Чтение онлайн

На самое начало мероприятия Костя опоздал. Девушки уже пустили по Нахойке венки и узнали, выдут они в этом году замуж или нет. Теперь народ развлекался тем, что засорял чистую речку банными вениками. По примете, веник того, кому суждено было в этом году помереть, должен был утонуть, как топор. У Комарова банного веника не было, да он и не стал бросать бы его. Разве может милиционер планировать продолжительность своей жизни когда его подстерегает столько опасностей?

Чтобы не радовать но-пасаранцев своим присутствием, Костя решил найти какое-нибудь укромное местечко и понаблюдать за гуляющими со стороны. Такое наблюдение было удобно во всех отношениях. Он подал Мухтару команду «рядом» и тихо пошел вдоль речки, выбирая себе место.

Нашел он его довольно скоро. Прямо на склоне рос пышный, но редкий куст какой-то ядовитой ягоды. Наверняка он хорошо скрыл бы наблюдателя. Но тут Костю ждало горькое разочарование. При ближайшем рассмотрении, куст оказался занятым. Кто-то явно собирал неизвестные ягоды для ведьминского зелья. Комарову было уже поздно менять направление, поэтому он решил пройти мимо и сделать вид, что просто прогуливается.

Каково же было его удивление, когда в пожирателе ядовитых ягод он узнал Василису!

– Здравствуйте, Костя, – девушка протянула ему горсть ярко-желтых ягод.

– Здравствуйте, Василиса, – Комаров с опаской взял ягоды.

Таких он еще никогда не видел. Не есть? Неудобно. наверное, она знает, чем угощает. А если не знает? Ну и пусть! Показаться трусом перед Василисой страшнее, чем мучиться дикими предсмертными коликами. И вообще – Калерия вылечит. Костя закинул голову назад, зажмурился и разом высыпал в рот всю горсть. Ягоды оказались очень сладкими и приятными на вкус.

– Дикая смородина, – предупредила его вопрос Василиса. – Я из нее желе делаю.

– Вкусно, – обрадовался Костя. – А почему вы не со всеми?

– За венком бежала. У всех там остались: чей за корягу зацепился, чей утонул, чей к берегу прибило. А мой – уплыл. Мне стало интересно, что с ним станет, я и побежала. А потом надоело. Так и уплыл.

– А что бывает, когда уплывает венок?

– Значит, муж будет неместный. Издалека. И увезет меня

в дальние страны.

– А я местный? – необдумано спросил Костя, – и тут же густо покраснел.

– Ты знаешь, как появилась эта традиция? – не стала отвечать на вопрос девушка?

– Как? – обрадовался Костя.

Ему было совсем неинтересно, но надо было как-то поддержать девушку в ее стремлении замять неловкость!

– Знаешь о Купала и Костроме?

– Детях Купальницы и Семаргла? – обрадовался Костя своей осведомленности.

– Они. Однажды в день Курпалы к Ра-реке, на берегу которой жили дети, прилетела птица смерти – Сирин. Это была страшная птица. Нет, она не заклевывала до смерти невинных младенцев и не уносила их в своих когтях в высокогорное гнездо. Она поступала гораздо коварнее: пела чудесные, волшебные песни. Тот, кто хоть краем уха слышал ее песню, тот забывал обо всем на свете и как зомби следовал за ней в царство смерти Нави.

Купальница под страхом порки запрещала детям приближаться к тому месту, где обычно могла петь птица. Но что для детей Бога Огня и Богини Ночи порка? И однажды непослушные близнецы убежали слушать птицу. Уже с первой минуты песни Сирин они поняли, во что влипли. Поняли, и смогли противостоять губительной песне. Они же были не обычные дети, а дети Богов. Маленький храбрый Купала схватил хворостину и погнал мерзкую птицу из своих владений. Кострома, плача от страха, побежала за ним. Но догнать так и не смогла. Больше она брата не видела.

Прошли годы, и из Костромы выросла ладненькая, своенравная девушка. К тому времени для нее уже не было авторитетов. Она противоречила матери, игнорировала отца, смеялась над Ярило. Сплела как-то Кострома себе венок из цветов и трав, надела на длинные льняные волосы и стала потешаться над ветром: «Не сорвать тебе с головы моей венок, не бросить его в реку». А по-поверью, венок, оставшийся не голове девушки, сулит ей вечное девичество. Разозлился ветер, бросил девушке горсть песка в глаза, сорвал венок и бросил его в воды Ра-реки.

Протерла глаза Кострома и увидела перед собой прекрасного юношу с смешливыми глазами. Со свадьбой тянуть не стали. И только после свадьбы узнали молодые, что они брат и сестра. Купала и Кострома. С отчаяния бросились оба в Ра-реку и утопились. А берег, на котором произошла их встреча, порос новыми, невиданными прежде цветами. Их еще называют Иван-да-Марья. А у нас – Купала-да-Мавка.

– Почему Мавка?

– Мавка и русалка – одно и то же. Кострома же превратилась в мавку. Все девушки-утопленницы в мавок превращаются.

– Чем только родители занимались, – сердито буркнул Костя. – Не могли за детьми проследить.

Он и не заметил, как во время рассказа сел совсем близко к Василисе. Почти стемнело. Костя вспомнил свой сон, в котором они с девушкой гуляли по Млечному Пути. Сейчас было что-то подобное. Под ногами их быстро бежала холодная, чистая Нахойка. В воздухе пахло речкой, свежескошенной травой, дымком первого костра и еще чем-то нереальным, невещественным, от чего хочется запрокинуть руки за голову, упасть в траву, вдохнуть эту пьянящую смесь в легкие и закричать что-нибудь совсем не умное, безрассудное, дикое.

Зачем он вообще здесь? Ловить, выслеживать, задерживать, искать улики, снимать показания? Разве можно в такую ночь заниматься этими глупостями? Костя с нарастаюшей тревогой чувствовал, как всеобщая инфицированность мероприятием внедряется в его организм. А тут еще эта Василиса. Девушка, рядом с которой он теряет остатки разума и силы воли. Сидит себе, сказки рассказывает. И пахнет от нее растертыми в ладонях березовыми почками.

Костя зажмурился, три раза резко выдохнул этот кишащий микробами любви воздух и, не помогая себе руками, прыжком вскочил на ноги.

– Мне надо идти, – не терпящим возражений тоном объявил он девушке.

– Мне тоже, – почему-то засмеялась она.

И, не прощаясь, вскочила с земли и словно растаяла между стволами деревьев.

– Ну и хорошо, – бодро сказал кому-то, должно быть, козлу, Костя. – Не надо искать другое место для наблюдения.

Он снова уселся под куст, достал бинокль и стал следить за неразумными сельскими жителями. Поляна, где происходило сборище, была вполне неплохо освещена кострами. Костя даже различил несколько знакомых силуэтов. Американцы пришли уже давно, их слишком громкая, восторженная речь с лихвой перекрывала речь русскую. Но Косте это даже нравилось. Чужой язык прекрасно портил атмосферу нереальности, сказочности происходящего, придавал ей несколько театрализованный, клубный оттенок. И помогал Комарову не проникаться этой самой нежелательной для рабочего настроя атмосферой.