Чтение онлайн

«Вы относитесь к тому типу женщин, которые кастрируют своих мужей».

Анна вышла из оцепенения:

— Но почему так ужасно, что тебя видят насквозь, и почему так важно главенствовать?

— Этого я не знаю.

Именно тогда она подумала, что Рикард пал жертвой мужского стереотипа, и он не настолько непроходимо глуп, чтобы не понимать этого. В отличие от папы.

— Анна, со всеми этими историями покончено. Я тебе обещаю.

В этот момент она сорвалась:

— Ты идиот. Твоя неверность высосала из меня все жизненные соки, все, что составляло мое «я», мою уверенность, мое целомудрие. Я умерла, ты это понимаешь? От меня осталась только ведьма, которую ты так боишься.

По его лицу она увидела, что он все понял. Наконец-то он понял.

— Господи, господи боже мой, — сказал он. Потом едва слышно добавил: — Почему ты никогда мне этого не говорила?

Она заплакала, рыдания душили ее, не давая говорить. Но он вдруг пришел в ярость:

— Это ты заставила меня плохо к тебе относиться. Я возненавидел самого себя. Ты хладнокровно наблюдала, когда я изо всех сил пытался что-то сделать, потому что это ровным счетом ничего для тебя не значило.

— Это не так! — выкрикнула она, и только теперь он не смог не увидеть, что она плачет.

— Ты плачешь! Раньше ты никогда не плакала.

Она расхохоталась, истерически, язвительно, так, что сама испугалась своего смеха.

— Какая ты добрая, — сказал он.

Но она продолжала хохотать, не в силах остановиться. А когда наконец умолкла, Рикард сказал:

— Я не хочу видеть твоего горя, ты дошла до безумия ради того, чтобы я что-то понял. Ты была так умна, так рассудительна. Я гордился тобой, я хотел, чтобы ты — такая умная и рассудительная — всегда была со мной. Но это стало моим проклятием. Ты чертовски сильна.

— Это не так. Я действительно едва не сошла с ума.

Но в это время на улице просигналило такси, и Рикард уехал.

Естественно, она знала, что хочет получить его назад. Надо было покончить с невыносимым одиночеством. И как быть с тоской по его сильному телу?

Анна посмотрела на часы. Начало шестого, пора позвонить папе! Как же тяжело было каждый день выслушивать его упреки:

— Что это ты вдруг вспомнила о своем старом папе?

— Я же звонила тебе вчера. Как себя чувствует мама?

— Хорошо. Я научил ее есть. Я съел кусочек котлеты и ложечку супа. Ты знаешь, она, как ребенок, тоже стала есть.

— Какой ты у меня умный, папка.

— Когда ты приедешь ко мне в гости?

— Я же была у тебя на прошлой неделе. Ты забыл?

— Я теперь так легко все забываю.

— Позвоню тебе завтра, как обычно.

Все. Разговор окончен, на этот раз все обошлось, но трубка телефона была мокрая от пота. Почему, черт возьми, ей так тяжело разговаривать с родным отцом, почему ей приходится каждый день буквально силком заставлять себя набирать его номер?

«Я просто хочу, чтобы вы умерли. Оба».

Всего через несколько дней после ссоры с Рикардом она отыскала ответ в книге, произведшей на нее большое впечатление: «Свободная любовь мужчины никогда не бывает надежной».

Да, это так, подумалось Анне.

Ее так захватила эта мысль, что она купила на почте открытку, выписала туда это изречение и отправила в римский отель, где жил Рикард.

Потом из Рима пришел ответ. Она должна была доставать из ящика его почту, и однажды обнаружила письмо, адресованное ей. Анна вскрыла конверт и прочла:

«Ты никогда не хотела меня слушать. Но тебе будет трудно устоять против написанного, поэтому я попробую объясниться с тобой в письме.

Ты наивна. Свободный мужчина — это такой мужчина, над которым не довлеет жена. Такой мужчина не нуждается в мести. Мои женщины в этом отношении были похожи на меня, они пытались мстить. По крайней мере, я из этого исхожу. Что касается первой из моих женщин, Сони, которую ты видела в Лидингё, то я точно знаю, что ее любовник присутствовал на вечере. Он мерзавец, с которым я давно знаком. Человек, которого я хотел унизить, которому хотел отомстить, существовал. Это ты. Мы — она и я — страдали одним и тем же типом катастрофического помешательства, нам надо было продемонстрировать, что такое любовь, — нет ведь власти без наслаждения от встречи самца и самки. Это извращение. Но извращение не уменьшает удовольствие, и я уверен, что и ты это понимаешь. Но ты, вероятно, не понимаешь того возбуждения, которое охватывает двоих, когда они встречаются для совершения дурного поступка, чтобы причинить кому-то вред.

То же самое было у меня и с другими женщинами. Правда, вышла ошибка с Лилиан. Она влюбилась в меня, и это стало моим проклятием. Я слишком поздно это заметил, и мы не смогли прийти к соглашению.

В результате мне потребовалось много времени, чтобы от нее избавиться. Ты в то время была беременна Малин, ты была богиней, а я — отвратительным чертом.

Теперь мы подходим к главному вопросу: зачем мне надо было тебе мстить? Ты честная, верная и милая — о такой женщине я мог только мечтать.

Я ничего не знал о любви, когда мы с тобой встретились. Если бы я знал, то сбежал бы от тебя сразу. Собственно говоря, я не желал того изнуряющего подчинения, которое превращает человека, мужчину, в раба. «Свобода» обернулась твоей неограниченной властью надо мной. Когда ты дулась на меня за завтраком, мой день превращался в ад. Если же ты радовалась, то я пьянел от своего торжества. Всякий раз, когда ты раздражалась и ругала меня, я это вполне заслуживал. Я до сих пор боюсь твоей власти надо мной. Но я не смогу жить без тебя. У меня слабая позиция, ибо это я развратничал, лгал и изменял. Но я смею надеяться, что все может быть и по-другому, если ты — хоть однажды — постараешься меня выслушать. Ты очень гордый человек, но ты так воспитана, и в этом я тебя не упрекаю. Понять меня — всегда было ниже твоего достоинства. Или я ошибаюсь?»

Письмо не было подписано. Интересно почему?

Однако она улыбнулась, вспомнив, как отправила телеграмму в Рим:

«Мы встретимся на нашем старом месте на Троицу».

Потом она вспомнила, что подумала, получив письмо Рикарда: он требовал к себе избыточного внимания. Для того чтобы не потеряться в жизни, ему нужно было безусловное право выбирать то, что нравится, и отбрасывать все остальное. В этом была его слабость, его главная беда.

То, что он написал, было несоединимо с любовью, с зависимостью, без которой не бывает пожизненного единения.

Анна вспомнила возмущение Марии, когда та была еще подростком. Она залилась краской стыда и гнева, когда кричала своему отцу:

— Ты дурак, похотливый козел, ты стараешься всей своей жизнью убедить себя в своей неотразимости! В школе есть парни, такие, как ты, но девчонки, за которыми они ухаживают, смеются над ними. Я никогда не могла понять, как мама с тобой живет.

Мария не вышла замуж — так же как и Малин. Они жили как во все времена жили мужчины: сменяющие друг друга влюбленности, короткие связи. Но зато дети, которых они родили, избежали дьявольского треугольника: папа, мама, дети.