Анна Шелкова
Шрифт:
Незаметно пролетели годы, закончила Анна институт, обрела жизненный опыт. С трёхлетней дочерью поехала домой, где надо было начинать всё заново…
Глава 4
…После возвращения из Ярославля прошло пять лет. Все эти годы Анна Севостьяновна Шелкова работала сначала в школе-интернате, потом перешла учителем географии в родную школу села Дамишино. Её дочь Мила тогда уже училась в третьем классе.
Однажды в районной газете «Маяк» Анна Севостьяновна прочитала о себе короткую заметку, которую написала бывшая выпускница, признававшаяся, что благодаря Шелковой, она полюбила географию. А до этого она считала её предмет неинтересным, пока не пришла в класс новая молодая учительница, которая так занимательно объясняла окружающий мир, что сразу всё становилось понятным и хотелось знать ещё больше. Причём каждый раз уроки проходили довольно увлекательно и неповторимо, что хотелось слушать учительницу ещё и ещё. И оказывается вся окружающая нас жизнь, без глубоких знаний географии намного обедняется…
Поначалу, как только переступила порог родной школы, Анна Севостьяновна почувствовала себя вовсе не учительницей, а прежней ученицей. К тому же в школе ещё продолжали работать многие учителя, которые учили Анну Севостьяновну. Правда, её любимая, бесконечно дорогая учительница по литературе Надежда Ивановна Скворцова, уже вышла на пенсию. Иногда она приходила в школу подменить заболевшего учителя. Вот тогда некоторое время она испытывала перед ней свою вину, которую, впрочем, по-прежнему любила.
Со временем, глядя на учащихся средних и старших классов, Анна Севостъяновна, вскоре стала ощущать себя вполне зрелой, умудрённой жизнью. Ведь между ними лежала ощутимая возрастная дистанция, и прежней, наивной Ани уже не было. За эти долгие годы она приобрела педагогический опыт, прошла суровые испытания через одиночество, став матерью, у неё растёт умница и красавица дочь Мила. Хотя в то время ей было всего четыре годика…
В дальнейшем она настолько увлеклась педагогикой, изучая классиков Макаренко, Ушинского, и настолько сроднилась с учительским коллективом, что уже без школьной атмосферы другой себе жизни не представляла. О личной неустроенной судьбе даже некогда было думать, вся без остатка уйдя в свою работу, отдавая много времени классному руководству. Анна Севостьяновна неизменно интересовалась успеваемостью всех учащихся не только по своему предмету, но и по остальным. При этом ей было не безразлично то, как учащиеся ведут себя вне школы, ходила по домам, смотрела, как они живут, чем увлечены. Во-первых, Шелкова хотела знать, почему её подопечные отставали по тем или иным предметам, что им мешает успевать по всем: отсутствие желания учиться или у них так и не пробудили интерес к познаниям? Во-вторых, она изучала природные задатки и склонности учащихся, что порой было очень сложно определить, насколько они ленивы или способны. А иной раз даже и это было невозможно понять, так как ребята учились как бы по инерции, практически не ведая, что бы они хотели добиться в жизни? Далеко не многие мечтали стать лётчиками и космонавтами, агрономами и инженерами, учителями и комбайнёрами, или доярками. Хотя в ту пору в сельской школе была весьма слабо развита профориентация, которая только нарождалась, да и то больше в городе, чего того настоятельно требовала жизнь. Но это придёт в школу значительно позже. А тогда Анна Севостьяновна много сил уделяла налаживанию связи с учащимися и родителями. Так постепенно вырабатывала свой стиль преподавания, применяя метод обратной связи. Без опыта, конечно, это давалось с большим трудом, который приходит как бы сам по себе в неустанном обогащении новыми знаниями. Она вовсе не гнушалась учиться у старших коллег, ведь в памяти ещё были свежи уроки Скворцовой, её пытливый ум и духовная не успокоенность, и как она пребывала в постоянном поиске…
С новым учебным годом надо было всё начинать как бы заново, словно впервые вошла в класс в качестве учителя. Заново вырабатывала необходимый тон, взгляд, манеру держаться перед учащимися. Переход от пройденного материала к новому, обязан вызывать у питомцев интригующий момент, настраивающий ребят к обострённому, любознательному восприятию, чтобы процесс познания доставлял им истинную радость и удовольствие. Придерживаться строго методики, значит, лишать себя творчества, включающего ребят в сотворчество, чтобы совместными усилиями познать то, что учителю давно известно, тогда как учащемуся должно открываться по мере познания, словно новый материк мореплавателю…
Анна Севостьяновна мысленно на разные лады прокручивала в сознании новые уроки, словно репетировала, как ставящийся спектакль. А потом часто возвращалась к уже проведённым урокам, анализировала скрупулёзно каждый эпизод, что ей удалось сделать, а что не получилось, а в следующий раз старалась исправить допущенные ошибки методического характера. Если, к примеру, учащиеся не все слушали то, как она объясняла новую тему, она полагала, что ещё недостаточно хорошо овладела техникой своего предмета…
Между прочим, в каждом классе молодой учительнице география давалась по-разному. В средних несколько легче, чем в старших. Порой, уроки походили, как личные открытия давно известного, но несколько с другой стороны, когда сама узнавала нечто новое к давно изученному, когда темы неожиданно углублялись и дополнялись творческими озарениями исключительно на интуитивном, а то и на подсознательном уровне, чего, собственно, невозможно переложить в полном объёме на прозаический язык…
Каждый удачный урок, разумеется, зависел ещё наряду от знания предмета, также и от настроя души. В такие дни, пониженный духовный тонус, Анна Севостьяновна поддерживала исключительно одним волевым усилием, чтобы при этом учащиеся не замечали её внутренних сбоев… Ведь надлежало учитывать ещё способность детей чутко подмечать самые незначительные перемены в настроении учительницы.
