Чтение онлайн

Неприятности начались с того момента, как следящий отказался выпускать его из дома до прихода Адольфа. Будто у него или заносчивого болотного тролля есть на это право? Да кто они такие, чтобы что-то запрещать герцогу Нарайскому? Пришлось изворачиваться, хитрить, совершенно неподобающим аристократу образом, и как ни печально, подло вырубать своего охранника. Дальше тоже все пошло не по плану: Стикур предполагал, что имя герцога Нарайского, хоть что-нибудь стоит, оказалось, что нет. Для этих людей слово "закон" просто не существует. Как только Лайтнинг мог существовать в подобном обществе столько лет? Это стая, в которой выживает лишь сильнейший, впрочем, и высшее общество – такая же стая. Только вот Стик привык быть одним из вожаков, которого боялись и уважали. Демонстрация силы давно уже была не нужна, обычно хватало имени и слов, но не здесь. Его скрутили, словно подзаборную шавку, не обращая внимания на предъявленные регалии и обещания расправы и утащили в подвал дома. Только тогда парень понял, насколько все серьезно, выпускать обратно его не собирались. Поэтому охранников Дениса и не волновал его статус, хоть герцог, хоть граф, хоть сам Корвин Арм-Дамашский – без разницы. Нет человека – нет проблемы.

Стикур осторожно приоткрыл заплывшие глаза и попытался сфокусировать взгляд хоть на чем-нибудь. Не получилось, то ли в камере было слишком темно, то ли опухшие веки не хотели приподниматься. Связанных над головой рук, герцог практически не чувствовал, только какой-то жуткий огненный сгусток от локтей, к тому месту, где по идее должны быть запястья и кисти. Все тело болело, значит по крайне мере, было живо. Били Стика долго и со вкусом, потом, кажется, не только били, но подробности истязаний он не запомнил. В память врезалось только надменное лицо Дениса, огонь и обещание, что он, Стикур, еще будет кричать и молить о пощаде. Герцог только плюнул в нахальную физиономию, не подозревая, насколько бывший жених рыжей прав. Ненавидя себя за слабость, Стик орал и просил о пощаде, а потом привели Олю и заставили смотреть. От этого унижение было значительно более сильным. Он закрыл глаза, чтобы не видеть ее лица, только вот мольбы и обещания сделать все, ради его спасения были слышны. Уши заткнуть возможность не подвернулась.

Это он должен был ее вытащить, а не она обещать своему жениху всякие мерзости. Впрочем, Денис на причитания Оли обращал мало внимания, заявив, что и так получит все сполна. И пытки возобновились, время и пространство перестало существовать, остались только боль и отчаяние. "Только бы быстрее умереть, – крутилось в голове, – быстрее бы все эти мучения закончились". Невозможно терпеть, горло дерет от крика. Кажется, голос пропал совсем, по крайней мере, вместо вопля вырывался лишь хрип. И уже все равно, что больше не будет ничего. Не имеет значения, что Ольга останется здесь. Стало безразлично, что с ней случится. Главное, чтобы боль отступила. Наверное, он слишком слаб, он не может вынести. Не хочет терпеть. Кажется, он обещал, что отдаст все состояние в обмен на прекращения пыток, и Денис со смехом согласился, но боль не прекратилась. Палач с усмешкой сказал, что вернется к этому вопросу чуть позже, чтобы у Стика не возникло соблазна, что-либо утаить.

Потом, он, кажется, отключился и очнулся в тишине и темноте. Не было ни мучителей, ни Оли. Если увидеть девушку герцог уже не рассчитывал, то в том, что Денис вернется, не сомневался. "Может меня найдут? – тоскливая надежда попыталась просочиться в сердце, но голос разума тут же невозмутимо ответил. – А кто? Тебя всегда готовы были прикрыть твои солдаты, которым сейчас никто не отдаст приказ. Дир – его нет в живых и Дерри – о его судьбе не известно. Ты – один, и никому не нужен, ты сдохнешь здесь, тогда когда этого захочет Денис. Ты ничто, слабая жалкая тварь, стонущая от боли и вымаливающая пощаду!"

Когда с грохотом открылась дверь в камеру, Стикур даже не повернул голову. Зачем? Смысл?

– Стик? – голос Оли казался невозможным диким сном. Обманом. Поэтому парень плотнее прикрыл глаза, не желая расставаться с иллюзией. – Эй, очнись! Очнись, мы сейчас тебя освободим.

Слова трудно доходили да ушедшего в глухую защиту сознания. Молодой человек испуганно дернулся в сторону, когда чьи-то руки коснулись изувеченного лица. Все это – сон, не правда.

