Чтение онлайн

О-о-о! Кто-то стал фанатом.

— О, да?

— Она говорит, что её группа будет на MTV, но не как отстойная, а как одна из самых крутых, которую можно увидеть, только купив специальный кабельный пакет.

Я оборачиваюсь. Мой брат выглядит странно самодовольным.

— И откуда ты знаешь о специальных кабельных пакетах?

Шонни качает ножками. Одна из его веснушчатых коленных чашечек покрыта лейкопластырями Звёздных войн. Семью или восемью полосками.

— А вот знаю. Бридж рассказала.

— А. Ясно.

— А ещё она рассказала о молящихся богомолах. Что девочка-богомол съедает голову богомола-мальчика. И она рассказала мне о Джеке Потрошителе и НАСА, и показала, как готовить макароны с сыром. Очень вкусные, с мягким сыром.

— Что-нибудь ещё?

— Кучу всего.

Это уже… угроза.

— О. Эй, смотри, что у меня есть.

Расстёгиваю молнию на рюкзаке и достаю пластмассовую коробку. Это оригинальный песчаный человек из «Звёздных войн». Покупка на eBay проела мой недельный бюджет на еду, но это того стоило. Братик очень хотел эту игрушку. Я думала отдать подарок позже, но Шонни нужно срочно вернуться на мою сторону.

Держу пакет. Сердитая маленькая фигурка смотрит на меня с заднего сиденья.

— Счастливого раннего Рождества!

Шонни скрещивает руки.

— У меня уже есть такая. Бридж подарила.

— Шон! Что я говорила о благодарности? Скажи сестре спасибо. Ей пришлось нелегко, чтобы купить тебе такую вещь.

— Всё нормально, — бормочу я, убирая игрушку обратно в сумку. Удивительно, как маленький обиженный семилетка может управлять моими чувствами.

— Он просто скучал по тебе, вот и всё. Говорил о тебе без остановок. Просто он не знает, как выразить свои чувства теперь, когда ты здесь. Шон! Прекрати пинать кресло! Я же говорила тебе не толкать моё кресло, когда я за рулём.

Шонни мрачнеет.

— Мы можем заехать в «Макдональдс»?

Мама смотрит на меня.

— Ты голодна? Вас кормили в самолёте?

— Я не прочь перекусить.

Мы съезжаем с автомагистрали и едем к кафе. Обед ещё не подают, и Шонни закатывает истерику. Мы выбираем картофельные оладьи. Мама и Шонни берут колу, я заказываю кофе.

— Ты теперь кофеманка? — с удивлением передаёт мама кружку.

Я пожимаю плечами.

— В школе все пьют кофе.

— Ну, надеюсь, молоко ты всё ещё пьёшь.

— Как Шонни сейчас?

Мама скрипит зубами.

— Это особый случай. Его старшая сестра приехала домой на Рождество. — Она указывает на канадский флаг на моем рюкзаке. — Что это?

— Мой друг Сент-Клер купил его для меня. Чтобы я не чувствовала себя чужой.

Она поднимает брови и выезжает обратно на дорогу.

— В Париже много канадцев?

Моё лицо вспыхивает.

— Я просто чувствовала себя, понимаешь, глупо какое-то время. Одной из тех ужасных американских туристов с белыми кроссовками и камерами на шее. Поэтому он купил его для меня, чтобы я не чувствовала себя... смущённой. Американкой.

— Здесь нечего стыдиться, — отрезает она.

— Боже, мама, я знаю. Просто я имела в виду… ладно, забудь.

— Это английский мальчик с отцом-французом?

— У тебя какое-то к нему предубеждение?

Я злюсь. Мне не нравится, на что она намекает.

— Кроме того, он американец. Он родился здесь. Его мама живёт в Сан-Франциско. Мы сидели друг рядом с другом в самолёте.

Мы останавливаемся на красный свет. Мама пялится на меня.

— Тебе он нравится.

— О, БОЖЕ, МАМ.

— Так и есть. Тебе нравится этот мальчик.

— Он просто друг. У него есть девушка.

— У Анны есть па-а-арень, — поёт Шонни.

— Нет!

— У АННЫ ЕСТЬ ПА-А-АРЕНЬ!

Пригубливаю кофе и давлюсь. Он отвратителен. На вкус как дерьмо. Нет, даже хуже, чем дерьмо, — оно, по крайней мере, органического происхождения. Шонни всё ещё меня поддразнивает. Мама оборачивается и хватает его за ноги. В результате брат снова бьёт по её креслу.

Мама видит, какую я строю гримасу над кофе.

— Боже, боже. Один семестр во Франции, и мы уже мисс Утончённость. Твой отец будет просто рад.

Как будто это был мой выбор! Как будто я просила поехать в Париж! И как она смеет вспоминать про папу.

— У А-А-А-АНЫ ЕСТЬ ПА-А-АРЕНЬ!

Мы возвращаемся на автомагистраль между штатами. Час пик, атлантское движение заглохло. Из машины позади играет убойный бас. Автомобиль впереди распыляет облако выхлопа прямо в нашу вентиляцию.

Две недели. Всего лишь две недели.

София мертва. Мама выезжала на ней только три раза после моего отъезда, и теперь машина застряла в какой-то ремонтной мастерской на Понсе де Леон-авеню. Мой автомобиль, может, и кусок красного металлолома, но это мой кусок красного металлолома. Я заплатила за неё из личных сбережений, вытерпев зловоние киношного попкорна в волосах и маргарин на руках. Её зовут в честь моего любимого режиссёра, Софии Копполы. София создаёт атмосферные импрессионистские фильмы со спокойным, но безупречным стилем. Она одна из только двух американских женщин-режиссёров, номинированных на Оскар.

Она должна была победить.

— Почему тебя не может подвезти кто-нибудь из друзей? — спрашивает мама, когда я жалуюсь, что не могу поехать на её минивэне на концерт «Ужасов по дешёвке».

— Поскольку Бридж и Тоф уже будут там. Им нужно всё настроить.

Капитан Джек вик, вик, викает, требуя внимания, так что я сую оранжевый шарик в его клетку и чешу за ушком.

— Может, Мэтт?

Я с ним месяцами не общалась. Догадываюсь, что он идёт, но, блин, с ним будет Черри Милликен. Нет, спасибо.

— Я не буду звонить Мэтту.

— Ну, Анна. Мэтт или минивэн. Решай сама.

Я выбираю бывшего. Раньше мы были хорошими друзьями, так что я как бы горю от нетерпения встретиться с ним снова. И возможно Черри не такое уж зло, как я помню. Только вот она зло. Абсолютное. Только пять минут в её компании, а я уже не могу постичь, как Бридж терпит её за ланчем каждый день.

Я сижу на заднем сиденье машины Мэтта. Черри оборачивается — её волосы ниспадают занавеской как в рекламе витаминного шампуня.