Чтение онлайн

Понимая, что революция происходит не по «Капиталу», тем не менее большевики поддержали этот революционный взрыв и постарались направить его в позитивное русло.

Здесь мы вновь обретаем контраргумент против утверждения Поппера о том, что марксизм пренебрегает политикой. Марксизм считает политику в конечном итоге надстройкой, зависимой от деятельности социально-экономических сил. Но реальная связь оказалась сложнее и диалектичнее. С одной стороны, этот взрыв, действительно, был продуктом мощнейших социально-экономических противоречий, вызванных Первой мировой войной, а в России — чудовищно неэффективной и социально несправедливой моделью военно-феодального империализма (впрочем, Поппер и сам достаточно критично относится к российскому прошлому — к Российской империи). Именно эти противоречия и вызвали взрыв в тех условиях, когда еще ни производительные силы, ни производственные отношения не дозрели до социалистического переворота.

Именно в силу этого возникла ситуация, когда политика опережала экономическое развитие, и ничего невозможного, с точки зрения марксистской диалектики взаимоотношений базиса и надстройки, в этом нет. Вопрос в другом — в том, что в этих условиях, во-первых, существовала и, к сожалению, реализовалась угроза вырождения революции, о чем неоднократно писали еще Маркс и Энгельс, анализируя реставрационные процессы во Франции («18 брюмера Луи Бонапарта»). Итак, критика Поппера «работает» только против одного — против жесткой однозначной догматической трактовки марксистского положения о том, что качественная смена способов производства происходит тогда, когда производительные силы требуют замены одних производственных отношений другими. В случае с Россией произошло иначе. Революция возникла, прежде всего, как социально-политическая, что и привело во многом к вырождению (мутации) социалистического строительства в нашей стране и вызвало необходимость в ускоренной модернизации, т. е. «подгонке» производительных сил под производственные отношения.

Попутно замечу: уже акцентированное мной выше непонимание Поппером диалектики производительных сил и производственных отношений, показанной Марксом в «Капитале» в разделе, посвященном формальному и реальному подчинению труда капиталу, можно использовать и для объяснения противоречий «реального социализма». В самом деле: Маркс показал в «Капитале», что буржуазные производственные отношения возникают тогда, когда производительные силы еще не адекватны новому обществу, они возникают (вследствие радикальных революционных социальных подвижек) как бы «на вырост», в условиях формального подчинения труда капиталу. Победа нового капиталистического строя является в этих условиях непрочной, он возникает, скорее, как следствие разрешения политических противоречий. Например, в Нидерландах ренессансная буржуазная революция увенчалась победой, и в дальнейшем эта страна проходила индустриализацию уже в рамках буржуазной системы, а в Италии ренессансные интенции, едва ли не более мощные, чем в Нидерландах, обернулись поражением и реставрацией феодализма. Эти процессы были хорошо известны Марксу, и он многократно об этом писал. Поэтому нельзя сводить весь марксизм к одной фразе из предисловия к «Критике политической экономии». Действительная диалектика гораздо богаче, и это многократно и подробно было описано в работах, выросших из «Капитала» Маркса, его экономических рукописей, работ Энгельса и других марксистов.

Поппер делает огромную ошибку, когда де-факто не хочет анализировать марксизм как живую творческую науку, развивающуюся и в рамках теории самого Маркса, и в последующие годы. Ему приходится это делать в ряде случаев, обращаясь к работам Ленина, но, к сожалению, это чисто фрагментарные обращения, которые не избавляют его от крайне ограниченной трактовки марксизма на уровне набора цитат и ряда достаточно традиционных, кочующих из учебника в учебник, положений.