Анна Севостьяновна за невыученный материал ставила двойки учащимся, с огорчением в душе, так как полагала, что двойка – это оценка её труда. Но при этом она повторяла, что двойку при желании всегда можно исправить, зато упущенные, не усвоенные знания, намного трудней восполнять, когда запускается познавательный процесс. В той или иной мере, конечно, она уже знала способности каждого учащегося. Поэтому с родителями устанавливала тесные контакты, чтобы всемерно воздействовали на своих детей в соответствии с её замечаниями. Хотя село Дамишино было большим, однако все друг друга знали превосходно…
Шелкова в себе органично сочетала строгое и великодушное отношение исключительно ко всем детям, при этом никому не делая поблажек и снисхождений. Она неукоснительно требовала от учащихся соблюдения принципа безукоризненной порядочности, чего, конечно, далеко не все в равной мере разделяли и принимали на веру. На уроках она могла поговорить с ребятами на жизненно важные темы, касающиеся больше всего культуры личности и культуры общения. Ведь в то время в молодёжную среду уже проникали увлечения западной массовой культурой, уводившей в сторону от истинных, высоких духовных ценностей. Но особенно велико было влияние свободы любви, которая растлевала сознание молодёжи и она переплеталась с таким социальным явлением, как хиппи, пронизанное нигилистическими настроениями, и оно отрицало отечественную культуру…
В те времена школа находилась под идеологическим присмотром партии. И подраставшему поколению уделялось первостепенное внимание общества. Вот потому идеологическое и нравственное воспитание ставилось во главу всех знаний по всем предметам. Практически на всё накладывался идеологический флёр…
Этот диктат в сельских школах был не столь ощутим, как в городских, что объяснялось не только удалённостью от города сёл и деревень, но в какой-то степени аполитичностью сельских учителей, которые больше уделяли внимание учебному процессу, чем воспитанию. Но идеологическое и нравственное воспитание почему-то не входило в их прямые обязанности. А вот Анна Севостьяновна, в отличие от своих коллег, не отделяла воспитание от учёбы, вопреки сложившемуся в учительской среде ошибочному мнению. Считалось, если уделять много внимания нравственному воспитанию, то можно запустить программу. Хотя каждый учитель считал, что нравственность учителя неотделима от их предмета! Шелкова не видела большого различия между учебной программой и тем, что называется духовностью. Прежде всего, учитель должен активным отношением к жизни и личным поведением, подавать для подражания учащимся положительные примеры. Если сердце ко всему равнодушно, а ум детей спит, то это непосредственно влияет на успеваемость по всем предметам, в результате они инертны, пассивны и неразвиты интеллектуально. Надо отрывать детей от той среды, которая прививает ребятам вредные привычки и диктует отсталый образ жизни.
Чтобы этого не происходило, Анна Севостьяновна организовывала коллективные поездки в Днянск на Партизанскую поляну, в города соседних областей и литературные Мекки классиков словесности. В то время любовь к земле учащимся прививали участием в помощи родному колхозу в уборке урожая…
С первого года работы в школе Анна Севостьяновна подружилась с молодой учительницей биологии Валерией Александровной Соболевой, весёлой, общительной и компанейской. Она жила в Новозыркове. В плохую погоду Анна Севостьяновна оставляла коллегу у себя дома. Её родители охотно привечали дорогую гостью под своим кровом, вместе ужинали, пили чай, а то и что-то покрепче. Затем подруги уединялись, слушали пластинки с записями классической музыки, впрочем, не только…
– А всё-таки, Аня, скучно жить в селе без развлечений, – как-то сказала Валерия в один из таких вечеров. – Ты ещё молода, красива, нельзя без конца прозябать дома. Личной жизни у тебя нет. Давай пойдём куда-нибудь, хотя бы в ресторан? – предложила подруга.
– Знаешь, Валерия, мне скучать некогда. Учу дочку, сама занимаюсь, с удовольствием вожусь в огороде и по хозяйству. Родители вкалывают в колхозе, устают, а для меня – это полезная разминка. Это тебе, живущей в городе, кажется, что в селе люди прозябают бесцельно. И что же тогда называют целью и есть ли она вообще у кого, не считая линии партии? Отдохнуть, конечно, можно и в ресторане, но это пустое увлечение. Если оно повторяется часто, изо дня в день, то ум тупеет. Я больше года отработала официанткой и знаю ресторанную жизнь изнутри. Мужчины там все, как близнецы, одинаковы, умных и порядочных в своей жизни я встречала мало. Вот потому своим долгом считаю воспитать, нет, хотя бы немного повлиять на мужскую психологию, чтобы в юношеском возрасте мои ученики видели в девушке будущую женщину, видели её душу, а не только, как вещь для забавы. А таких было всегда большинство.