Чтение онлайн

Последние сомнения, злобно шипя, отползли в темноту. Костя взглянул в ярко-голубые глаза девушки, поблагодарил ее легким пожатием руки, и первый повлек ее к костру. Наверное, огонь не просто очищал. Наверное те, кто разводил костер, бросили в него специальные травы. После первого прыжка Костя почувствовал такое опьянение, что уже не мог остановиться. Все опасения уползли в ночь вслед за сомнениями, сейчас для него существовали только ночь, огонь, Василиса и те крылья, которые переносили его через мудрое и совсем не опасное пламя костра.

За играми собравшиеся чуть не прозевали главное событие купальской ночи – цветение папортника.

«Около полуночи из широких листьев папортника внезапно появляется почка, которая, поднимаясь все выше и выше, то заколышется, то остановится – и вдруг зашатается, перевернется и запрыгает. Ровно в двенадцать часов ночи созревшая почка разрывается с треском, и взорам представляется ярко-огненный цветок, столь яркий, что на него невозможно смотреть. Невидимая рука срывает его, а человеку почти никогда не удается сделать этого. В это время слышны голоса и вой нечистой силы, не желающего допустить человека до чудного цветка, имеющего драгоценные свойства», – вспомнил Комаров лекцию бабушки Пелагеи.

За десять минут до двенадцати все игры на Плешивой Горке прекратились и народ, как по команде, разбежался в разные стороны. Этого-то Комаров и не предусмотрел. Он рассчитывал, что гуляющие все время будут кучковаться вместе, даже искать цветок. Ан нет! Коллективные поиски цветка папортника их не устраивали! Никто не хотел найти его для общества, каждый рассчитывал получить его для себя.

– А еще совхоз, – фыркнул Комаров, – совместное хозяйство, так сказать.

Но долго фыркать ему не пришлось. На мероприятии присутствовали и старшие школьники, и пенсионеры. На Горке, в окружении народа, им ничего не угрожало, а сейчас, когда они рассеялись по лесу, могло произойти непоправимое. Например, они могли нарваться на йети. Или заблудиться. А Костя даже не догадался их всех пересчитать! Непростительная халатность!

Единственная возможная в этой ситуации тактика – это тихо бродить по лесу и прислушиваться. Поиски папортника долго не продлятся – он цветет всего несколько мгновений после двенадцати. Новый год, просто! Только что часы не бьют. А может, это и есть настоящий Новый год? Только летний.

В лесу было шумно. Нет, соискатели волшебного цветка вели себя тихо. Но треск ломаемых под ногами веток, перешептывание, сдержанное робкое хихикание создавали впечатление, что лес наводнен сотнями невидимых жителей. Косте даже стало немного жутковато. «В это время слышны голоса и вой нечистой силы, не желающего допустить человека до чудного цветка», – назойливо пульсировали в голове слова Крестной Бабки. Светящиеся стрелки на циферблате его часов медленно, но неуклонно приближались к двенадцати. Против своей воли Комаров замер и затаил дыхание. Замерло и затаило дыхание все кругом. Даже нечистая сила постеснялась выть и разговаривать.

«Ровно в двенадцать часов ночи созревшая почка разрывается с треском, и взорам представляется ярко-огненный цветок». До двенадцати оставалось несколько секунд. И вдруг… Костя не поверил собственным ушам. Прямо за спиной его послышался весьма четкий, громкий треск. Рука Комарова привычно потянулась к кобуре. Он медленно, насколько позволяли ему словно парализованные мышцы, повернулся и увидел прямо перед собой знакомые, горящие страхом и ненавистью глаза.

Ситуация в этот раз не играла на руку Косте. Нервы его были напряжены до предела, а неожиданное появление Снежного Человека вместо цветка папортника не содействовало повышению жизненного тонуса. Но упускать йети в этот раз он был просто не вправе. Ведь у него было явное преимущество перед ним – верный, никогда не подводящий его «макаров». Впрочем, Комаров понимал и то, что применять оружие можно будет только как крайнее средство. Йети – редкий, еще не изученный наукой зверь. Или человек. Или нечистая сила.