Третье замечание. В марксизме существенно, что взаимодействие экономических отношений и надстройки (политики, социально-духовной сферы) также носит диалектический характер и предполагает обратное влияние политики. В многих работах Маркса, посвященных анализу конкретных социально-исторических проблем (его заметки по поводу Индии и России, работы «18 брюмера Луи Бонапарта», «Гражданская война во Франции»), прекрасно показано это обратное влияние, объяснено, как оно вписывается в социальную доктрину марксизма. Потому, как представляется, очевидно, что прямолинейная трактовка марксизма как теории экономического детерминизма есть грубая ошибка. Кстати, в одном из мест и сам Карл Поппер замечает, что грубая, экономически детерминистская трактовка марксизма есть его вульгаризация, и в этом смысле даже пытается различить вульгарный экономический детерминизм и работы самого Маркса. Но в дальнейшем он сбивается на трактовку марксизма в духе вульгарного экономического детерминизма, от чего он сам же отмежевался в самом начале. Но эти противоречия, к сожалению, есть неизбежная часть работы Карла Поппера, за что его можно и должно критиковать.

Перейдем к трактовке Карлом Поппером марксистской теории классов и классовой борьбы. Здесь тоже проявляет себя в полной мере стремление к упрощенной трактовке марксизма, к его примитивизации. Так, автор чуть ли не на каждой второй странице текста, и не только в этой главе, использует знаменитый тезис Маркса о том, что классовая борьба определяет историю современных обществ. Любому марксисту, в том числе студенту, сдававшему экзамен в советских вузах, известно, что это положение Маркса не является единственным, определяющим социальную доктрину марксизма, и более того — будучи вырвано из контекста, оно передает эту доктрину искаженно (механизм манипулирования произвольно выбранными цитатами хорошо известен).

Для марксизма социально-классовая структура есть, во-первых, исторически развивающийся феномен; во-вторых, классовая борьба для него есть проявление исторически развивающихся систем социально-экономических отношений; в-третьих, марксизм всякий раз показывал возможность и конкретные направления обратного влияния надстройки на базис (мы к этому вопросу еще вернемся в связи с анализом попперовской критики Марксовой теории политики).

Во всех этих случаях существенно, что для Маркса классовая борьба есть лишь один из компонентов сложной системы социально-экономических и социально-политических противоречий. При этом социальная структура общества с точки зрения марксизма, в том числе и самого Маркса, если смотреть не только на одну или две цитаты из «Манифеста компартии» и «Гражданской войны во Франции», отнюдь не сводится к классовой структуре. Не могу в этой связи удержаться от одного замечания. Маркс, вслед за ним Ленин и многие другие марксисты специально подчеркивали, что открытие классовой борьбы как одного из важнейших феноменов общественного развития — заслуга не Маркса, а французских гуманистов эпохи Просвещения и ученых, исследовавших общество задолго до Маркса. В этом смысле Маркс считал своей заслугой только то, что он показал, как борьба классов ведет к возникновению нового общества. Но этот вопрос требует особой трактовки.

Важное место среди основных положений Марксова «исторического материализма» занимает принадлежащее Марксу и Энгельсу высказывание: «История всех до сих пор существовавших обществ была историей борьбы классов». Направленность этого высказывания совершенно ясна. Это высказывание говорит о том, что историю движет и судьбы людские определяет борьба классов, а не борьба наций (в противоположность взглядам Гегеля и большинства историков). Согласно этой концепции, причины исторического развития, в том числе и войн между народами, следует искать в классовых, а не в национальных интересах, которые в действительности представляют собой лишь интересы правящего класса нации.

Это положение показывает, что Карл Поппер приписывает марксизму стремление выдать всю историю человеческих отношений, включая, прежде всего, социально-политическую сферу, за проявление классовой борьбы. Он критикует марксизм за то, что при таком подходе будет необходимо практически все войны на протяжении всего исторического развития человечества трактовать как проявление борьбы угнетателей и угнетенных; что таким же образом надо будет объяснять противоречия между церковью и государством в добуржуазную эпоху. Более того, он даже пытается найти какие-то положения марксистов, которые пытались объяснить Первую мировую войну как прямое проявление противоречий между угнетенными и угнетающими социально-классовыми структурами. Я не знаю, действительно ли были такие марксисты, которые объясняли Первую мировую войну как войну между «хорошими» и «плохими», угнетающими и угнетенными нациями. Я знаком с другими работами и Ленина, и Розы Люксембург, и их многочисленных последователей, которые показали природу Первой мировой войны, раскрыли ее как продукт противоречий между империалистическими державами.

