Чтение онлайн

"Обломов", "Вишневый сад", "Дядя Ваня" и т.д.
– это картины энергетического умирания правящего класса. Крах режима был связан не с "Крымом", а потерей правящей элиты того качества, которое нередко именуют пассионарностью.

Пассионарность дворянства угасло вследствии паразитарного существования. Крестьяне исправно производили прибавочный продукт (капитал), большая часть которого, однако, шла не на развитие (через инвестиции), а проматывалась разными способами. (Ситуация зеркально повторилась в постсоветское время и это также не имеет никакого отношения к Крыму).

Гончаров, вряд ли мыслил категориями социального анализа правящего класса, но он почувствовал неблагополучие и сумел отразить процесс деградации сословия художественными средствами, создав сильный образ, ставший типическим. Впервые данное видение романа дал Писарев, которое Быкову, естественно, не нравится. Ему не надобно типическое в ином ключе, чтоб про спящую, рабскую Россию и Крым, как источник зол...

Кстати, о природе зла.

Мастер и Маргарита

Д. Быков характеризует произведение как "вреднейшую книгу". Это удивляет, если не принимать во внимание его идеологическую миссию. В романе речь идет о темных силах, то есть о том, с чем Быков накрепко связался и теперь уже не выпутается. И в своем иудстве ему придется идти до конца. Он стал тем мастером, который думал, что напишет текст, получит гонорар и тем все обойдется. Как вдруг заказчики явились по его душу... Мастер в романе вызов не принял, а попытался спрятаться в сумасшедший дом. Быков же вызов принимает, только вызов бросает... роману М. Булгакова. Точнее - самому писателю, так нерасчетливо написавшему о сделке с дьяволом, да еще под таким углом... (Нет, чтобы живописать в духе вегетарианского "Фауста").

В основе "концепции" Быкова лежит ложь (а что делать, раз идеология того требует). Лектор объявил, что Булгаков писал свой "закатный" роман для Сталина и, в общем-то, больше ни для кого, не считая узкого круга друзей.

Вторая ложная посылка: будто книга "Мастер и Маргарита" схожа с эпосом об Остапе Бендере. Мол, Воланд - это сам Бендер, Азазелло - Шура Балаганов, Коровьев - Паниковский. Аргументы "убийственные". Азазелло и Балаганов - рыжие, Коровьев носит канотье, как и Паниковский (на самом деле Коровьев носит жокейскую кепочку, но не будем придираться). И не важно для лектора, что характеры данных персонажей диаметрально разные. "Дух пустыни" и профессиональный убийца Азазело никак не схож с добрейшим Балагановым, клоун Коровьев - с преисполненным самомнения Паниковским.

"А Козлевич?!" - воскликнул бы Балаганов, пораженный, что его приписали к дьявольскому племени. Оказывается, по версии Быкова, раз спутником Сатаны является черный кот и, вроде бы, еще Сатану иногда сопровождает черный козел, то можно указать на шофера Козлевича в свите Бендера в качестве аналога кота Бегемота. Притянуто за уши, но зато концы связаны. Спасибо еще, что Быков не приписал Зосю Синицкую в двойники Геллы. Можно представить в какой ужас пришла бы милая Зося, узнав, что ее подозревают в возможности ходить развязно-голой перед мужчинами.

Все эти литературоведческие изыски можно было бы приписать легкому характеру Быкова, если б лектор не был настроен очень серьезно. А вещает он следующее: будто Булгаков своим романом говорит Сталину (цитирую): "Мы понимаем, что Ты зло. Мы даем тебе на это моральную санкцию потому, что с этими людишками иначе нельзя, но не трогай художника. Потому что художник это то, что останется от Твоей эпохи".

То есть, Булгаков предстает у Быкова подлецом. Мол, ты истребляй сколь хочешь людишек, но корми и оберегай нас, художников, которые собственно и ваяют славу твоему правлению. И ради этого посыла (извиняюсь: мессиджа), Булгаков корпел над своим романом десять лет! Ну прямо-таки раб на галерах. Но раб не простой, а идейный. Причем раб, относящийся к России, как нынешние российские либералы, для которых народ здесь - "людишки", ибо не хотят голосовать за "общечеловеческие ценности" в лице представителей либерального лагеря, чтобы те заняли подобающее им место во власти (у корыта, если быть точным) и распорядились бы страной так, как они сделали с вековым наследством в 1917 году, при Горбачеве и Ельцине.

Быков на этом не останавливается и, напомнив о сценах изъятия валюты и прочих административно-уголовных мерах, описанных в романе, заявляет: "Это сатира или лесть? Думаю, лесть. Это описание тайной полиции, как чего-то прекрасного". И далее (лгать так лгать под видом новаторского прочтения): "В романе самый обаятельный герой, помимо Пилата - это Афраний, начальник тайной полиции".