– Быстрее, – еще один голос герцог не смог узнать. Он тоже был женским, но незнакомым. Сильным и властным. – Скорее снимай его. Ключ-то подходит?

– Вроде бы? – герцог сквозь мутнеющее сознание отметил, что Оля плачет. По крайней мере, всхлипывания были значительно внятнее, нежели речь.

– Чего тогда медлишь, открывай, быстрее, ты, что не видишь, в каком он состоянии? Чем быстрее мы его отсюда заберем, тем для него же лучше. Торопись!

– Не могу, его руки… да и вообще, он не сможет стоять! – всхлипывания переросли в рев.

– Открывай быстрее, кому сказано, – говорившая злилась, Стиркур испуганно сжался, ощутив холодную ярость. Страх сковал мышцы, а потом снова вернулась боль. Такая сильная и яркая, что герцог потерял сознание и осел на пол. Он уже не чувствовал, как его падающего подхватили не человечески сильные руки.

– Хватит ныть, – буркнула Льрисса, с трудом взваливая себе на плечи, тяжелое окровавленное тело. – Ноющая подружка светловолосой принцесски, раздражала, пожалуй, даже сильнее, нежели сама Анет. Нашла на свою голову мразь. С каким удовольствием Льрисса разорвала на куски этого мерзавца, оттащив от слабо сопротивляющейся жертвы. Даже кровь пить не стала – побрезговала. И зря, теперь вид открытых ран герцога выводил из себя, и настроение портилось. Истерзанный парень был красив, беспомощен и весь в крови – все, что может желать вампир. Такому соблазну сопротивляться очень сложно. В коридоре практически не осталось сообщников Дениса, а те, что были, стремились как можно быстрее уволочь ценности и картины из дома бывшего хозяина и незаметно сбежать, смешавшись с людьми Адольфа. Как только стало понятно, что Денис мертв, его люди прекратили сопротивление. Они были наемниками и, когда погиб их наниматель, предпочли смотаться, как крысы с тонущего корабля.

– Каркалы! – закричал Дерри с противоположного конца коридора и, оттеснив рыдающую Ольгу к стене, подхватил Стикура. Льрисса облегченно отскочила в сторону. – Ты чего? – не понял Лайтнинг, наблюдая за странным поведением вампирши. – Я думал, ты поможешь мне дотащить его до выхода.

– Раниона попроси, – шепнула Льрисса, отступая к стене. – Тут слишком много крови. Инстинкт охотника заставляет меня напасть на самую ближнюю и самую слабую жертву.

– Как? – пискнула рыжеволосая гаремная красавица и на ее заплаканном лице неожиданно появилась хищное, нечеловеческое выражение.

– Да, что б их! – подумала Льриса восхищенно, – Что рыжая девица, что подружка, зареванные тихие принцесски до поры до времени, а чуть что – фурии. Только вот это "чуть что" почему-то происходит после времени. Зачем, спрашивается, эта девчонка терпела издевательства Дениса? Сама бы с ним справилась! Ненавижу хищных принцессок, – заключила Льрисса. – Вот такие мужикам и нравятся. – Вслух правда вампирша этого говорить не стала, незачем наживать себе врагов? Она просто попыталась успокоить девушку. – Это инстинкт. Животное, мне просто нельзя его тащить, а так я сдержусь. Не переживай, давай лучше двигать отсюда. Гадкое место.

– Прости, – Оля успокоилась и всхлипнула, двинувшись за Дерри и Ранионом. На душе было погано, из-за нее у всех такие неприятности. Она никогда себе не сможет простить, что такое случилось со Стиком. Только бы он остался жив. Свои несколько ссадин и порезов казались незначительными. Девушка непроизвольно всхлипнула еще раз, и вытерла мокрые щеки рукой.

– Успокойся, – низкий голос вампирши, которая первая успела на помощь и убила Дениса, внушал неясное беспокойство и уж никак не успокаивал.

– Не могу, из-за моей глупости совершилось…

– Все мы делаем ошибки, главное – извлечь правильные уроки и не повторять.

– Нет, такую ошибку простить нельзя.

– Конечно, нельзя, – согласилась вампирша. – Тем больше вероятность, что в следующий раз ты на эти же грабли не наступишь. А по поводу герцога, не вини себя. Он тоже совершил ошибку и значительно большую, нежели ты. Он недооценил врага.

– Он пытался спасти меня.

– Да, но его самомнение и гордыня помешали трезво оценить ситуацию. В результате он сам серьезно покалечен, ты чудом осталась жива. Опоздай мы на несколько часов, все было бы значительно печальнее. А если бы он дождался нашего появления, тогда никто бы не пострадал.