Анна. Роман в стихах
Шрифт:
его жестокость, позабытые могилы.
Он зарычал, завыл и взвился, и упал, как стяг.
О, как бы я хотел от мерзости своей освободиться так!
11
Затем пейзажи и натурщицы менялись.
Он с ними говорил, писал по их телам.
Он создавал их пол. Они совокуплялись
и уходили по хозяйственным делам.
Густой и тонкий лес. Без листьев. Это лето.
На первом плане ветки, пасторали на втором.
Индейцы по воде кораллового цвета
ведут в густых цветах сиреневый паром.
Вот бегемот плывёт в реке кровавой,
им управляет негритёнок веточкой оливы,
и голые купальщицы оравой
играют -- каждая с животным суетливым.
Там девочка с енотом, мать её с конём,
а вот старуха на бревне плывёт сосновом.
И всё так резко высвечено утром или днём,
так ярко отрезвляюще и ново.
И так естественна любовь свиньи с кротом,
как фонограмма с открывающимся ртом.
12
Он завершает полотно. Ему несут другое.
Воображения его бескрайние моря
переливаясь бликами, калейдоскоп творя,
снега Сибири плавят аравийским зноем.
И лица странные со знаками различных рас
являлись в образах Давида, Александра,
Веласкеса, Орфея и Менандра,
напоминая в чём-то каждого из нас.
Вино! как ты освобождаешь руки,