Анна. Роман в стихах
Шрифт:
и видишь -- всё сущее есмь: полтинник -- здоровье и разум,
полтинник -- дерьмо и болезнь, не розно, а вместе и сразу.
Рождённые в рабстве убьют, когда им свободу предложишь.
Им дорог немотный уют и вожжи из собственной кожи.
Какой Иоаннов псалом предрёк безобразное чудо?..
...за нищим российским столом -- иуды, иуды, иуды
едят. А над ними салют и Зависть -- основа недуга.
Сидят миллионы иуд и хитро целуют друг друга.
А дождь над Россией затих (на время) кровавый и водный.
Иисус Голубовича стих, пролейся на век несвободный!
И души взойдут до небес из почвы, усеянной нами,
и Зависть изыдет, как бес. И вновь изойдёт пацанами
земля оскудевших кровей, где вымерли все берендеи,
предел возрождённых церквей, провинция славной идеи.
29
Затем я решился посметь добавить к Нагорной Каденцу --
Душе, нисходящей к младенцу, сие нисхождение -- смерть.
Виновная в райской вине, грешившая там со стараньем,
Душа, умерев в вышине, спускается в тело страданья.
И где появляется? В чем? В какой предначертанной роли?
Чтоб край небосвода плечом царапать в античной неволе?
Мне кажутся божьи сыны баранами в стаде авгура.
И нет на плечах Тишины, а только -- культура, культура...
Учитель, я весел и сир, мне слово твоё -- не для слуха.
Но Ты не назвал Этот Мир вместилищем Мёртвого Духа.
Да, Ты об одном умолчал, жалея умерших на Небе...
И видится мне по ночам -- я песни слагаю в Эребе.
И вижу Тебя среди строк вдали от Кромешного Рая...
И снова я тут -- одинок, и снова я там -- умираю.
В молитве -- в вине и в войне шепчу безнадежные звуки --
Мария, на Той Стороне стань Матерью мне Не-На-Муки!
Мама Мария! Где я и где ты? Куда летят Наши Синие Птицы
и Золотые? С такой высоты о твердь земную легко разбиться.
30
Окончил я урок свой вящий и прихватил ещё неделю.
И дни эрасмией кровоточащей легко в молитвах полетели.
31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38
. . . . . . . . . . . . . . . . .
39. Тель-Авив.
На берегу Средиземного моря воспоминания о Каспийском