Чтение онлайн

Огненный доспех, как несложно догадаться, должен был защитить меня от многого. В частности — от нежити, от множества весьма мерзких противников, начиная от обычных зверей или какой-нибудь ядовитой мошкары и заканчивая нагами, которые очень не любили огонь.

Водяной же доспех я решил вывесить по нескольким причинам. Во-первых, в Индии в бою любили применять огненные чары. Точнее, они считались особо мощными. В основном, я думаю, это из-за популярности Абтармахана как боевика. Он считается сильнейшим, а ему, соответственно, подражают. Да и огненных сильных духов, так сложилось, у боевиков в спутниках больше. Во-вторых — я банально неплохо владею гидромантией, поэтому водяной доспех в моём исполнении будет лучше какого-нибудь ледяного. А ещё — водяной доспех довольно универсален. К примеру, он позволяет нырнуть на значительную глубину, не опасаясь перепада давления. А ещё — способен довольно серьёзно осложнить путь к моему телу любому, даже не профильному заклинанию, если применить многослойную защиту из огненного-Ану-водяного доспехов. Главное — именно в таком порядке. Или в обратном. Если огонь и воду надеть на себя подряд, то получится конфликт.

На остальные же нестандартные случаи у меня были знаки с’мшита, позволявшие мне ставить грубые версии многих специализированных щитов. А для компенсации потерь маны была Шивкамути.

Но, как говорилось ранее, всё это было лишним. Доспех Ану достаточно эффективно гасил стрелы, выпускаемые людьми из дерьмовых луков. А остальное… Я сначала даже не понял, кто на меня напал. Это были люди… И не люди. Их ауры звучали не особо понятно. В основном — как-то двойственно. А внешний вид… Я не забыл кинуть в воздух россыпь светляков, ещё когда в меня полетели стрелы. Мой обезьяний спутник пока что не высовывался, но его участие и не требовалось. В первую очередь я хотел рассмотреть нападавших. Чем они мне не нравились? Ну, для начала, слегка искажёнными физиономиями. С виду были сильно похожи на людей. Только вот нюанс: клыки имелись. При этом это были не длинные клыки, какие, бывает, приобретают всякие вампиры. Нет. Это были заострённые передние зубы. Словно бы кто-то взял челюсти человека, оставил задние жевательные зубы такими, какие были, а шесть передних заострил, чтобы удобнее было отрывать от жертвы куски плоти. При этом — явно небольшие. Если я правильно понимаю назначение такого аппарата, то он предназначен, чтобы разрывать верхние слои кожи и мышц у врагов. Такое вполне позволяет этим существам наносить ужасно неприятные рваные раны, выпуская врагам много крови и награждая сильным кровотечением.

Касательно же остальных странностей, то… Зеленовато-красные глаза. Как я потом понял — красный зрачок и зелёный белок. Странное дело… Длинные и прочные ногти на руках, больше смахивающих из-за этих украшений на когтистые звериные лапы. Гм… Ну, небольшая бледность и синюшность кожи.

Всё это я отметил мимолётно, уворачиваясь от быстрых ударов. Занятия Абтармахана не прошли даром: ускоренный поток праны дал мне лучшую гибкость, скорость, реакцию. Незначительная прибавка, правда, но вкупе с предвидением… Короче — им было сложно меня достать. А Доспех Ану активно в этом мешал даже тем, кто таки мог до меня так или иначе дотянуться.

Касательно же происходящего… Нападавшие, за исключением лучников, явно были каким-то подвидом нечисти. Я ещё не совсем разобрался, какой именно, но их движения становились слегка более вялыми, замедленными… Они явно испытывали на себе все эффекты заговорённой территории: замедленная реакция, рассредоточенное внимание, слабость. Каждый по отдельности — не особо критично. Но вот вместе они представляли серьёзную проблему. Как результат — противники действовали далеко не в полную силу.

