Чтение онлайн

Таким образом, 65% горожан не только отрицательно относятся к прошедшей в нашей стране приватизации, но и выступают за ее полный или частичный пересмотр. Столь же нетерпимо отношение москвичей к основным авторам и исполнителям данных реформ Е. Гайдару, А. Чубайсу, другим активным деятелям, проводившим социально-экономические реформы 1990-х годов (свободные цены и т. д.)… 33% относятся отрицательно, так как “они принесли России больше вреда, чем пользы”; 30% высказались резко отрицательно, считая, что “надо судить за их дела”» [76].

В обзоре результатов общероссийского исследования «Новая Россия: десять лет реформ», проведенного Институтом комплексных социальных исследований РАН под руководством М. К. Горшкова [77], говорится: «Проведение ваучерной приватизации в 1992-1993 годы» положительным событием назвали 6,8% опрошенных, а отрицательным 84,6%».

Изменение отношений собственности и устранение права на труд позволило работодателям резко снизить заработную плату. Это коснулось подавляющего большинства населения. В целом реальная заработная плата работников в России составила по сравнению с 1990 годом в 1999 году 35%, в 2000 — 42% и в 2001 году — 50,4%. Надо к тому же учесть, что сегодня средняя величина мало что говорит: львиную долю фонда зарплаты забирает себе новая номенклатура (менеджеры), которая в десятки раз прожорливее старой.

Так и произошло аномальное расслоение граждан по доходам. В СССР регулярный учет распределения по уровню доходов велся с 1956 года. Отношение между доходами самых богатых 10% населения и 10% самых бедных (фондовый коэффициент) поддерживалось в течение 30 лет в диапазоне 3-4, при этом доходы росли, и основная масса передвигалась в зону средних доходов. В ходе реформы с 1989 года стали быстро нарастать нетрудовые доходы. При резком снижении доли трудовых доходов фондовый коэффициент вырос в СССР до 4,5 в 1991 году, но уже к 1994 году подскочил в РФ до 15,1. 14 Сейчас он колеблется около уровня 16-16,5. Улучшение экономической конъюнктуры с высокими ценами на нефть и газ на мировом рынке не привело к смягчению социального расслоения по доходам.

Что такое расслоение было предусмотрено в доктрине реформ, показывает сама риторика власти, даже после ухода Ельцина. В.В. Путин говорит в Послании 2003 года: «Россия должна быть и будет страной с конкурентоспособной рыночной экономикой. Страной, где… экономические свободы позволяют людям честно работать, зарабатывать. Зарабатывать без страха и ограничений».

Но ведь «честно зарабатывать» и «зарабатывать без ограничений» — вещи несовместимые. Не может такого быть. Честность и есть нравственное и правовое ограничение дохода!

Р. Абрамович «заработал» к тому моменту за пять лет 12 млрд долларов. Считает ли В.В. Путин, что он «заработал» их честно? И можно ли столько «заработать», если права собственности всех граждан действительно были бы защищены? Никак нельзя, тут экономическая свобода входит в противоречие с законом сохранения материи. И как можно «зарабатывать без страха», если любое легальное получение дохода предполагает ответственность, а она не существует без санкций, т. е. без страха. Ну как, например, может «зарабатывать без страха и ограничений» врач? Ограничения и страх были отменены только ничтожной группе «избранных олигархами».

Доходы Абрамовича не заработок, а изъятие ресурсов из кладовых России, из народного хозяйства и карманов населения. И если государство допускает такие изъятия «без страха и ограничений», то ничего хорошего в этом нет, оно просто не выполняет своих функций даже «ночного сторожа».

В Послании 2004 года было сделано общее утверждение: «Никакого пересмотра фундаментальных принципов нашей политики не будет». Но как же в этом случае можно преодолеть бедность, если она порождена именно «фундаментальными принципами нашей политики»!

