Чтение онлайн

В шоке от происходящего медленно обращаю на женщину свой взгляд. Медсестра улыбается, а бровь ее многозначительно поднимается вверх.

Мое бедное тело сжалось от страха — я невероятно боюсь эту женщину. Боюсь ее сильнее, чем кого-либо в своей жизни.

— Да, — сказала я. Мои губы дрожат.

— Да, мисс Миллер, — властно поправила она.

В мышцах невероятное напряжение. Сознание напугано.

— Да, мисс Миллер, — покорно говорю я.

— Завтра перед завтраком жду тебя в процедурном кабинете.

— Да… мисс Миллер.

Удовлетворенно кивнув, женщина дает знак санитару поднять меня. Я едва держусь на ногах. Меня приволокли обратно в палату и усадили на кровать.

Обнимаю себя руками, остро нуждаясь в защите. Будь Джон рядом, он бы не позволил со мной такому случиться. Я знаю это.

Но от этого легче не становится. Это уже случилось со мной, и в моем сознании что-то поломалось. Теперь я знаю, завтра, едва заслышав слово «завтрак», я влечу в процедурный кабинет, отдав честь по стойке смирно, если потребуется.

Голова кругом, но не от мыслей. Рукой осторожно касаюсь рассеченного лба, на пальцах остался алый след. Зеркала в палате нет, в уборной помню, тоже нет. Неужели увидеть собственное отражение для меня теперь — непозволительная роскошь?

Когда захотела выйти из палаты, вдруг поймала себя на мысли, что боюсь это сделать. Теперь понимаю, почему большинство пациентов замкнуты в себе и передвигаются по коридорам с опущенным взглядом. Но вот одна из нас чувствует себя вполне комфортно. Почему?

Женщину в синем пеньюаре я нашла в комнате отдыха. Та растянулась на диване, безнаказанно выдыхая в окно облако сигаретного дыма. Взгляд сапфировых глаз спокойный и безразличный. Ей будто до лампочки, где она находится и все, что происходит вокруг.

Подхожу к ней ближе. Когда женщина убедилась, что я направляюсь именно к ней, лениво обращает ко мне взор, и я молча сажусь рядом.

— Тебе позволяют курить здесь? — почти шепотом спрашиваю я.

Взгляд женщины мельком пробежался по моему лицу, но надолго задержался на ране чуть выше виска.

— Когда спишь с лечащим врачом, тебе многое позволено.

Удивленно приподняв бровь, уставилась на нее.

— Осуждаешь меня? — тем же тоном спрашивает она.

— А я могу?

Губы женщины изогнулись в ленивой улыбке, изящно выгибает шею и взглядом указывает на группу женщин в дальнем углу. Среди них были те, что наградили меня недобрым взглядом в столовой. Они смотрят на нас и перешептываются.

— Они осуждают, — говорит женщина в синем пеньюаре, насмешливо помахав им рукой. Некоторые из них сразу отворачиваются. — Ты пока хорошо выглядишь, — говорит она мне. — Так что мой тебе совет: когда твой врач захочет тебя, не упрямься слишком долго, и тогда твоя жизнь станет сносной.

Хмурю брови, а женщина ухмыльнулась:

— Просто совет, а поступай как знаешь.

— Я не задержусь здесь, — сказала я, а в ответ слышу грустный смешок.

Женщина протяжно затягивается и на выдохе говорит:

— Я здесь уже год, и за это время больницу не покинули даже те, кого вывезли ногами вперед, — подразумевает она местное кладбище. Смотрит на меня. — Тебя ведь муж сюда привел. Что натворила?

— Предложила развод.

Женщина громко рассмеялась. Санитар обратил на нас волчий взгляд, но быстро вернулся в исходное состояние.

— Когда Дориан разбогател, решил, что я ему больше не нужна. Привез меня сюда и получил развод. Тихо.

«Закон допускает развод, если болезнь супруга обременяет жизнь другого…», — вспомнилось мне.

— Когда мы становимся не нужны, нас привозят сюда. Врачи ставят диагноз и запирают здесь навсегда, — ее взгляд метнулся к женщине, что сидит за шахматной доской. Глаза той женщины пусты и безжизненны. — Бетти. Ее привез муж. Получил развод и женился на девчонке только из колледжа. Бетти — моя первая подруга здесь. После завтрака мы начинали день с игры в шахматы, много говорили о том, что совсем скоро нас выпишут, потому что мы здоровы, но время идет, а мы все здесь… А это Нора, — указывает на женщину, прислоненную лбом к стене и бормочущей что-то себе под нос. — Моя вторая подруга.

— Давно? — не скрывая ужаса, спрашиваю я.

— Шесть месяцев.

— Но она явно нездорова, — опешила я.

— После электрошоковой терапии с тобой будет то же самое, — затягивается, выразительно уставившись на мой рассеченный лоб. — Так что веди себя смирно.

Наступила долгая пауза. Будто время остановилось и я наконец изрекла:

— Анна Стоун.

— Ева Нельсон, — лениво смахнув пепел в пепельницу, смотрит прямо перед собой. — Надеюсь, ты продержишься дольше моих первых подруг, Анна Стоун.

Когда меня отвели в кабинет лечащего врача, была удивлена тем, что им оказался молодой доктор.

— Меня зовут Клайд Коллинс. Присаживайтесь, миссис Стоун, — с любопытством рассмотрев меня, мужчина показывает на стул напротив своего стола.

У доктора Коллинса глубокие синие глаза, белая кожа и темные волнистые волосы. Поверх синей рубашки накинут белый халат. Расслышав его приятный бархатный голос, прихожу к выводу, что передо мной мужчина не старше тридцати.

Нерешительно прохожу по скрипучему деревянному полу и сажусь на стул. Осторожно осматриваюсь по сторонам: маленький кабинет с голубыми стенами, большое окно. В дальнем углу комнаты шкаф — в нем очень много книг. Несколько толстых томов в красных и зеленых переплетах лежат на письменном столе доктора.

Стоит полдень. В кабинете очень светло.

Пока я осматриваюсь, мистер Коллинс просматривает папку с личным делом.

— Здесь сказано, что вы упали в душевой, — резко поднимает от бумаг глаза и показывает на мой рассеченный лоб. — Как вы себя чувствуете?

Припомнив болезненный удар о стену, поджимаю губы и говорю:

— Хорошо.

— В больнице вам комфортно?

— Сносно.

— Вас что-то беспокоит? — спрашивает Клайд Коллинс. У доктора доверительный взгляд.

— Меня поливали из шланга и проводили осмотр в спартанских условиях, — сухо замечаю я. — Комфорта мало.

— Вы оказали сопротивление персоналу, такие условия — вынужденная мера.

— Унизительная.

— Но это позади, а сейчас с вами хорошо обращаются?

— Да, — не сразу отвечаю я, благоразумно решив, что некоторые подробности лучше опустить.

— Давайте приступим, миссис Стоун. Расскажите немного о себе, — облокотившись о спинку кресла, предлагает он.

Не сразу, я заговорила:

— Анна Стоун. 28 февраля 1933 года рождения. Окончила старшую школу Илсити. Поступила в колледж искусств. Имела неосторожность выйти замуж за обиженного неудачника, и теперь я здесь.