Устав уже от их выкриков и улюлюканий (последнее в основном шло от лучников, которые что-то там подбадривающее кричали и переругивались), я просто перестал уворачиваться и стал смотреть, что же будет дальше. Помимо пятёрки людей, был десяток (реально — одиннадцать) этих странных недоупырей. Они напали не все сразу, но когда подключилась вся компания, то уворачиваться стало практически бессмысленно. Мне было больше интересно, смогут ли они вообще пробить доспех Ану? Просто пока что не смогли… А даже если и пробьют, то на мне всё равно висит две личных защиты.

Когда нападавшие поняли, что добраться до меня не могут, то слегка отступили, окружив. Думают, что делать дальше?.. Ну…

— Шак’чи, — негромко шепнул я.

Обезьян только этих слов и ждал, мгновенно воплотившись за спиной одного «синюшного» и оставив напротив солнечного сплетения своим раскалённым до бела посохом прожженную дыру. Только когда им был убит так второй синюшный, враги поняли, что дело пахнет керосином. Они ещё попробовали наброситься на меня, но я, устав, просто быстро выдал всем телом последовательность восьми поз и знаков. Во все стороны от меня разошлось огненное кольцо, которое, пусть и оставило многих живыми, но точно сделало их недееспособными. Раздались вопли, крики. Теперь уже и «синюшные» издавали звуки. Шак’чи радостно носился между поверженных врагов и добивал их, но довольно быстро стал сдавать: энергия кончалась. Вздохнув, я подозвал обезьяна к себе и наполнил его маной из Шивкамути. Энергия в Жемчужине всё-таки не бесконечная. Она имеет конечную скорость восполнения, и тратить её бесконтрольно и постоянно всё же нельзя. Впрочем, восстанавливается мана в ней довольно быстро, так что и ограничиваться (тем более — при таком огромном резерве) я не собираюсь.

— Потуши пожар, — махнул я рукой на разгорающееся вокруг пламя и занимающийся огнём лесок. Становилось жарко и душно, дым начинал разъедать глаза.

— У! У! — возмущённо запрыгал с лапы на лапу обезьян, указывая пальцем в сторону, куда убежали люди.

— Знаю. Пусть бегут. Мы их догоним и узнаем, где они прячутся. И кто они вообще такие. А теперь — потуши пожар! Не хватало тут ещё стихийное бедствие устраивать! У нас и так есть уже одно… На севере, — сплюнул я. Обезьян, недовольно фыркнув, стал бегать со своим посохом вокруг. Огонь словно втягивался в белую палку, забирая с собой жар и искры. Но не дым. Впрочем, идти тот переставал, а это главное. Окончательно разогнал уже его я, использовав мощный порыв ветра. А затем залил созданной из маны водой огненные следы, которые оставлял за собой Шак’чи, когда бегал по земле. Думаю, они бы и сами сошли, но нехорошо, если останутся в только что чуть не познавшем огненное бедствие лесу, не так ли?..

Оглядев поле боя, я вздохнул: огненные проплешины, обгоревшие полутрупы напавших, пепел и пострадавшие деревья с ожогами. У растений они выглядят не так, как у людей. У Растений ожог — это угольный рисунок вместо коры. А под ним — ссохшиеся и мёртвые волокна, ещё недавно дышавшие жизненными соками. Мне внезапно стало неприятно. В каком-то смысле — это ведь я всё устроил.

Вздохнув, я снял медальон с Шивкамути и приложил его к земле. Для начала, зачитал на местность вокруг несколько очищений Инанны и убрал астральный сор от творившихся заклинаний. Затем выпустил из Шивкамути огромное количество маны жизни и полил окружение созданной водой. Дело оставалось за малым: дать Жемчужине сделать своё дело. Не зря она — одно из семи величайших сокровищ этих Земель. Она — не просто источник и накопитель маны. Она — нечто большее.

