Чтение онлайн

XXXIII. Затем, по прошествии малого времени ему явился в видении Господь наш Иисус Христос; держа правую руку господина его императора, которого тот велел убить, он обратился к нему с такими словами: «Василий, за что ты убил господина своего, императора Михаила?». Разбуженный этим, [Василий] осознал, что виновен в тяжком преступлении; быстро, однако, придя в себя, он задумался над тем, что теперь следует делать.

XXXIV. Обретя поддержку в том спасительном и действительно приятном обещании Господа, [переданном им] через пророка, согласно которому когда бы грешник ни раскаялся, он будет спасен, со слезами и стонами признал он себя грешником, виновным в пролитии крови невинного. Следуя доброму совету, он приобрел себе друзей богатством неправедным, дабы молитвы тех, кого он тешил здесь временными благами, спасли бы его от вечного пламени геенны [огненной]. К востоку же от дворца он построил церковь, - драгоценное и удивительное строение, - в честь князя высшего и небесного воинства архангела Михаила, которого греки называют архистратигом, то есть военачальником. Одни называют эту церковь Неа, то есть «Новая», другие - Эннеа, что на нашем языке значит «звучащая 9 раз», ибо во время службы церковных часов колокол бьет ровно 9 раз.

XXXV. Итак, на 2-й год после того, как Роман стал василеопатором, он, вызвав к себе знать, обратился к ней с такой речью: «Носители46 римского достоинства, то есть магистраты!47 Поскольку я не только стал василеопатором благодаря вашей воле, но и связан верностью святейшему императору благодаря родству с ЖОПА glaucopis, то есть зеленоглазой Еленой, полагаю, что достоин права обрести хоть какой-то знак императорского убранства, достоинство которого доставило бы мне уважение людей». Итак, народом было решено и постановлено всеми, чтобы, поскольку Роман -человек столь великих достоинств и дочь его leucolenon, то есть белорукая Елена, состоит в браке с императорским величеством, следует разрешить ему носить сапоги из красной кожи, как это подобает императорам. Но этого ему показалось мало. В самом деле, по прошествии года, когда власть его стала еще больше, он обратился к знати с новой речью: «Поскольку общим вашим решением было постановлено, чтобы я носил императорские сапоги, то я , перифанестати, то есть благороднейшие господа, поначалу воспринял это, как , аглаа апина, то есть драгоценный дар, оказанный мне милостью вашей власти; однако по более тщательному размышлению мне стало казаться, что я теперь поступаю по обычаю мимов и шутов, которые красят себя различными красками, дабы тем легче вызвать смех толпы. Я вызываю смех не только у других, но и у самого себя, когда ногами кажусь императором, головой же - простолюдином. Какая комедия, какой мим лучше?48. Так вот, или предоставьте мне корону, или заберите императорские сапоги, которые делают меня смешным в глазах людей». Из-за этих ли слов, или скорее из-за того, что силой власти превосходил он прочих, было принято единодушное решение, согласно которому он получил корону, не потеряв украшения в виде сапог. Никто не удивился его мудрости, но все от чистого сердца возблагодарили Бога, который униженных возвышает, узников разрешает, в руке которого чаша чистого вина, из которой он попеременно дарит то одного, то другого49.

XXXVI. Происходил же [Роман] из низкого, а именно из армянского, рода и даже в мыслях не допускал, что в будущем будет сидеть в царском дворце и держать императорский скипетр. Но что говорит пророк Анна? «Господь делает нищим и обогащает, унижает и возвышает, с земли поднимая бедняка и из тлена возвышая нищего, сажает рядом с вельможами и престол славы дает им в наследие. Ибо у Господа основания земли»50. Итак, да будет одному лишь бессмертному, незримому Богу честь и слава во веки веков, аминь.

XXXVII. Наконец Роман, став императором, сделал таковым также сына своего Христофора, которого имел еще до обретения императорского достоинства; после же обретения императорской власти жена родила ему сына по имени Стефан. Вскоре, опять забеременев, она родила ему еще одного, по имени Константин51. Сделав их всех императорами, он, вопреки праву и закону, подчинил своего государя Константина Порфирогенета своему первенцу Христофору; причем настолько явно, что во время is tin proeleusin, то есть общественных процессий, то ли в св. Софию и Влахерны, то ли в [храм] св. Апостолов, Роман и первенец его Христофор шли впереди, а Константин Порфирогенет и два прочих - следовали за ними. С каким негодованием воспринял это праведный судья, ясно указало последующее наказание. Ведь Христофор в скором времени умер. Итак, Константин Порфирогенет, занимаясь молитвами и чтением, полностью вверил себя Господу, добывая средства к жизни трудом своих рук. Так, он превосходно занимался , зографиан, то есть живописью.

XXXVIII. В это время Симеон Болгарский стал сильно утеснять Аргос. Тогда Роман, дав в жены его сыну Петру, который и сейчас еще жив, дочь своего сына Христофора, смирил его первоначальную ярость и привязал к себе посредством выгодного договора. Девушка же, сменив имя, была названа Ириной, - что значит «мир», - потому, что именно благодаря ей между болгарами и греками был заключен прочный мир52.

