Чтение онлайн

После очередной попытки встать Ганнон не свалился с ног лишь благодаря Галану, который подхватил его в последний момент и мягко опустил на пол. Апотекарий навис над легионером, с интересом наблюдая за сетью чернеющих сосудов, оплетающей лицо воина.

— Яд убьет тебя, будь покоен, — посулил он. — Но мне интересно… — Одна из механических рук хирургеона выдвинулась из-за плеча — венчавшее ее алмазное сверло с визгом пробудилось к жизни. — Мне интересно, достанет ли тебе еще сил выплатить болью тот долг, который причитается за столь наглое предательство. — Бур опустился к лицу Ганнона. — Что сказал бы примарх, будь он здесь? Я вполне уверен, он решил бы, что достанет.

— Тебя остановят! — прорычал Ганнон. — Будущее, что ты заготовил для нас, никогда не наступит — мы не позволим.

— Ты ошибаешься, родич, — улыбнулся Галан, медленно погружая сверло в глаз брата. — Это будущее пожрет вас без остатка.

Магон окинул взглядом многочисленные ряды легионеров, выстроившихся в Зале побед. Командирам и чемпионам всех рот поступил срочный вызов на борт «Завоевателя». На сбор отправился, оставив Астакоса командовать «Песьим клыком», и центурион Несломленных. На флагмане он встретился с Оронтом, по его приказу уже прибывшим на звездолет.

Внутреннее напряжение сковало позвоночник Магона и привело мысли в смятение. Ганнон не давал о себе знать с тех пор, как центурион отправил его в лабораторию Галана. Неужели цель собрания — объявить новость об уничтожении прототипа Гвоздей Мясника? Кто его созвал? Пробудился ли примарх?

Вдруг все командиры разом повернулись в одну сторону: створки с лязгом разъехались, и в зал с лучезарной улыбкой вошел Галан Сурлак. Сердце Магона замерло. Судя по выражению лица апотекария и бронированному стазис-контейнеру, который нес сервитор, следовавший за ним по пятам, попытка уничтожить имплантаты провалилась, а Ганнон погиб. Рука центуриона сама опустилась к рукояти топора. Вопреки всем стараниям, открытого противостояния не избежать.

— Братья, — начал Галан Сурлак, — благодарю всех вас, что так быстро откликнулись на мой зов и прибыли на флагман. — Апотекарий прошелся между рядами Пожирателей Миров, ступил на помост и повернулся лицом к своим родичам. — Последняя кампания, война по возвращению имперского Согласия на Девяносто три Пятнадцать, дается нам крайне тяжело и с большими потерями. Погибло много братьев, а узы верности вот- вот разорвутся.

Галан огляделся. Уголки его губ едва заметно растянулись, когда он встретился взглядом с Магоном.

— Наш примарх лежит в коме, легион пребывает во тьме, а наше будущее туманно. Все мы как никогда нуждаемся в единстве, в надежном пути к процветанию нашего легиона. Сегодня, спустя годы поисков, я дарую вам этот путь. Я дарую вам единство.

Апотекарий кивнул, и стоящий рядом сервитор отключил замки на кожухе стазис-контейнера, под которым собравшимся легионерам явился пучок серебристых кабелей и электропроводов, висящих в энергетическом поле.

— Узри, легион! — объявил Галан. — Гвозди Мясника. Стабильная копия усовершенствований нашего примарха наконец-то готова.

На Зал побед опустилась ошеломленная тишина, прерываемая все нарастающими шепотками Пожирателей Миров, когда они осознали, сколь великое открытие совершил апотекарий. То, что считалось лишь мечтой, желанием, которое, возможно, никогда не исполнится, вдруг стало реальностью. С этого момента XII легион уже не будет прежним.

— Остается лишь один вопрос, — продолжал Галан. — Кто первым примет мой дар?

Магон быстро переглянулся со своими единомышленниками, которые стояли поблизости. Их руки сомкнулись на рукоятках оружия. Оронт с тревогой посмотрел на центуриона. Если они хотят покончить со всем этим, действовать нужно прямо сейчас.

