Чтение онлайн

На следующее утро Арне, посмотрев на меня, сказал, чтобы я полежала в кровати и отдохнула. «Почитай, — добавил он, — книг у тебя много».

У меня всегда были книги, каждую неделю я брала по несколько штук в библиотеке. Но сегодня я не могла читать. Все утро я пролежала под одеялом, стараясь понять, что мне делать со старостью. Как мне с ней смириться?

Стареть достойно?

Но как это понимать? Какая глупость! В одиннадцать часов я решительно встала, позвонила в дамскую парикмахерскую и записалась на стрижку и окраску волос. Потом купила какой-то «чудодейственный» крем и — впервые в жизни — губную помаду. День я закончила прогулкой в горы.

Моцион омолаживает.

Вернувшийся с работы Арне сказал, что вид у меня просто потрясающе лучезарный, и это здорово, потому что утром он начал всерьез тревожиться за мое здоровье. Он умудрился не заметить, что я закрасила седые пряди и намазалась чудесным кремом.

Воспользоваться помадой я не решилась.

Но все эти ухищрения не помогли мне избавиться от осознания страшной истины.

Ты старуха, Юханна.

Я снова попыталась отвлечь себя радостными мыслями. У меня хороший, надежный муж, который жить без меня не может, у меня прекрасная дочь, у меня милая внучка. У меня есть сад, море, мама, друзья и родственники.

Но сердце подсказывало свои возражения по каждому пункту. Муж с каждым годом становится все больше похож на свою неприятную мамашу, кривляку и капризулю. Дочь несчастлива в браке, мать болеет.

Но крошка Мария?!

Да.

А сад?

Я подумала, что мне становится все тяжелее с ним управляться.

Море?

Да, оно пока сохраняет свою целительную силу.

Мама?

Думать о ней мне было тяжело — она предпочла рано состариться и никогда не была молодой.

Позже, когда приучила себя к мыслям о старости, я долго думала о том потрясении, какое испытала в тот жуткий вечер в трамвае. Тогда меня обуял почти смертельный страх. Но теперь я не думаю, что тот ужас был сродни страху смерти. Я никогда не думала о старости, но часто думала о смерти. Я думала о ней всегда, начиная с раннего детства.

Я не боялась ее давно, во всяком случае, после смерти свекра. Но у меня всегда была потребность понять, что это значит — не существовать. Иногда меня даже тянуло к смерти.

Вероятно, человек не учится стареть, если пытается подружиться со смертью.

В конце недели позвонила Анна. Голос у нее был радостный, она сообщила мне приятную новость. Рикард отправляется в командировку в Америку, и Анна поинтересовалась, не сможет ли она с Марией пожить лето у нас.

Она попала в самую точку!

Я так обрадовалась, что забыла о своей старости.

— Может быть, сначала ты поговоришь с папой?

— Но ты же понимаешь, что он будет счастлив.

— Я была не слишком добра к нему.

— Но, милое мое дитя…

И он действительно был счастлив, мой Арне. Я попросила его позвонить Анне и слышала, как он говорил, что очень по ней скучает и что просто мечтает побыть с крошкой.

— Мы будем ходить под парусом. Сделаем из нее настоящего моряка. Это не рано, — горячо сказал он. — Ты же знаешь, начинать надо в детстве.

Мне стало ясно, что Анна хохочет в трубку.

В субботу он едва не переломился пополам — перекрасил старую детскую на втором этаже. Мы купили Анне новую кровать, Арне сделал для Марии колыбельку и пеленальный столик. Потратились мы и на новые коврики, а я сшила воздушные белые занавески.

— Как хорошо, что мы тогда провели воду и устроили туалет для моего старика, — радовался Арне.

Они прилетели в ночь на первое мая, в Вальпургиеву ночь, самолетом. Арне это не понравилось. Он не доверял самолетам, а когда мы ехали за ними в аэропорт, дул очень сильный ветер, как всегда на Вальпургию.

Страх его оказался заразительным. Я стояла словно каменная, вцепившись в перила в зале прилета, пока стокгольмский самолет, качаясь на ветру, приземлялся, визжа колесами, на взлетную полосу. Рикард по телефону, правда, говорил, что лететь на самолете так же безопасно, как ехать поездом, но для ребенка намного комфортнее.

Я была уверена, что Арне обрадуется девочке, но не ожидала, что он будет просто вне себя от счастья. Он стоял с малышкой на руках, и по его лицу было видно, что он испытывает небесное блаженство. Когда мы получили багаж, нам с Анной пришлось нести его до машины, потому что счастливый дед не желал расставаться с внучкой.

— Ты не хочешь поздороваться со мной? — спросила Анна.

— Ты же видишь, что мне некогда.

Мы рассмеялись, но расхохотались еще громче, когда, дойдя до машины, Арне сел на заднее сиденье и сказал:

— Анна, машину поведешь ты.

Ехали мы дольше, чем рассчитывали, из-за праздничных шествий.

— Останавливаемся, — сказала Анна. — Я хочу посмотреть карнавал, как в детстве. Мама может посидеть в машине с ребенком.

— С ребенком посижу я, — возразил Арне. — Идите вдвоем.

Все вокруг праздновали. Мы с Анной смеялись и радовались, как малые дети, при виде кривляющихся и пляшущих ряженых. Потом мы поехали домой, к накрытому столу, к любимым блюдам Анны в духовке.

Пока я разогревала еду, Анна покормила малышку, девочка активно сосала, потом, как положено, срыгнула и тотчас заснула.

Арне спрашивал о Рикарде, и я заметила, что по лицу Анны пробежала тень, когда она сказала, что он уехал, хотя очень жалел, что первое лето ему придется провести вдали от Марии. Но отказаться от командировки он тоже не мог. Ему поручили сделать большую серию репортажей о расовых столкновениях в США, сказала она и отчего-то улыбнулась. Улыбка получилась вымученной.

— Эти месяцы пролетят незаметно, — утешая дочь, сказал Арне. — Пока ты побудешь у нас, а там, глядишь, и помиритесь.

— Не знаю, получится ли…

Впервые я тогда поняла, что Анна подумывает о разводе.

Она одним глотком выпила стакан вина, и я опасливо посмотрела на нее. Анна перехватила мой взгляд и сказала:

— Это последний, мама.

Первого мая Арне спустил свою лодку, вычищенную и заново выкрашенную, на воду. Все работы в саду были уже сделаны — весна в том году выдалась ранняя и теплая. Анна не привезла с собой коляску, так что я порылась в подвале и нашла ее старую коляску. Она, конечно, была потертая, но вполне годилась для дела. Я отмыла коляску. Мы застелили ее, положили туда девочку и поставили под цветущую вишню.

— Когда летишь самолетом, всего с собой не возьмешь, — сказала Анна. — Моя подруга, Кристина Лундберг, приедет на следующей неделе на машине и привезет все, что нам нужно. Она очень приятная женщина, социальный работник. Разведена. — Анна на мгновение умолкла, потом снова заговорила: — Она приедет со своими маленькими сыновьями. Надеюсь, им найдется место для ночлега наверху?

Меня покоробило от ее покорности.

— Ты же знаешь, что мы всегда с радостью примем твоих друзей.

— Я не знаю, что будет дальше, мама. Мне трудно с этим смириться… и все эти заботы, комната, которую вы для нас украсили как картинку… и…