Чтение онлайн

Так почему он не порвёт с ней? Почему, почему, почему?

Это так меня терзает, что я съедаю себя изнутри, а давление в груди становится таким невыносимым, что мне нужно с кем-нибудь поговорить, иначе взорвусь. Выбираю Мередит. Ведь она также вовлечена в происходящее, как и я. Мы в её комнате, и она помогает написать мне сочинение про домашнее животное на французском. На Мер футбольные шорты и кашемировый свитер, и как бы нелепо это не выглядело, они умилительно ей подходят. Она даже сделала эффект соломы на голове. Забавы ради.

— Хорошо, но здесь нужно обычное настоящее время, — объясняет она. — Ты ведь не кормишь Капитана Джека морковными палочками прямо сейчас.

— О, точно.

Я исправляю ошибку, но мои мысли заняты совсем не французскими глаголами. Я пытаюсь сочинить как бы непринуждённо перевести разговор к Этьену.

— Прочти ещё раз. Только сделай смешной голос! Тот фальшивый французский, на котором ты заказала кафи крэм в том новом местечке с Сент-Клером.

Я действительно говорю с ужасным акцентом, но хватаюсь за предоставленную возможность.

— Знаешь, меня, эм, кое-что беспокоит. — Я понимаю, что у меня просто неоновыми буквами горит «Я! ЛЮБЛЮ! ЭТЬЕНА!», но всё равно продолжаю: — Почему они с Элли до сих пор вместе? Они ведь почти не видятся. Так?

Мэр замирает, оборачивается и… я попалась. Она знает, что я тоже в него влюблена.

Однако затем я понимаю, как она борется с ответом: она переживает ту же драму, что и я. Она даже не заметила мой странный тон.

— Да. — Она медленно опускается на пол. — Но всё не так просто. Они были вместе целую вечность. Как старая супружеская пара. И к тому же они оба… осторожные.

— Осторожные?

— Да. Ты понимаешь, о чём я. Сент-Клер не решится изменить свою жизнь, и Элли такая же. Она целую вечность выбирала университет, а в конце остановила выбор на соседнем квартале. Я не хочу сказать, что Парсонс не престижный университет, ничего такого, но она выбрала его, только потому что он рядом. И теперь, после случившегося с мамой Сент-Клера, мне кажется, он боится потерять кого-то ещё. К тому же, Элли не собирается разрывать отношения, пока у его матери рак. Даже если эти отношения уже нездоровые.

Я щёлкаю по кнопке на ручке.Щёлк, щёлк, щёлк, щёлк.

— Думаешь, они несчастливы?

Она вздыхает.

— Не несчастны, но и… счастливыми их не назовёшь. Довольно-таки счастливы, наверное. В моих словах хоть есть смысл?

Есть. И это я ненавижу. Щёлк, щёлк, щёлк, щёлк.

Я это к тому, что не могу поговорить с ним, потому что рискую нашей дружбой. Я должна вести себя, словно ничего не изменилось, что я отношусь к нему также, как к Джошу. Который, на следующий день, совершенно не слушает лекцию по истории уже миллиардный раз подряд. Он прячет на коленях графический роман Крэйга Томсона «Прощай, Чанки Ройс» и что-то рисует в альбоме. Он делает записи, но только не о штурме Бастилии.

Джош и Рашми снова поцапались за обедом. Никого больше не волнуют прогулы Этьена, но Джош отлынивает от занятий с пугающей частотой. Он перестал делать домашку. И чем сильнее давит Рашми, тем сильнее он на неё огрызается.

Профессор Хансен расхаживает перед учительским столом. Это коренастый мужчина в очках с толстыми стёклами и жиденькими волосами, которые разлетаются в стороны всякий раз, как он стучит по столу, требуя внимания класса. Он рассказывает нам о грязной части истории и никогда не заставляет зубрить даты. Я понимаю, почему Этьен любит историю, ведь такой классный учитель преподавал у него целых четыре года.

Хотелось бы мне не сводить все темы к Этьену.

Рассматриваю сидящих передо мной одиннадцатиклассников и понимаю, что не я одна заложница гормонов. Эмили Мидлстоун наклонилась поднять ластик, а Майк Рейнард пялится в её декольте. Ничего себе. Только вот Эмили сохнет по лучшему другу Майка, Дэйву. Ластик Эмили обронила специально, но Дэйву всё равно. Он внимательно слушает рассказ профессора.

Дэйв замечает мой взгляд и оживляется. Тут же отворачиваюсь. Эмили просверливает меня взглядом, но я вежливо улыбаюсь в ответ. Она вернулась в школу с мелированным локоном. Покрасилась в блондинку, а локон сделала розовым, как у меня. Почти.

Профессор Хансен описывает подробности казни Марии Антуанетты. Не могу сосредоточиться. Мы с Этьеном идём в кино после занятий. Джош и Рашми идут вместе с нами, а Мер нужно на тренировку; счёт этой недели до сих пор остаётся в мою пользу: 4:1. Учитель бьёт по очередной парте, и рыжая слева от меня подпрыгивает и роняет бумаги.

Наклоняюсь помочь ей, и, к моему удивлению, обнаруживаю целую страницу, изрисованную знакомой татуировкой в виде черепа. Поражённо поднимаю взгляд. Лицо рыжей под цвет её волос. Оглядываюсь на Джоша и поднимаю бровь. Её глаза становятся огромными от ужаса, но я качаю головой и улыбаюсь. Не расскажу.

Как её зовут? Айла. Айла Мартин. Она живёт на моём этаже, но девочка такая тихоня, что я часто забываю о её существовании. Ей стоит быть активней, если ей нравится Джош. Они оба такие стеснительные. Жалко, а из них бы получилась милая пара. Возможно, не такая вздорная как с Рашми. Почему правильные люди никогда вместе не сходятся? Почему люди боятся разорвать отношения, даже если они ведут в никуда?

Продолжаю размышлять об этом, когда мы с Этьеном стоим на первом этаже у комнаты Джоша, ожидая, когда он будет готов идти в кино. Этьен прижимает ухо к двери, а затем отпрыгивает, словно его обожгло.

— В чём дело?

Он морщится.

— Они снова.

Я иду за ним на улицу.

— Там Рашми?

—Они сексом занимаются, — прямо говорит он. — Лучше им не мешать.

Я рада, что он идёт впереди и не видит моего лица. Не то чтобы я готова спать с кем-то — я не готова — но между нами до сих пор дурацкая стена. Я всегда знала о ней. Cнова думаю об Этьене и Элли. Он ласкает кончиками пальцев её обнажённое плечо. Её губы касаются его горла. Прекрати думать об этом, Анна.

Прекрати, прекрати, ПРЕКРАТИ.

Перевожу разговор на его маму. Она закончила лечиться, но мы узнаем, выздоровела ли она окончательно только в марте. Докторам нужно подождать, когда её организм полностью очистится от радиации, и только потом они смогут провести тесты. Этьен застрял между беспокойством и надеждой, но я направляю его в сторону надежды, когда это возможно.

Сегодня ей хорошо и ему тоже. Он рассказывает мне об её лекарствах, но я слушаю вполуха, так как любуюсь его профилем. Вспоминаю День благодарения. Это силуэт тех же ресниц, носа, что и в темноте моей спальни.