XXXIX. В те времена в Павии могущественными судьями были Вальперт и Гецо по прозвищу Эверард53. Причиной власти Вальперта было то, что он сделал своего сына Петра епископом в Комо, богатейшем городе, а дочь Розу - выдал замуж за пфальцграфа Гизельберта. Правда, к тому времени оба они уже умерли. Итак, весь народ в Тицине, то есть Павии, стекался к [Вальперту], разбирая у него свои тяжбы и жалобы. Наконец, упомянутый Гецо по прозвищу Эверард пользовался такой же, как и [Вальперт] властью, ибо был соединен с ним узами родства. Однако знатность свою [Гецо] запятнал дурными нравами. Ведь он был крайне честолюбив, жаден и завистлив, склонен к мятежу, часто нарушал законы и не исполнял божьих заповедей; впрочем, Бог не оставил это без наказания; чтобы не быть многословным, скажу, что он во всем был подобен Каталине54, ибо как тот пытался убить консула и защитника республики Марка Туллия Цицерона55, так этот стремился предать смерти короля Гуго. Ведь когда однажды король Гуго, не ожидая ничего дурного, пребывал с немногочисленной свитой в Павии, тот, устроив заговор, хотел напасть на него; но из-за того, что Вальперт, по натуре не такой жестокий, промедлил, замысел расстроился.

XL. Кроме того, сам король Гуго цветистыми и сладкими, как мед, речами отвратил их от этого безумного начинания. Ведь, узнав, что против него составлен заговор и что заговорщики собрались в доме у Вальперта, он через послов обратился к ним с такой речью: «Отчего вы, храбрые мужи, столь рьяно и внезапно восстаете против вашего господина, скорее вашего короля? Если случилось нечто вам неугодное, мы это исправим. Ведь за позднее исправление обычно не корят, особенно если не было допущено небрежности»56. Эти слова укротили пыл [заговорщиков]. Один только Гецо с прежним упрямством старался уговорить их сообща напасть на короля и предать его мучительной смерти. Однако волей Бога это его злое намерение не осуществилось. Послы же, вернувшись к королю, сообщили ему о том, что видели и слышали.

XLI. Итак, король Гуго, коварно сделав вид, будто не придает случившемуся никакого значения, покинул Павию и поспешил в отдаленное место; разослав послов и письма, он велел своим вассалам прибыть к нему. Среди них выделялся могущественный граф Самсон, который был злейшим врагом названного Гецо. Увидев короля, он сказал ему следующее: «Я вижу, что тебя действительно угнетают те тревожные и тягостные для тебя события57, что произошли в эти дни в городе; но если ты меня выслушаешь и сделаешь так, как я скажу, [мятежники] попадутся в собственные сети. Ведь другого, кто мог бы дать лучший совет, нежели я, найти нелегко; тебе самому, во всяком случае, никто не даст лучшего совета58. Одного лишь прошу: когда все они благодаря моему содействию будут схвачены, пусть Гецо со всем своим добром будет передан мне в руки». Услышав от короля, что тот будет ему отдан, Самсон продолжил: «Лев, епископ города Тицина, - не считается другом Вальперта и Гецо, ибо они всегда и во всем идут наперекор его воле. Вы знаете, что есть обычай, согласно которому лучшие граждане спешат за пределы города навстречу королю, который прибыл в Павию из других мест. Так вот, тайно поручите епископу закрыть все городские ворота и держать при себе ключи, когда вы в условленное время подойдете к Павии, а они выйдут вам навстречу из города, чтобы, когда мы начнем их хватать, они не могли ни бежать в город, ни ожидать оттуда подмоги». Так и вышло. Ведь когда король в условленное время подошел к Павии, а названные люди вышли ему навстречу, епископ охотно исполнил то, что ему было велено. Король, как то и советовал Самсон, приказал всех их схватить. Гецо тотчас же передали Самсону, ослепили и урезали язык, которым он порочил короля. О, как было бы славно, если бы он навсегда остался и слепым, и немым! Но увы! Хоть язык и был урезан, речи он не лишился; зато, согласно греческой басне, потеряв зрение, он продлил себе жизнь, которая и по сей день длится на погибель многим. Мы вставим здесь ту забавную басню, которая по глупости греков так объясняет почему слепые живут долго: ‘ , . , . , , , , Зевс ке Ира ирисан пери афродисион, тис плиона эхи идомас эн ти синнусиа; ке тоте Тиресиан Эвру ион эзитисан, утос гар эн тес амфотерес фисеси метаморфоти эпиди драконта эпатисен; утос ун ката тис Ирас апефкинато, ке Ира оргистиса эпиросен автон, Зевс де эхарисато авто полис зисе этеси, ке оса элеген мантика легин\ В переводе это значит: «Юпитер и Юнона поспорили о любви, кто из них получает большее наслаждение при соитии. И спросили о том Тиресия59, сына Эвера. Ведь он попеременно был и мужчиной, и женщиной, ибо наступил на дракона. [Тиресий] высказался против Юноны, и та в гневе ослепила его. Юпитер же даровал ему долгие годы жизни и дар предсказания». Но вернемся к теме.

