Чтение онлайн

Шагнула вниз по склону опушки, когда в меня полетела олимпийка. Развернулась, чтобы рыкнуть на парня, но открыла от удивления рот.

— А откуда…? — растерялась, пробегая взглядом от пары черных кроссовок до такой же черной футболки, обтягивающей развитую мускулатуру.

— Оставил запасной комплект одежды на всякий случай, — в голосе Влада сквозило самодовольство. — Не всегда удается снять одежду до… — голос потух, впитывая мрак ночи, — … трансформации.

Парень помрачнел, снова позволяя тяжелым думам отравить мозг.

Мне, наверное, нужно было его как-то отвлечь, уведя от проскочившей мысли в более позитивное русло, но я не знала, какие слова перекроют все то, что случилось. Все то, что с ним происходит.

Поэтому я молча вышагивала рядом, разглядывая ряд темнеющих в ночи бочек, напротив почти каждого дома. Они выстроились по струнке, в ожидании следующей зимы. В Нижнем Поселке не проведен водопровод, и многие летом качают воду насосом из подземных скважин или роют колодец, а зимой в субботу утром выстраиваются перед калитками и таскают ценный груз, привезенную водовозкой, из бочки в дом.

Влад не отставал, попутно тыкая по экрану телефона. Надеялась, что он не пишет душевные смс нашим общим знакомым, что сейчас видят десятый сон. Я почувствовала привычную волну легкой зудящей злости — хоть что-то вернулось на круги своя. Вот зачем он спрашивал, как отреагирует на его наряд нудиста бабушка, если у него имелся схрон с запасной одеждой? Но спрашивать не стала. После того, что случилось, любой бы растерялся. Да и не хотелось лишний раз возвращаться к этой теме. По крайней мере, не сегодня, когда шею все еще царапает фантомный зуд.

— Так мне лезть на крышу? Или пройдем через парадную? — поинтересовался Файтов. — Все-таки моим шмоткам и мобиле ноги не приделали…

— Лезь, — холодно отчеканила я, сложив руки на груди. «Заставил мой мозг выдумывать ненужный план — расплачивайся», — подумала я, но промолчала.

Да и мне тоже стоит воспользоваться лестницей. Поздно уже… Да и бабушку волновать не хочется. Судя по потухшему свету — она спит. Но лучше не рисковать.

К счастью, за лестницей далеко идти не пришлось. Она была заботливо прислонена к стене рядом вывеской с номером дома. Надеюсь, бабушка по ней не лазала, с нее станется. А то она часто ворчит, что надо обновить покрытую ржавчиной пластину, висевшую на доме еще со времен СССР.

Влад ловко забрался наверх, перепрыгивая через пару перекладин — и не скажешь, что он совсем недавно еле на ногах стоял. Я залезла следом, радуясь, что бабушка решила переставить лестницу. Обычно она стояла у курятника или пылилась в пристройке.

Окно поддалось без проблем — я его не запирала на щеколду, позволяя легкому сквозняку гулять по комнате. Пришлось отдать парню свое одеяло — не на голом же полу спать — и одну подушку.

Кинув олимпийку на стул и сняв кроссовки, я, в чем была, забрала на кровать, укрывшись тонкой простынею. Мягкий бамбуковый комплект постельного белья, с еще сохранившимся запахом порошка, заботливо принял меня в свои объятия. Вытянула ноги и перевернулась на живот, утыкаясь в подушку.

«Наверное, зря я его оставила здесь на ночь. Вдруг он опять…» — запоздалая мысль оборвалась, так и не оформившись. А я клетка за клеткой погружалась в сон. Последнее, что услышала — ночной стрекот насекомых из приоткрытого окна и тихие, неловкие два слова, донесшиеся со спального места, организованного на полу.

— Спокойной ночи.

Правило 15.1. Не верь в сказки! Или верь…?