Костя так и не достал пистолет. Он успел предупредить маневр противника и ловко вильнул в сторону, когда тот бросился на него. Тем не менее, йети удержался на месте и повернулся, чтобы снова напасть. Но Комаров сделал гигантский прыжок и оказался прямо за спиной чудовища. «Левша, – всплыло вдруг у него воспоминание, – главное, нейтрализовать левую руку». Он вцепился в эту самую левую руку, повернул и резко дернул на себя. Йети взвыл, совсем как чудовище из мультика, упал на колени и задергался в последних усилиях освободиться. Костя достал свободной рукой наручники, защелкнул на одной руке преступника, и тут йети повернул свою лохматую голову и впился зубами в плечо держащей его руки. На Комарове была только довольно тонкая джинсовая рубашка, и зубы Снежного человека, привыкшие разрывать сырое мясо и глодать жесткие корни, цепко впились в живую комаровскую плоть.

Костя попытался немного придушить кусачего зверя и предплечьем свободной руки обхватил его шею. Но чем сильнее давил Костя зверю на горло, тем крепче сжимались его челюсти. «Откусит ведь», – запаниковал Комаров. Он живо представил, как йети отгрызает аккуратный кусочек его руки, как долго рассматривает и с чувством глубокого удовлетворения проглатывает безвозвратно. Настолько безвозвратно, что невозможно будет пришить обратно. Комаров решил изменить тактику и для начала освободить руку. Он перестал придушивать противника и попробовал применить знаменитый болевой прием, которому научил его старый наставник. Прием сработал. Йети хрипло вскрикнул, для чего ему пришлось разжать челюсти. И в тот же момент Комаров услышал страшное шипение. Рядом с ними возникла еще одна крупная тень. Именно она издавала это самое шипение. Йети пронзительно закричал и прикрыл голову лапами. Костя схватил эти лапы, внезапно ставшие совсем послушными и безвольными, завел их за спину и быстро защелкнул наручники.

– Вязать будем? – спросила Калерия, а это она подоспела на помощь Комарову. И не просто подоспела, а с огнетушителем. Именно шипение огнетушителя так напугало дикого зверя.

– Веревка за поясом, – прохрипел Костя.

Он обнял руками зловонного зверя и боялся расцепить объятия. Калерия ловко скрутила йети, свободный конец веревки обвязала вокруг своей талии и проверила прочность. Откуда ни возьмись, прискакал Мухтар. Он обнюхал того, кого задержал его хозяин и презрительно фыркнул.

– Ну что, повели его на свет Божий? – даже в полной темноте Комаров почувствовал, как улыбнулась ему эта мужественная и самоотверженная девушка.

Эта ночь была самой короткой в году. До рассвета оставалось всего несколько часов, но Плешивую Горку освежали жертвенные костры. Костя подумал было отвести свою добычу сразу в КПЗ, но что-то, может быть, отсвет очищающего огня, шепнул ему, что именно в этот момент йети должен быть на горе. Калерия поняла Костика с полуслова. Не дожидаясь, когда он попросит ее об этом, девушка начала подъем. Она была сильная, как породистая, немыслимо дорогая беговая лошадка, эта но-пасаранка. Почти без усилий шла она по крутому склону и волокла за собой на веревке упирающегося и злобно рычащего йети. Мухтар помогал ей – когда Снежный Человек начинал очень уж упрямиться, козел легко поддевал его сзади рогами. Костя шел за козлом. Он не помогал Калерии, он любовался ей. Коса растрепалась во время схватки, и длинные, слегка волнистые волосы окутывали ее подобно вуали, немного колыхались на ветру, ласкали высокую, красивой формы грудь.

Против его воли, в душе Костика росло восхищение этой действительно редкой красоты девушкой. Да, он побаивался ее, часто бегал и прятался от чрезмерной заботы и опеки Калерии, но сила, которая сильнее силы разума, постоянно заставляла его сердце противно сжиматься, руки – не менее противно потеть, а глаза – убегать от ее прямого и слегка насмешливого взгляда. Может, эта сила и была той самой женственностью, сопротивляться которой не может ни один тип, гордо именующий себя мужчиной? Далеко не каждая особа женского пола имеет внутри себя этот огонь, опаляющий всякого, кто рискнет приблизиться к ней. И далеко не каждая выставляет его на всеобщее обозрение. В Калерии Белокуровой этого огня было с избытком. И языки этого пламени часто лизали бедного Комарова.

Вот и сейчас у него захватывало дух от этого величественного зрелища. В свете жертвенных костров Калерия казалась самой Богиней Ночи, сошедшей на землю, чтобы вместе с людишками отметить день рождения своих близнецов. То, что за ней на веревке волочилось нечто страшное и лохматое не портило картины, а скорее дополняло ее. Казалось, что это лохматое – плененная ею нечисть, которую Богиня собирается принести в жертву своему возлюбленному – Богу Луны и Огня. Богу огненных жертвоприношений Семарглу Сварожичу.