Чтение онлайн

— Откуда ты можешь знать? — спросила она.

— Ва! Знаю! — Ута даже немного рассердилась. — Вижу! То ли мой дар стал сильнее, то ли… — Ута задумалась.

— То ли что? — переспросила Аник.

— Может быть, я смогла это сделать из-за того, что мы с тобой поменялись кровью… Ну, тогда, помнишь?

— Посестрились?

— Ну да, — Ута сморщила лоб. — Я же тебе говорила, что на себе могу залечить любую царапину практически мгновенно. На других раньше не получалось… А потом получилось с твоей царапиной. Ты с отцом — вы ведь одной крови, то есть его кровь есть в тебе, и я из-за этого могла почувствовать его боль, почувствовала, почти как свою. И издалека. Я была в библиотеке…

Ута рассказала, как все было, потом, слово за слово, про все, что случилось с ней за эти дни. В том числе и про молодого князя Тиграна, и про отца Иллария, и про Луку, которого, кстати, встретила нынче утром возле библиотеки — Лука посмотрел на Уту странным беспокойным взглядом, потом глупо улыбнулся и покраснел.

Аник больше всего взволновало известие о том, что князь Тигран хочет на ней жениться.

— Этот напыщенный усатый кот? Этот дурак? Этот хвастун?

— Князь Варгиз тебя не отдаст за него, ты же слышала.

Девушки обсудили слова князя Варгиза. «Гнилой род» — это было непонятно, но хотя бы соответствовало их мнению о единственном известном им представителе рода Варги, князе Тигране. А вот что значит: «вина Варгизов»?

— Может, они когда-то откололись от нашего рода? — задумчиво произнесла Аник. — И имя похоже — Варгизы, Варги… Они появились, насколько я помню, во времена междоусобицы. Первый Варги женился на дочери Киркоса из рода Макроча, род Макроча потом переселили в Дан, после усобицы, а Варги остался в Айкастане… А еще говорят, что у них крепкое семя, еще ни одна женщина не родила ни одному из Варги дочь.

— Вэ, — не поверила Ута. — За триста лет хоть одна, да родилась…

Когда зазвонили к вечерне, пришла княжна Астмик в сопровождении незнакомой Уте белицы и монаха.

— Брат Епифан, целитель из монастыря Святого Саркиса, — представила княжна Астмик монаха. — И сестра Русудан, она опытная сиделка. Ты можешь не бояться оставить своего больного на их попечение, Ута. Да и тебе, дочь Варгиза, не мешало бы отдохнуть, помыться, поесть…

Глаза Аник снова наполнились слезами.

— Мы ели, нам приносили сюда, — сказала она жалобно. — Мы сможем опять поесть здесь. Правда же, Ута? И ночевать мы сможем тут, ведь правда?

Княжна Астмик покачала головой.

— Аник, твой отец будет нуждаться в твоей помощи, когда ему станет легче. Не дело изнурять себя прежде времени. Этим ты ему не поможешь. А Уту просил прийти отец Варпет…

— Католикос? — Аник удивленно оглянулась на подругу. — Зачем?

Ута догадывалась, зачем. Должно быть, опять будут испытывать ее твердость в вере, дабы убедиться, что дар ее — не от нечистого. Но говорить об этом в присутствии посторонних не хотелось.

Аник нехотя согласилась уйти. Астмик и ей предоставила комнату в своих покоях; у матери же Проклеи было в Твердыне собственное помещение.

Отец Варпет ждал Уту в своей приемной.

У двери Ута столкнулась с отцом Илларием, вежливо с ней поздоровавшимся, и с Лукой, снова поглядевшим на нее взглядом побитой собаки.

Приемная католикоса ничем не напоминала маленькую захламленную комнатку, где принимала своих посетителей мать Проклея, настоятельница обители святой Шушан.

Здесь было просторно и строго.