Данное положение является для меня поводом продемонстрировать всю плоскость попперовской трактовки марксизма. Дело в том, что марксизм, как уже отмечалось, классовую борьбу видит как один из компонентов сложной социальной структуры общества. В частности, для того, чтобы объяснить природу Первой мировой войны (как одно из следствий анализа империализма), такой марксист, как Ленин (думаю, Поппер не будет спорить, что Ленин — один из наиболее жестких и последовательных марксистов; может быть, даже чересчур жестких и радикальных, как пишет сам этот автор в «Ульянове») провел комплексную систему исследований. Это, во-первых, анализ социально-экономических отношений капитализма, порождающих на определенном этапе своего развития новые отношения в рамках прежней системы, а именно: появление монополий, финансового капитала, отношения колониализма, которые вписываются в общую концепцию империализма (в этом смысле Ленин опирается на работы Гильфердинга, Каутского, Гобсона и других авторов, они, — не будучи правоверными марксистами, — отразили эти явления как объективные процессы). Во-вторых, В. И.Ленину (а также Розе Люксембург и другим марксистам) удалось показать, что из экономических противоречий классического капитализма теоретически может быть выведена необходимость появления империализма, и что эта историческая стадия неслучайна. В-третьих, из этой трактовки империализма как социально-экономической системы выводится новая расстановка социально-классовых сил и делается вывод об обострении борьбы между империалистическими державами. И лишь на этой базе дается объяснение природы Первой мировой войны. Я не хочу пересказывать всю эту логическую цепочку, но какова она, знает любой студент, усвоивший основы марксизма-ленинизма, не говоря уже о человеке, всерьез изучавшем марксистскую теорию.

Что касается добуржуазных формаций, то в работах Маркса, посвященных проблемам азиатского способа производства, и в работах его последователей, посвященных добуржуазным формациям, было показано, что социально-классовая структура этих обществ отнюдь не так ясна и кристально прозрачна, как социально-классовая структура капитализма (кстати, она в марксистской трактовке тоже далеко не столь примитивна, как это приписывает Марксу Поппер). В этих работах было показано, что (опять-таки отметим историзм классовых отношений Марксовой, а не попперовской трактовки) эти общества возникают как особый тип экономических, социальных и общественных отношений, и они отличаются по своей анатомии, по своей структуре от отношений капитализма. Так, структура азиатской деспотии была детерминирована тем, что государство врастало в экономику. Почему и как это происходило — Маркс показал, сделав целый ряд наблюдений, демонстрирующих, какой могла быть социальная структура этих обществ и каковы могли быть и были конфликты в этих обществах. Что касается античных и феодальных обществ, то в знаменитом отрывке в Экономико-философских рукописях 1857–1859 гг., касающемся трактовки добуржуазных отношений, Маркс показал, какие специфические противоречия в социальной сфере, обусловленные и экономическими, и другими феноменами, вырастали при этих системах. Последующие работы марксистов существенно углубили эту трактовку.

Иными словами, историзм Маркса предполагает не попытку подведения всех явлений, которые происходят в мире, под одну цитату о классовой борьбе, при примитивном понимании последней как исключительно отношений угнетенных и угнетателей, а понимание того, что классовая борьба есть ключевой (выражаясь гегелевским языком — сущностный) пласт социальных отношений в обществе. Но именно сущностный и именно социальных отношений в обществе, а отнюдь не всех пластов экономической, социальной, политической и духовной системы общества.