Чтение онлайн

— Обещать не буду. Сегодня вечером Париж мой.

— Ладно. — Он делает паузу. — Ты это заслужила.

Мы оба останавливаемся. Он так близок ко мне. Не сводит глаз от моего лица, и моё сердце мучительно стучит в груди. Отстраняюсь и отвожу взгляд. Тоф. Мне нравится Тоф, а не Сент-Клер. Почему я должна продолжать напоминать себе об этом? Сент-Клер занят.

— Это твои работы? — Я отчаянно пытаюсь изменить атмосферу. — Картины над кроватью?

Оглядываюсь, но Сент-Клер всё ещё смотрит на меня.

Он кусает ноготь большого пальца, прежде чем ответить. Его голос звучит странно.

— Нет. Мамины.

— Правда? Они потрясные. Очень, очень… хорошие.

— Анна...

— Эти места находятся здесь, в Париже?

— Нет, это улица, на которой я рос. В Лондоне.

— О!

— Анна...

— Гм?

Я стою спиной к нему, пытаясь рассмотреть картины. Они действительно великолепны. Я просто не могу сосредоточиться. Конечно, это не Париж. Я должка была догадаться…

— Тот парень. Бакенбарды. Он тебе нравится?

Сутулю плечи.

— Ты уже спрашивал.

— Я хотел узнать, — он нервничает. — Твои чувства не изменились? С тех пор как ты переехала сюда?

До меня не сразу доходит суть вопроса.

— Вопрос не в том, что чувствую я, — говорю я наконец. — Он мне интересен, но... Я не знаю, интересуется ли он всё ещё мной.

Сент-Клер предпринимает ещё один шаг.

— Он всё ещё звонит?

— Да. Не часто. Но да.

— Ладно. Хорошо, я понял, — говорит он, моргая. — Это твой ответ.

Я отвожу взгляд.

— Я должна идти. Уверена, у тебя есть планы с Элли.

— Да. То есть, нет. То есть, я не знаю. Если ты сегодня свободна…

Открываю дверь.

— В общем, я пошла. Спасибо за канадское гражданство.

Стучу по флагу на рюкзаке.

Странно, но у Сент-Клера такой вид, словно его ударили.

— Нет проблем. Рад был помочь.

Бегу по лестнице, перепрыгивая через два ступеньки. Что только что произошло? В одну минуту между нами всё прекрасно, а в следующую я готова удирать со всех ног. Мне нужно на улицу. Я должна оставить общежитие. Возможно, я не храбрая американка, но думаю, что могу стать храброй канадкой. Забираю «Парископ» из комнаты и быстро спускаюсь.

Я собираюсь увидеть Париж. Одна. 

— Ун плейс силь ву плэ.

Одно место, пожалуйста. Перепроверяю своё произношение, прежде чем подойти к кассе и протянуть в окошечко евро. Кассир не моргая отрывает билет и передаёт мне. Любезно принимаю билет и благодарю дрожащим голосом. Перед залом контроллер проверяет билет, чуть его надрывает. Я знаю по примеру друзей, что должна передать ей небольшие чаевые за эту бесполезную традицию. Касаюсь канадского флага, но больше не нуждаюсь в нем. Удача уже со мной.

Я справилась. Справилась!

Моё облегчение настолько сильно, что я едва замечаю, как ноги ведут меня в любимый ряд. Театр почти пуст. За спиной три девочки примерно моего возраста, а впереди пожилая пара лакомится коробкой конфет. Некоторые не любят ходить в кинотеатр в одиночку, но не я. Как только гаснет свет, во всем мире остаются лишь я и происходящее на экране.

Опускаюсь на пружинистый стул и растворяюсь в трейлерах. Межу ними вставлена французская реклама, и я веселюсь, пытаясь угадать продукт, прежде чем его покажут. Двое мужчин преследуют друг друга по Великой китайской стене, рекламируя одежду. Полураздетая женщина трётся о крякущую утку, чтобы продать мебель. Раздаётся ритм техно, и танцующий силуэт хочет от меня?.. Пойти в клуб? Напиться?

Понятия не имею.

А затем начинается «Мистер Смит едет в Вашингтон». Джеймс Стюарт играет наивного идеалиста, который отправился в Сенат, где все полагают, что смогут обмануть его. Они думают, что он потерпит неудачу и потеряет своё место, но Стюарт показывает всем, где раки зимуют. Он сильнее, чем они считали, круче, чем они. Мне он нравится.

Я думаю о Джоше. Интересно, какой сенатор его отец.

Диалоги переведены в нижней части экрана жёлтым цветом. Театр тих, почтителен до первой шутки. Парижане и я смеёмся вместе. Проносятся два часа. Я моргаю под уличным фонарём, забывшись в приятном оцепенении, думая, что посмотреть завтра.

— Снова ходила в кино?

Дэйв проверяет номер моей страницы и открывает учебник на главе о семье. Как обычно, мы разделились на пары для отработки диалоговых навыков.

— Да. «Техасская резня бензопилой». Чтобы почувствовать праздничный дух.

В эти выходные Хэллоуин, но нигде не висит соответствующих декораций. Должно быть, праздник с размахом отмечают только американцы.

— Оригинал или ремейк? — Профессор Гиллет проходит торжественным маршем мимо нашей парты, и Дэйв тут же добавляет: — Жэ те презант ма фамий. Жан-Пьер э... л’онкля.

— Гм. Что?

— Ква, — поправляет профессор. Я ожидаю, что она задержится, но она проходит дальше. Фух!

— Оригинал, конечно.

Но я впечатлена, что Дэйв знает про ремейк.

— Забавно, но я и подумать не мог, что ты фанатка ужастиков.

— Почему нет? — ощетиниваюсь я. — Для меня важнее качество фильма, а не его жанр.

— Да, но большинство девочек брезгуют подобным.

— Как это понимать? — я повышаю голос, и мадам Гиллотайн поворачивает к нам голову с другого конца комнаты. — Марк э мон… фрэр, — говорю я, мельком взглянув на первое попавшееся французское слово. Брат. Марк мой брат. Упс. Прости, Шон.

Дэйв трёт веснушчатый нос.

— Ну, знаешь. Девчонка предлагает парню сходить на ужастик, чтобы пугаться и вешаться на него весь фильм.

Из моего горла вырывается стон.

— Пожалуйста. Я видела столько же испуганных парней, выходящих из кинозала, сколько и девчонок…

— Кстати, сколько фильмов ты посмотрела на этой недели, Олифант? Четыре? Пять?

На самом деле, шесть. В воскресенье я смотрела два. Я приспособилась к порядку дня: школа, домашняя работа, ужин, кино. Медленно изучаю город, кинотеатр за кинотеатром.

Пожимаю плечами, не желая ему признаваться.

— Когда пригласишь с собой, а? Может, мне тоже нравятся страшилки.

Делаю вид, что пристально изучаю семейное древо в своём учебнике. Дэйв не впервые посылает подобные намёки. Он симпатичный парень, но мне не нравится его поведение. Трудно отнестись к парню серьёзно, когда он всё ещё откидывается на спинку стула, только чтобы позлить учителя.

— А вдруг мне нравится ходить в кино одной. Вдруг это даёт мне время подумать над рецензиями.