Вспомним элементарные положения. Бедность — социальный продукт классового общества. Таким было общество рабовладельческое, а потом капиталистическое. В сословном обществе люди были включены в разного рода общины, и бедность здесь носила совсем иной характер: она обычно представала в качестве общего бедствия, с которым и бороться надо было сообща. Мы ту бедность вообще мало знаем и маскируем ее сущность тем, что обозначаем словами из современного языка.

Во время реформы были отвергнуты советские критерии и принципы, и именно Запад был взят за образец «правильного» жизнеустройства, устраняющего ненавистную «уравниловку». Не будем вилять — отрицание уравниловки есть не что иное, как придание бедности законного характера.

Именно это произошло на Западе в ходе становления капитализма — и на уровне обыденных житейских обычаев и установок, и на уровне социальной философии. Как писал Ф. Бродель об изменении отношения к бедным, «эта буржуазная жестокость безмерно усилится в конце XVI века и еще более в XVII веке». Он приводит такую запись о порядках в европейских городах: «В XVI веке чужака — нищего лечат или кормят перед тем, как выгнать. В начале XVII века ему обривают голову. Позднее его бьют кнутом, а в конце века последним словом подавления стала ссылка его в каторжные работы» [94, с. 92].

Ведущие мыслители — экономисты либерального направления (А. Смит, Т. Мальтус, Д. Рикардо) считали, что бедность — неизбежное следствие превращения традиционного общества в индустриальное. Действительно, протестантская Реформация породила новое, неизвестное в традиционном обществе отношение к бедности как признаку отверженности («бедные неугодны Богу» — в отличие от православного взгляда «бедные близки к Господу»).

В середине XIX века важным основанием либеральной идеологии стал социал-дарвинизм. Он исходил из того, что бедность — закономерное явление, и она должна расти по мере того, как растет общественное производство. Кроме того, было принято, что бедность — проблема не социальная, а личная. Это индивидуальная судьба, предопределенная неспособностью конкретного человека побеждать в борьбе за существование. Идеолог социал-дарвинизма Г. Спенсер считал даже, что бедность играет положительную роль, будучи движущей силой развития личности. Идеолог неолиберализма Ф. фон Хайек также считал, что бедность — закономерное явление в человеческом обществе и необходима для общественного блага. Он призывал ограничить государственное участие в сокращении бедности и возложить ответственность за свою бедность на индивида.

Это отношение к бедным очень нравилось нашему экономисту из номенклатуры КПСС Е.Т. Гайдару. Он на этот счет теоретизирует: «Либеральные идеи в том виде, в котором они сформировались к концу XVIII века, предполагали акцент на свободу, равенство, самостоятельную ответственность за свою судьбу. Либеральное видение мира отвергало право человека на получение общественной помощи. В свободной стране каждый сам выбирает свое будущее, несет ответственность за свои успехи и неудачи» [87].

Таким образом, бедность в буржуазном обществе вызвана не недостатком материальных благ, она — целенаправленно и рационально созданный социальный механизм. В социальной реальности даже богатейших стран Запада бедность является обязательным элементом («структурная бедность»).

В обзоре 2003 года о положении в Нью-Йорке приведены такие сведения. На 1 января 2003 года 20,2% жителей Нью-Йорка имели доходы ниже федерального уровня бедности, еще 13% находились чуть выше этой черты. Один миллион жителей ежедневно получали суп в благотворительных столовых, но в 2001 году в этой помощи было отказано 350 тыс. нуждающихся (в том числе 85 тыс. детей), так как на них не хватило еды. В городе насчитывалось 38 тыс. бездомных и т. д. [86].

Традиционные культурные установки России исходили из того, что бедность есть порождение несправедливости и потому она — зло. Таков был и важный стереотип общественного сознания. Понимание бедности как зла, несправедливости, которую можно временно терпеть, но нельзя принимать как норму жизни, вовсе не является порождением советского строя. Напротив, советский строй — порождение этого взгляда на бедность.