За что же так Быков отхлестал по щекам уважаемого Михаила Афанасьевича, который, разумеется, ничего общего с нарисованной карикатурой, не имел, для чего достаточно ознакомиться с биографией писателя? Тут можно строить предположения в духе самого Быкова. Например, что лектор был уязвлен описанием писательской братии и, соответственно, его самого, начиная от способа продажи своего пера сильным мира сего до чревоугодия в ресторане дома писателей. Но согласимся, что для идеологического работника высшей категории - это мелко. Его задача "форматировать сознание" молодежных масс, потому надо понять, чем не угодил либералам (а точнее деградантам - активным и талантливым носителям энтропии) Михаил Булгаков, несмотря на свой антибольшевизм, пример чему "Собачье сердце", а также "Мастер и Маргарита"? Когда Быков или Чубайс говорят, что не любят Достоевского - это понятно: уж больно тот плохо отзывался о либералах, причисляя их наряду с ультра-революционерами к бесам. Но Булгаков-то в чем провинился?

В чем можно согласиться с Быковым, так в том, что Булгаков, как и подавляющее большинство советских писателей, попал под обаяние Сталина. И это понятно: Сталин был гением. Пусть и темным (или сумрачным), но гением. При нем Советский Союз рванул к высотам, о которых царям лишь мечталось. А о масштабах репрессий стало известно много позднее. Зато были открытые судебные процессы, на которых Бухарин, Рыков и прочие зиновьевы с каменевыми каялись в своих преступлениях против народа. Так что сомневаться в арестах не представлялось возможным. Но Булгаков почувствовал нечто дьявольское в событиях своего времени и придумал ознакомительный (или может, инспекторский?) визит мессира Воланда в Москву. Но то была чисто художественная интуиция. И писался роман не на злобу дня, а как способ заглянуть в зазеркалье. Кто они эти закулисные силы? Злобные твари, как живописалось в религиозной христианской традиции, или нечто иное? Булгаков описал их как "нечто иное". Как довольно симпатичных и привлекательных персонажей. Почему? Во-первых, их история началась с восстания ангелов под предводительством Люцифера, чье имя переводится как Светоносный. Ангелы и вождь с таким именем заведомо не могут быть уродами. Во-вторых, темных Булгаков видел в жизни. Стоит почитать воспоминания о представителях карательных органов, чтобы в этом убедиться. Нарком внутренних дел Ягода и его заместитель Агранов были вхожи в литературные салоны. Водили дружбу с деятелями искусства. Многие члены сталинского Политбюро также были великими любителями театра и музыки. Власть оказывала огромную помощь культуре. Сталин неустанно следил за литературными и киноновинками, и отмечал отличившихся наградами. А какие смешные комедии создавались в 1930-е годы! "Веселые ребята", "Волга-Волга", "Цирк"... Так почему бы в свите Воланда не оказаться отменным шутам, а самому Воланду предстать мудрым и обаятельным представителем темной стороны космических сил?

Булгаков описал явление темных не лобово, а как оно есть на самом деле, ибо кто возразит, исходя из собственного опыта, что зло не притягательно? Что оно не умеет драпироваться в интеллектуальные и даже гуманистические одежды? В конце концов, мир симметричен, зеркален и диалектичен, а диалектика в СССР была провозглашена главнейшим методом познания объективного мира в его субъективных проявлениях.

Булгаков проделал свою работу виртуозно: и как художник, и как мыслитель, чем поразил советских людей, не предполагавших, что можно взглянуть на мир с таких позиций. Это сейчас написано и опубликовано столько всего, а на телевидении даже существует специальный канал, вещающий о всевозможных "тайнах" и "шокирующих гипотезах", которые давно уже никого не шокируют, так что "Мастер и Маргарита" у нынешнего читателя прежнего удивления и восторга уже вызовет. Поляна затоптана. А в момент опубликования романа читателя будто выбрасывали из лесной чащи на луга. Оказывается, есть и другие панорамы, другие краски!

Но если Булгаков и оценил значимость Сталина, то нет никаких данных, что он "благословлял" его на репрессии против народа. Такое предположение - чистой воды поклеп. Но он Быкову нужен, чтобы уложить сей кирпичек в свою концепцию. А она не сводится к Булгакову. Он мыслит шире (или ширче?), ибо претендует на свое собственное литературоведение (для чего отчасти затеяна вся многотомная лекционная эпопея) и свою "тайную" доктрину (а чем он, гений-вундеркинд, хуже, какой-нибудь Блаватской и иже с нею?). О замахе свидетельствует классификация сюжетов. В их череде Быков выделяет по его мнению центральный, - сюжет о путешествующем трикстере.

Трикстер - это отчасти плут, но не тот, что чистит карманы лохов. Трикстер прежде всего веселый фокусник и бродячий проповедник одновременно. Он совершает чудеса во имя некоей идеи. И первым плутовским романом такого рода Быков называет Евангелие! Там проповедник "откалывает" много фокусов: превращает воду в вино, исцеляет паралитиков, воскрешает мертвых, ну и проповедует в паузах...

Не слишком ли парадоксально для человека, называющего себя православным? Правда, кто ныне не православный (да простит их Господь)? Кого среди этой толпы нет - от Ксении Собчак до... до Дмитрия Быкова. Это тот тип верующих, что и душу продадут и одновременно обеспечат ей вечное блаженство в райских кущах. Таких верующих во все времена было предостаточно. При Иисусе Христе их называли фарисеями, в другие эпохи по-другому, но суть их, по большому к счету, одна. Они всегда приспосабливали религию к своим нуждам, и подводили под эту нужду весьма привлекательную теорию. Вот и Быков делает красивый ход, заявляя: "воспитать человека можно не добром или злом, а только чудом".