На окнах тяжелые занавесы, еще не опущенные, на стене икона святого Саркиса с одиноко горящей перед ней свечой. Стол — большой, пустой, только чернильница с пером и поднос с песком, чтобы промокать написанное. И ни одной бумажки, ни клочка пергамента.

Худой монах, опустив глаза, скользнул мимо Уты, вышел, тихо притворив за собой дверь.

Уте показалось, что в комнате никого нет.

Она сделала маленький осторожный шаг вперед, к столу.

Легкий шорох заставил ее оглянуться.

Отец Варпет сидел в кресле в углу комнаты, терявшемся в тени вечерних сумерек. Рядом с ним стоял столик с раскрытой книгой. Вряд ли он мог читать ее — в комнате было слишком темно.

Перед креслом стояла низенькая скамеечка, отец Варпет жестом указал на нее Уте, приглашая присесть.

— Я много слышал о тебе, девица из шаваб, — сказал он, разглядывая Уту, скромно присевшую на скамеечку и сложившую руки на коленях. — Я думал, врут легенды, повествующие о твоих чудесах. Однако то, чему я стал свидетелем ныне… Я принял постриг в монастыре святого Саркиса, и, хотя так и не стал целителем, кое-что понимаю в лекарском деле. Ты действительно вернула сегодня жизнь умирающему, Ута, дочь Волофа.

Ута смутилась. Она мало чего боялась, но католикоса робела.

— Прежде я такого не делала, отец Варпет, правда… Я лечила, да, но обычным способом, при помощи лекарств, трав и растираний. А сегодня — я сама не знаю, как это получилось!

— Молилась ли ты о Божьей помощи в ту минуту? — строго спросил отец Варпет? — Молилась ли ты о том, чтобы больному было ниспослано исцеление?

— Я? — Ута на мгновение задумалась, вспоминая ужас, с которым она увидела больное сердце князя Варгиза, свою досаду на то, что тут она ничем не может помочь, и горечь от того, что спешка была напрасной, что князь Варгиз вот-вот умрет…

— Нет, — покачала она головой. — Я так торопилась к князю Варгизу, что позабыла о молитве, хотя отец Константин и предупреждал о необходимости помолиться перед тем, как приступать к целительству. Но он не велел молиться об исцелении, а только о твердости руки и чтобы не ошибиться в лечении… А тут — мне казалось, что я уже не успела. А потом оно как-то… сделалось.

— Само собой? — строго спросил отец Варпет.

Ута опустила глаза.

— Веришь ли, отец Варпет, я сама не знаю, как это получилось.

Уте не хотелось рассказывать католикосу о своем даре. Почему-то ей казалось правильным сохранить это в тайне. А ведь прежде она не стеснялась о нем говорить, не хвасталась, конечно, но и не скрывала. Правда, тогда ее соплеменники еще не считали ее ведьмой.

— Жаль, жаль… — отец Варпет покачал головой и задумался. — Я надеялся, что ты можешь научить такому наших братьев из монастыря. Но раз ты сама не знаешь, как…Я надеюсь, ты веришь в Бога, Ута, дочь Волофа?

— Да, конечно, — сказала Ута слегка испуганно. «Начинается!» — подумала она, и, быстро перекрестившись, протарабанила символ веры — на своем родном языке, конечно.

Отец Варпет отмахнулся:

— Я верю тебе, верю, и вовсе не обязательно произносить здесь свои неблагозвучные молитвы. Приближенный князя Варгиза рассказал мне кое-что о тебе, и что тебя в твоем родном селении называют ведьмой. Но я не вижу в тебе зла, девица.

Ута, вспыхнув, опустила глаза.

— Ты будешь принята в семью князя Варгиза, официально удочерена им. Ты не будешь именоваться «дочь Варгиза», но «дочь князя из рода Варгизов» — так хотел князь Варгиз защитить тебя от твоих соплеменников, по словам его приближенного. Со смертью князя Варгиза ты перейдешь под опеку верховного князя, до тех пор, пока он не найдет тебе мужа. Или, может быть, ты найдешь себе мужа сама?