Чтение онлайн

Свела брови на переносице и указала направление, где сквозь тюль виднелся выход на лоджию.

— Ладно…, — парень сильнее откинулся на подушки, устраиваясь на диване. И тут его взгляд зацепился за сувенирную гипсовую щуку, висевшую на гвозде над софой — своего рода компромисс и доказательство любви моих родителей. Папа смерился с диваном, похожим на черничный бисквит, стоящий на кондитерском прилавке, и барным столом, а мама согласилась повесить эту жуткую рыбину, выбивающуюся из общей картины, как пятно на белой скатерти. Вот она, сила компромиссов.

16.2

Присела на краешек кресла, готовая слушать рассказ. Ведь судя по тому, как он полировал взглядом папин громоздкий сувенир, случившееся не просто попытка ограбления или глупая шутка.

— А что это за трофей рыбака на стене? — поинтересовался Файтов тоном туриста в «Зимнем Дворце».

— Это папин друг привез с Байк… Влад! — возмущенно рыкнув, швырнула в него подушку. Этот гад опять хотел сменить тему. Пойти в обход минного поля, так сказать. — Говори уже! Хватит пустой болтовни! Сначала расскажи все. Честно, — более миролюбиво продолжила я. Понимая, что ругань с этим обалдуем приведет только к затянутым словесным баталиям. А сейчас не время меряться остроумием. — А потом — экскурсия. Могу даже семейные альбомы показать и папины спортивные кубки и награды.

— Серьезно? Там, где ты вся в пене и с голой по…

— Влад! — сбила вылетевшую перченую ремарку в полете.

— Хорошо, — иронические нотки исчезли из его голоса, Влад выпрямился, а я невольно сглотнула, и угнездилась в кресле, надеясь поймать ускользающее из пальцев чувство уюта и комфорта. — У меня дома все перевернули вверх дном. Дверь аккуратно вскрыли, но навскидку ничего не пропало…

— Как думаешь, кто это мог быть? — спросила я, чувствуя, как горло сжала нарастающая тревога.

Парень отвел взгляд, закусив нижнюю губу. На лице красноречиво отразилась… Вина?

— Ян, — без намека на вопросительную интонацию предположила я. Кивок заставил выдохнуть, будто мне дали под дых.

Мысли лихорадочно забегали, я не могла больше сидеть, резко встала и принялась мерить шагами ковер в пастельных тонах.

— Он знает, где ты живешь? — задала вопрос чисто для галочки, чтобы уточнить: ответ и так был очевиден.

— Ага, — Влад нервно взъерошил затылок, резко встал и направился к столу, где одиноко остывал мой кофе. — Он как-то приходил ко мне. Принес дневник какого-то своего предка, страдающего той же… болезнью. Видимо, его он и забрал.

Влад по-хозяйски начал открывать шкафчики, ища сахар и полку с посудой. Достал папину кружку с надписью «Любимому командиру», налил себе остатки кофе из турки, разбавил его кипятком и уселся на барный стул. Не знала, возмущаться от такой наглости или просто махнуть рукой. Решила проигнорировать — пусть себе хрустит старым печеньем, мне не жалко. Тем более, если бы я не хотела наблюдать подобную картину — надо было захлопнуть дверь перед его носом.

— Но раз дело в дневнике, зачем ко мне притащился? — задала вполне логичный, как кажется, вопрос.

На что Файтов пожал плечами, будто не до конца определился с причиной.

— Неспокойно мне как-то…

Внутри что-то неприятно дернулось: подсознание будто нашло двойное дно в словах.

— За себя или за меня? — хмыкнула, крутанувшись на стуле и попытавшись вытряхнуть из себя возникшую неловкость.

Влад подхватил мой хмык, но промолчал. Покачал головой и сделал глоток из кружки. Я не сдавалась — продолжала сверлить парня взглядом в ожидании ответа.

— А есть разница? — тихо спросил он, отвернувшись, но прежде, чем я задала следующий вопрос, Файтов хлопнул себя по коленям и встал: — И где мне приткнуть свой зад? Я жутко устал… С удовольствием поспал бы до второго пришествия.

Смотрела на его широкую сводящую зубы улыбку и щурилась, пытаясь понять, не скрывает ли он что. Но… Кроме темных кругов под глазами, подрагивающих уголков рта и разбитого лба ничего необычного не заметила. Либо Влад перешел на следующий уровень лжи, либо, и правда, сказал все как есть.

— В комнате для гостей поспишь, — сдавшись, я встала и проследовала в коридор. Мне в спину донесся удивленный свист.

— У вас, наверное, и биде рядом с туалетом стоит…

— Дверь справа, — указала на расположение санузла, пропустив мимо ушей ироничную вставку.

Остановилась в проходе, с силой сжав подбородок. Предложив Файтову, занять комнату, в которой жила Ната, когда приезжала, я не учла одной детали — это смежные комнаты. Я же не смогу заснуть, зная, что за стенкой спит он… Наверное…

Повернулась к терпеливо ждавшему парню. Но, подумав, поняла, будет глупо возвращать его в зал. Как я это объясню? «Прости, Влад, но мне некомфортно находиться с тобой, сопящим за стенкой моей комнаты»? Звучит как-то не очень… Да и балансирует рядом с опасной темой о втором «Я» Файтова. Не хочу, снова возвращаться к этому даже мысленно. А то свихнусь. Леопарды… Оборотни… Жуть.

— Будешь жить в комнате тети Наташи, — добавила, поправ угол фотографии, висевшей на стене. Казалось, если повернусь к парню, он прочтет все в моих глазах.

Выдала Владу постельное белье, объяснила, где в шкафчиках на кухне лежит мой стратегический запас Ролтона и кукурузных палочек — я не фашист, чтобы морить голодом гостя, хоть и не совсем желанного. Напоследок всучила ему новую зубную щетку — купила ее перед поездкой к бабушке, а вот взять забыла — и полотенце. И ретировалась до того, как в спину полетело очередное «спасибо». Приглушенные стеной звуки стихли через полчаса: судя по всему, он не врал об усталости.

В комнате долго сидеть не смогла и ушла в зал, даже включила бессмысленный сериал в перемотке на «Камеди», но тревога так и не прошла. В холодильнике и в серванте не было свежих сладостей, чтобы заесть копошащееся в кишках чувство — а ближайший магазин закрылся 15 минут назад — как раз когда я поняла, что ситком про группу друзей-студентов не помогает. Готовить что-то было просто лень. Выпила еще кофе вприкуску с тем же многострадальным печеньем, и решила вернуться в свою комнату. Шла медленно, чувствуя, как немеют ноги, не желая идти. Но это только разозлило, пробудив упрямство.

Что я, в самом-то деле? Я же у себя дома!

Затоптала без какого-либо уважения к спящему человеку. Думала, я еще долго не усну, прислушиваясь к шорохам по ту сторону, но как только голова оказалась на подушке, я нырнула в мир спутанных сновидений. Одни сменялись другими, перемешиваясь с чужими воспоминаниями, будто кто-то специально вертел стеклышко калейдоскопа, чтобы не дать мне обнаружить связь.

Под конец этого бурлящего потока вынырнуло кое-что. Знакомый силуэт, сотканный, будто из миллиарда снежинок со знакомой морозной свежестью в голосе.