Вокруг медленно начали проклёвываться редкие стебельки растений. Деревья, обожжённые и изодранные, словно бы задышали жизнью. Не веря и не понимая, как они, такие измученные и полумёртвые, могут иметь столько сил, исконные обитатели этого места начали прямо в ночи расправлять листья и колыхаться. Кажется, под угольной чернотой ожогов ссохшаяся и мёртвая древесина вновь начала наполняться живительной влагой. Редкие клочки оставшейся не выжженной травы налились зеленью и потянулись ввысь, казалось бы, начиная расти прямо на глазах. Что же… Думаю, хватит. Жемчужина обладает свойством накладывать кратковременные эффекты. Её остаточное влияние продержится здесь ещё несколько дней. С учётом количества разлитой в воздухе маны, всё зарастёт. А тела, очищенные мной частично от эманаций гнили и скверны с помощью очищений Иштар, станут неплохим удобрением. Такая себе локальная Длань Иштар для бомжей. Ха… Нет, разумеется, Длань, названная шумерским именем Афродиты, имеет куда как более серьёзный эффект, да и распространяется на территории целых стран. Но для неё требуется один редкий компонент. Душа света. А её достать практически невозможно. В Гильдии Шумера есть две штуки. И хранятся они там для времени, которое будет темнее всех прочих в истории Империи. Во время войны с куклусами имелась вообще всего одна. И её тогда чуть не применили, но всё же не успели и не решились, а потом и ситуация стала выправляться. А вторую достали уже после войны. Будь их две, то, конечно, Длань Инанны легла бы на Шумер, ещё когда стало понятно, что нам не удержать Вавилон. Пусть на самих куклусов она бы повлияла слабо, ведь они не были серьёзными распространителями болезней и порчи, но вот на Империю в целом она могла бы оказать эффект такой мощи, что у Шумера резко появились бы силы и на войну, и на победу.

— Всё-всё. Пойдём, — фыркнул я на нетерпеливо скачущего вокруг меня обезьяна. Так ему не терпится отправиться следом за сбежавшими людьми. Я, честно говоря, догадывался, откуда они, ведь беглецы устремились прямиком в сторону деревни, которую я недавно проезжал. Но проверить всё равно стоило. А если не найду, то отправлю весточку в Храм. Мне всё равно придётся отчитываться о произошедшем. Но если сам не справлюсь — не беда: я тут не для этого. И заниматься таким не должен. А на поиски логова этих странных непонятных существ пусть отправят тройку сатьянов. В отличие от брахманов, этих в Храме довольно много.

Глава 25

След людей, которые, судя по всему, мчались, не разбирая дороги и не жалея сил, мы потеряли. Направление их движения указывает всё равно на деревню, но лучше бы было, конечно, догнать кого-то из беглецов. Впрочем — не критично. До деревни мы добрались только через пару часов. И лишь на подходе к ней я вспомнил про одну важную проблему.

— Слушай, а где эта вредная тварь? — повернулся я к Шак’чи. Обезьян повернулся ко мне, недоумённо почесав под глазом. Не думаю, что ему нужно вообще чесаться. Скорее — способ выразить таким жестом эмоции. — Я про коня, — поясняю. Шак’чи, чуть задумавшись, растерянно развёл руками. Я провёл рукой по начавшей снова расти бороде. Раньше-то обрезал, чтобы слишком длинной не была, а теперь вот просто аккуратная щетина в реальную бороду стала превращаться. — Сбежал, судя по всему, — сделал вывод я. Обезьян кивнул, соглашаясь. — Искать будем?.. — заинтересованно спросил я, желая узнать мнение спутника. Шак’чи слегка затравленно посмотрел назад. Потом — в сторону уже виднеющихся в предрассветных сумерках домов. Потом — назад. Ха… — Не можешь определиться? — хмыкаю. Он развёл руками. — Ну и ладно. Всё равно седло сгорело. Плевать на эту сволочь. Правильно? — обезьян радостно закивал. — Пошли в деревню. Смотрю, там копошение какое-то.