— Я приму.

Магон застыл. Он повернулся на голос. Из строя выступил Кхарн и остановился перед Галаном Сурлаком. Восьмой капитан обнажил голову и в упор посмотрел на апотекария стальным взглядом голубых глаз:

— Я приму, брат. Даруй мне Гвозди Мясника.

Однажды, за много лет до теперешних событий, по всем кораблям XII легиона завыли сирены. Каждый из звездолетов Пожирателей Миров, сражавшихся в экспедиционных флотилиях на всех театрах Великого крестового похода, получил всего один вопрос: «С вами ли примарх?»

Командоры бросили все дела, кроме самых неотложных, и направили все силы на поиски повелителя легиона, велев прочесать палубы вдоль и поперек. Пожиратели Миров обыскали каждый переход, каждый зал, каждый склад и каждый уголок, десятилетиями не видевший света. Никто из них так и не нашел Ангрона. Лишь после тщательного сравнения показаний ауспиков и пересчета всех кораблей в распоряжении XII легиона выяснилось, что куда-то исчез фрегат «Неумолимое острие».

Ангрон пропал.

Кхарн передал командование очередным приведением к Согласию другим старшим командирам и покинул планетарную систему вместе с тремя самыми быстрыми кораблями флота. Капитан должен был вернуться с примархом или не вернуться совсем.

Миновало два года. Два года прыжков наугад, просеивания давно остывших следов варп-переходов и беготни за призраками, рожденными перегруженным ауспиком. Миновало два года, прежде чем Кхарн увидел в окулюсе мир, на орбите которого заледеневшей глыбой зависло «Неумолимое острие».

Фрегат напоминал склеп — палубы погрузились во тьму, реакторное ядро остыло. В поисках отца Кхарн с братьями методично обыскал каждый коридор и переход «Неумолимого острия», но не нашел ничего, кроме трупов.

Имперские звездолеты создавались для работы в тесном взаимодействии друг с другом, в особенности такие малые корабли, как «Острие». Тоннаж позволял фрегату продержаться некоторое время вдали от основного флота, но за два года скромные запасы на борту истощились, и сердце корабля, как и всех членов экипажа, остановилось.

В коридорах и жилых каютах лежали неподвижные тела, в истощении осевшие на палубу, чтобы больше уже не подняться. Отделения Пожирателей Миров, направившиеся во внутренние отсеки корабля, донесли по воксу, что все запасы провизии и питьевой воды закончились не больше четырех месяцев назад. В живых на борту оставались лишь сервиторы, занятые на самых ключевых для корабля работах. Весь смертный экипаж погиб, однако воины Кхарна обнаружили, что нескольких спасательных капсул недостает.

Стоя на мостике, столь же тихом, как и все остальные палубы «Неумолимого острия», капитан приказал братьям отправляться по своим кораблям и заняться переводом экипажа и рабов в нужных количествах, чтобы брошенный звездолет вновь мог послужить легиону. Как только транспортники и челноки пустились в танец в космосе, Кхарн погрузился в «Грозовую птицу» и устремился к укутанной облаками планете — медленно вращающейся сфере янтарных и изумрудных оттенков, покрытой густыми джунглями и изрезанной колоссальными горными кряжами. Больше искать было негде. Ангрон мог скрываться только там. Когда-то давно Кхарн велел ремесленникам легиона, которые трудились совместно с адептами Марса над доспехом Ангрона, поместить внутрь массивных бронзовых пластин компактные передатчики. На тот случай, если вдруг Ангрон утратит над собой контроль и затеряется на огромном «Завоевателе», — тогда Кхарн с братьями смог бы быстро его отыскать. Из-за этого капитан считал себя предателем. Накинуть на шею своего примарха цепь — значит стать ему не сыном, а тюремщиком, особенно, если придется пустить это гнусное средство в ход. К собственному стыду, Кхарну все же пришлось.