Поверхностный сон совсем не дал восстановить силы, разрозненные обрывки спутанных образов, как тысяча осколков разбитой вазы, никак не складывались в общую картину, поднимая из глубин странное чувство беспокойства. Я ворочалась, пока не услышала истошный крик соседского петуха, тяжело разлепила глаза и привстала: парень мирно спал на полу, лишь дернулся, когда заголосила сумасшедшая птица, перевернулся на другой бок. В предрассветных тенях, выражение его лица приобретало гротескные очертания, но странно — мне не было страшно. Я даже немного успокоилась — видимо, болезненно беспокойный рваный сон был вызван страхом проснуться и увидеть на полу черного леопарда. Откинулась на подушки и, прислушиваясь к мерному, чуть хриплому дыханию, невольного соседа, позволила себе снова нырнуть в царство Морфея.

Окончательно проснулась уже, когда солнце, поднявшееся высоко в небе, бесцеремонно заливало чердачную комнату, подсвечивая закрытые веки, а уши раздражал лай соседских собак. Встала, чувствуя, как кости ноют и скрипят, будто заржавевшие. Поплелась в душ, в надежде, что вода в импровизированном бачке достаточно нагрелась. Даже не стала оборачиваться, услышав шкворчание, доносившееся из кухни, и странный запах, хуже даже того, что бабуля варит курам. Надеюсь, это не мой сегодняшний обед…

Душ взбодрил и вытряхнул сонливость из клеток. Голова прояснилась. Четкого плана, что делать дальше не было, но решимость его составить плясала по коже ладоней. Сначала надо разбудить парня, и… Вытолкать его в окно? А что? Пусть зайдет через главный вход, чтобы бабушка чего лишнего не подумала…

— Эй! Иди сюда! — меня передернуло от неожиданности, стоило бодрому голосу парня позвать меня из кухни.

Медленно вдохнув и выдохнув, унимая нахлынувшее волнение, затянула потуже пояс халата и направилась в сторону кухни, попутно примеряя одно из более-менее правдоподобных беззаботных выражений лица. Натянутая улыбка спала, как только заметила суетящегося у печки Влада, окутанным дымящим смрадом из кастрюли, будто он варил там компост.

— Надеюсь, это не борщ, — кивнула на варево и села на стул на дальнем конце стола. — И где ба…?

Тут взгляд скользнул по записке, придавленной солонкой в форме воющей собаки.

«Никуля! Баба Дора слегла. Ты же знаешь, что она одна как перст. Я вызвалась за ней ухаживать. Когда соберешься уезжать, оставь ключ от дома в шкафчике в предбаннике. Люблю тебя. Оладушки на столе».

Еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Бабуля всегда так. Готова помочь всем, не жалея при этом себя. У нее же самой, чуть стоит перетрудиться — скачет давление. А она тимуровцем заделалась… Одно радует — не надо объяснять ей, что у нас делает Влад, и почему он ночевал в моей комнате.

Сдернула полотенце с тарелки и обнаружила там изрядно поредевшую порцию оладий. Горе-повар успел покуситься на мой поздний завтрак.

— Вот, — перед моим носом опустилась кружка с дымящейся гадостью. — Выпей.

Подавилась куском оладьи и вскинула голову, надеясь обнаружить в карих глазах признаки веселья.

— Ты шутишь? — с надеждой спросила, поймав серьезный взгляд на лице, вспотевшем от жара печки.

— Нет, — коротко ответил он и принялся переливать жидкое биологическое оружие в термос.

— Если ты решил меня отравить, лучше бы загрыз в том лесу, — недовольно бросила, понюхав навар, отдававший чем-то знакомым, в купе со смрадом.

Крышка кастрюли громко звякнула: спина парня напряглась, а костяшки на сжатых кулаках побелели. Вытянулась по струнке и с едва осязаемым страхом ждала, когда он повернется. Сглотнув, представила желтые вспышки в прожилках его радужки.

Файтов повернулся — я невольно вжалась в спинку стула, бурная фантазия сама превратила беззаботную — явно фальшивую — улыбку в хищный оскал.