Гецо, как мы уже сказали, был изувечен, а имущество его конфисковано. Прочие в большинстве своем были отданы под стражу. Вальперт на следующий день был обезглавлен, а огромное богатство его расхищено; жена его Кристина была схвачена и подвергнута различным пыткам, дабы [заставить] ее выдать спрятанные сокровища. Так что короля с тех пор стали бояться не только в Павии, но и в прочих частях Италии; его более не презирали, как прочих королей, но оказывали ему всяческие почести.

XLII. В это время Ильдуин60, епископ Льежской церкви, будучи изгнан со своего престола, пришел в Италию к королю Гуго, с которым был связан родственными узами. С честью его приняв, король в качестве кормления уступил ему Веронское епископство. А когда вскоре после этого умер архиепископ Ламберт61, Ильдуин был назначен на его место епископом Милана. Вместе с названным Ильдуином пришел некий монах по имени Ратер, который из-за своего благочестия, а также знания 7 свободных искусств был вскоре назначен епископом Вероны, где графом был упомянутый нами выше62 Мило.

XLIII. Между тем, Видо, маркграф провинции Тосканы, вместе со своей женой Мароцией начал обдумывать план низложения папы Иоанна; к этому их побуждала ненависть, которую они питали к Петру, брату папы, ибо папа любил его, как и следовало любить родного брата. Случилось, что во время пребывания Петра в Риме, Видо тайно собрал у себя большое количество воинов. И вот однажды, когда папа вместе с братом и малочисленной свитой находился в Латеранском дворце, воины Видо и Мароции, напав на них, Петра убили на глазах у брата, а самого папу, схватив, бросили под стражу, где он вскорости умер. Говорят, что лицо его накрыли подушкой и таким гнусным образом задушили. После его смерти папой поставили Иоанна63, сына той самой Мароции, которого эта блудница родила от папы Сергия. Видо же в скором времени умер и его место занял Ламберт, его брат.

XLIV. Мароция, эта бесстыжая блудница, отправила после смерти своего мужа Видо послов к королю Гуго, приглашая его прийти и овладеть славнейшим городом Римом. Но это, - утверждала она, - возможно только в том случае, если король Гуго женится на ней.

То, что это произошло справедливо, ясно не только людям рассудительным, но и глупцам.

XLV. При входе в город Рим стоит некое восхитительной работы и удивительной твердости укрепление67; перед его воротами построен великолепный мост через Тибр, по которому люди входят в Рим и выходят из города; помимо же этого моста нет иного пути через реку. Но и по мосту можно пройти не иначе, как с согласия защитников укрепления. Ведь само это укрепление, - о прочем я умолчу, - такой высоты, что церковь, сооруженная на его вершине в честь князя всевышнего и небесного воинства архангела Михаила, получила название «Церковь св. Ангела до небес». Король, полагаясь на это укрепление и оставив войско в отдалении, прибыл в Рим с небольшой свитой. Хорошо принятый римлянами, он вошел в названное укрепление, в спальню блудницы Мароции. Вступив с ней в кровосмесительный брак, он, чувствуя себя в полной безопасности, свысока стал смотреть на римлян. У Мароции же был сын по имени Альберик, которого она родила от маркграфа Альберика68. Когда, следуя убеждению матери, он лил воду мывшему руки королю Гуго, то есть своему отчиму, тот ударил его по лицу в наказание за то, что он лил воду неумеренно и без [должной] скромности. Желая отомстить за нанесенное ему оскорбление, [Альберик] собрал римлян и обратился к ним с такой речью: «Достоинство города Рима настолько уже оскудело, что повинуется даже распоряжениям блудниц. Что может быть более гнусным и отвратительным, чем допустить гибель города Рима из-за нечестивого брака одной женщины и позволить бывшим рабам римлян, то есть бургундам, повелевать римлянами? Если меня, своего пасынка, он69 ударил по лицу, будучи еще только новым и чужим для нас человеком, как вы думаете, будет он обращаться с вами, когда укрепится здесь? Разве не знаете вы ненасытности и высокомерия бургундов? Обратите внимание на само значение их имени70. Ведь вот почему их назвали бургундами: когда римляне, покорив мир, привели множество пленных из их рода, они велели им возвести себе дома за пределами города, но чуть позже изгнали их оттуда за высокомерие; а так как те называют «бургом» группу не окруженных стеной домов, то римляне и прозвали их «бургундами», то есть «изгнанными из бургов». Впрочем, они зовутся еще и вторым, туземным именем - галлами аллоброгами. Я же, согласно присущему мне ЖОПА fronesin, то есть благоразумию, называю этих бургундов «горланами»71, как потому, что они из-за высокомерия кричат во все горло, так и потому, - что более правильно, - что они без меры предаются обжорству, которое осуществляется через горло». Услышав это, все [римляне] тотчас же оставили короля Гуго и избрали своим господином Альберика, а чтобы король Гуго не имел времени вызвать своих воинов, немедленно осадили укрепление.