Чтение онлайн

перед злостью. Под страхом наказания подданые гораздо лучше будут соблюдать свой

долг.

Я не опровергаю того, что люди неблагодарны, и не оспариваю также и того, что

строгость в определенных случаях бывает полезна. С помощью страха порой можно

многое сделать, но я все же утверждаю, что государь, имеющий стремление возбудить

страх по отношению к себе, будет властвовать над несчастными рабами. От таких

подданных никаких великих дел нельзя ожидать. Все, что делается из страха и

неуверенности, всегда несет на себе след своего происхождения. Государь, имеющий

дарование возбудить к себе любовь, будет управлять сердцами своих подданных, ибо они

сами находят свою собственную пользу в том, что он их господин. Да и в древности

можно найти примеры превосходных дел, которые осуществлены были из любви и

верности; но я скажу еще, что склонность к возмущениям в наши времена равита гораздо

меньше чем в прежние.

Нет ни одной такой державы, где бы государь, хотя бы в малом, опасался своего

народа, — кроме Англии, однако же и здесь король ничего может не бояться, если он сам

не будет причиной этих возмущений. Поэтому я заключаю, что жестокий государь скорее,

чем милостивый, подвергает себя опасности быть преданым, поскольку бесчеловечность

тяжко переносить, и подданые скоро от этого устают, благость же всегда является

достойной любви.

Поэтому желательно чтобы ради блаженства мира все государи были милостивы,

однако не следует им также быть сверх меры кроткими, дабы их благость всегда

оставалась добродетелью и никогда не была слабостью.

ГЛАВА XVIII. КАК СЛЕДУЕТ ГОСУДАРЮ ХРАНИТЬ ДАННОЕ ИМ СЛОВО?

Учитель тиранов отваживается защищать притворство, которым государи якобы

могут обманывать свет. Это — то, что я в первую очередь собираюсь оспорить.

Известно, как далеко простирается людское любопытство — зверь, который все

видит, все слышит, и склонен преувеличивать все, что ему известно. Если автор

рассуждает здесь о поведении частных лиц, то это он делает своего увеселения, и,

напротив, если он рассматривает характер государей, то это он делает для своей

54 Иокаста— царица Фив, мать Эдипа, убившего своего отца и ставшего мужем своей матери. Этот

сюжет лег в основу трагедии Софокла "Эдип-тиран".

собственной пользы. Государи гораздо больше частных лиц поддаются влиянию

различных идей. Они в некотором отношени подобны звездам. Как звезды

разглядываются астрономами с помощью различных приборов, так и государи изучаются

своими придворными. Поэтому им не удается скрыть свои пороки, — ведь и солнце не

может скрыть своих пятен!

Если маска притворства прячет собственную природу государя, то он не может

носить ее постоянно. И коли он, хотя бы на минуту, снимет ее с себя, то уже и этого

достаточно, чтобы удовлетворить человеческое любрпытство.

Таким образом, для государя нет смысла скрывать свои поступки и намерения под

маской притворства. Ибо никогда о человеке не судят по его словам, но всегда

согласовывают его речи и действия, и после такого сравнения обман и притворство, как

правило, становятся явными. Следовательно, для государя лучше всего оставаться самим

собой.

Сикст V, Филипп II и Кромвель55 во всем свете признаны смелыми людьми,

которые, однако, никогда не были добродетельными. Но как бы ни был государь

дерзновенен и как бы не соблюдал правила Макиавелли, однако он своим злодеяниям

никогда не сможет придать характера добродетели.

Макиавелли не лучше рассуждает о тех побудительных причинах, кторые

подвигают государя на обман и коварство. Остроумная, но ложная ссылка на кентавра не

может ничего доказать, ибо, если кентавр наполовину человек, наполовину конь, то разве

из этого следует, что государи должны быть коварны и неукротимы? Поистине, чтобы

обучать злодеяниям, скорее следует иметь сильное желание делать это, нежели

руководствоваться разумными доводами.

Теперь я хочу рассмотреть заключение, которое, на мой взгляд, является

абсолютно неверным. Макиавелли говорит среди прочего, что государю следует иметь

свойства льва и лисицы: свойства льва для обуздания волков, а лисицы для того, чтоб

быть коварным. Из этого делается вывод, что государю не обязательно выполнять свои

обещания, поскольку среди людей встречаются и львы и лисицы.

Впрочем, если бы кто посмотрел на заблуждения Макиавелли с точки зрения

здравого смысла, то тезис флорентийца приобрел бы следующий вид: жизнь подобна игре,

причем бывают честные игроки, но есть и обманщики. Итак, если государь, играющий с

последними, не желает быть обманутым, то он должен знать каким образом

осуществляется обман: не для того, чтобы самому обманывать, но чтобы его не могли

обмануть другие.

Теперь приступим к другому несправедливому заключению нашего политического

наставника. Поелику все люди, говорит он, злобны и каждое мгновения нарушают свои

обещания, то и государь не обязан исполнять своего слова. Здесь, во-первых, кроется

противоречие; ибо автор вскоре после этого говорит: если человек может притвориться,

то он в любое время может обмануть простаков, которые позволяют себя обманывать. Как

можно это согласовать? Если все люди злобные, то как среди них отыскать такие простые

души, которые можно обмануть?

Кроме этого вовсе несправедливо и то, что свет состоит только из злобных людей.

Надо быть действительно непорядочным человеком, чтобы не увидеть того, что во всех

странах можно найти много добропорядочных лиц, и что сильнейший среди остальных,