т. п./ — опрокидывать, переворачивать; расстраивать, огорчать, причинять огорчения; upset — перевернутый, опрокинутый; расстроенный, огорченный). But Cooler's evidence exonerated him (но показания Кулера оправдали его), and Kurtz's (и показания Куртца). No, it wasn't his fault (нет, это не была его вина), poor man (бедный человек = бедняга). I've often heard Harry say (я часто слышала, как Гарри говорил) what a careful driver he was (какой это был осторожный водитель)."

"He knew Harry too (он тоже знал Гарри)?" Another bird flapped down (еще одна птица шлепнулась вниз) and joined the others (и присоединилась к остальным) round the silent figure on the sand (вокруг тихой фигуры на песке) who lay face down (которая лежала лицом вниз; to lie). Now he could tell that it was Harry (теперь он мог сказать, что это был Гарри), by the clothes (по одежде), by the attitude like that of a boy asleep in the grass at a playing field's edge (по положению, похожему на положение мальчишки, спящего в траве на краю игрового поля; to play — играть, edge — край), on a hot summer afternoon (в жаркий летний день).

Somebody called outside the window (кто-то позвал за окном), "Fr"aulein Schmidt (фройляйн Шмидт)."

She said, "They don't like one to stay too long (они не любят, когда кто-то остается слишком долго). It uses up their electricity (это тратит их электричество; to use up — расходовать, тратить; to use — использовать)."

He had given up the idea of sparing her anything (он оставил мысль о том, чтобы утаить от нее что-либо /щадя ее чувства/; to spare — беречь, жалеть, сберегать, экономить; щадить; избавлять /от чего-л./). He told her (он сказал ей), "The police say (полицейские говорят) they were going to arrest Harry (что они собирались арестовать Гарри). They'd pinned some racket on him (они повесили какую-то аферу на него)."

She took the news in much the same way as Kurtz (она приняла новость совершенно так же, как Куртц). "Everybody's in a racket (все замешаны в какой-нибудь афере/в каком-нибудь мошенничестве)."

"I don't believe he was in anything serious (я не верю, что он был в чем-то серьезном)."

"No (нет = да, не был)."

"But he may have been framed (но он мог быть подставлен; frame — рама; to frame — вставлять в рамку; обрамлять; фабриковать; подставлять; оклеветывать, ложно обвинять). Do you know a man called Kurtz (вы знаете человека по имени Куртц)?"