Чтение онлайн

— Однако… — я удивлённо покачал головой. А храмовики неплохо устроились. Фактически, Раджа Бхопалара может призвать их в армию, я так понимаю — за дополнительную плату. Только вот воевать они будут с любым врагом, который не заключил с ними договор. А те, кто заключили… Они становятся магическими колониями. Храм вытесняет местных магов и их собственные гильдии. Собственно, в царствах Аккадии Шумер делает нечто похожее. Наша гильдия постоянно соперничает там со жрецами Та Кемет. Эта борьба идёт в ногу с борьбой политической за влияние. Фактически, несмотря на многократно более слабую государственную основу Бхопалара, Храм по доступным ресурсам и численности чародеев скорее ближе к шумерской гильдии, чем к самым сильным гильдиям той же Аккадии или Эллады. Уровень Троянского Круга, я так думаю. Если не больше. Правда, направленность однобокая и узкая, но если они освоят хотя бы ещё три-четыре разносторонних школы, то Империя получит под боком могучего монстра, который гарантированно начнёт свою экспансию. Конечно, Шумер и Индию разделяют пустынные дикие земли, но ведь и с Та Кемет мы не граничим, несмотря на то, что периодически воюем. Не понимаю. Буквально ещё лет сто-двести, и Храм дойдёт до идеи единой школы и штамповки слабых магов с низкой, но стандартной подготовкой. Они уже в методах обучения оказались впереди нас, имперцев, когда ввели единый экзамен для своих учеников. Но в будущем никакого Храма и никакой магической Индии не будет. Как этот зарождающийся молодой титан мог пасть? Бред же! Бред?..

Мои мысли прервала показавшаяся из-за поворота хижина.

— Это место? — уточнил я.

— Да, должны быть здесь, — подтвердил Абтармахан. — Эй! Шудры нерасторопные! — резко и громогласно позвал он. Не прошло и десятка секунд, как из тёмного прохода выскочил смуглый и худощавый мужчина в грязном крестьянском полунищенском тряпье.

— Господин чародей, да мы вас ждали…

— Я в курсе, — Абтармахан спрыгнул с коня первым. Я за ним. Абхилаша аккуратно слезла последняя.

Мы сгрузили свои сумки, которые успели изрядно похудеть. Самое нужное, а такого было немного, поместилось всего в пять небольших мешков. Мы с брахманом честно разделили по два, Абхилаша взяла один.

Люди, которые нас тут дожидались, были посланы вчерашним днём, чтобы забрать у этой хижины наших лошадей. В деревне было договорено со старостой, что крестьяне позаботятся о скакунах, пока нас не будет. И уплачено было щедро. Вскоре начнётся резкий подъём в гору. Там кони станут скорее мешать. Выезжали мы с таким расчётом, чтобы около этой хижины оказаться как раз к полуденной жаре. Крестьяне с лошадьми, лишившимися седоков, отправятся в деревню немедля, а вот мы пересидим в тени под крышей, пока зной не спадёт. Собственно, лошадки быстро скрылись за поворотом, ведомые тремя мужчинами, но дальше планы пришлось корректировать: в хижине воняло и было грязно. Я предпочёл сесть рядом, оперевшись на относительно прочную стенку из прутьев и тростника, Абхилаша немедленно присоединилась ко мне, даже не попытавшись привыкнуть к запаху в доме, а Абтармахан бессовестно улёгся шагах в пяти прямо на пожухлую траву, заснув, лишь только опустив на лицо кусок ткани, чтобы закрыться от солнца. Этому шаману-пироманту с ненормальной маной, кажется, было плевать на жару и зной. Впрочем, оно и не удивительно. Вероятно, этот привал он сделал скорее даже для нас. Ну, и чтобы поспать, ясное дело.

Глава 15

Путь в горы выдался нелёгким. Не уверен, но, кажется, прямо посреди полуострова столь высоких вершин быть не должно. Тем не менее — были. Целый огромный горный хребет, начинавшийся здесь, затем слегка спадающий, затем вновь подымающийся и образующий второй такой же, который опять переходит в скалы и холмы, аккуратно и ненавязчиво вливаясь в предгорья Гималаев на северо-востоке. Во всяком случае, именно так описал его географию Абтармахан.

Так вот, я много прошагал по пустыням, да и не только по ним, но горы — это другое. Тут каждый шаг незаметно тяжелее, каменистые крутые или наклонные тропы, змеящиеся между тонких стволов деревьев, которыми поросли склоны, резко сменяющийся сухим ветром влажный воздух, закладывающие уши… Не то чтобы было очень тяжело, но довольно непросто — да. К горам следовало привыкать.

— Тут же должен быть торговый тракт, — спросил я на привале. — Почему мы идём чёр-те как?..

— Ну так не через сами же горы тракт прокладывать? — выпучился на меня брахман. — Он дальше, где вершины на спад идут.

— А… — вот сейчас и вправду чувствую себя дураком. И правда: зачем тащить телеги через горы по склонам, когда тут аж целых два хребта, между которыми есть такой удобный для торговцев зазор?..

Горы не то чтобы были к нам дружелюбны. Скорее, дружелюбны они не были. Здесь водился особый местный вид змей. Особенно мерзких. И если Абтармахана они не трогали, а к Абхилаше на привалах старались скорее под бок забраться и ни в коем случае не кусали, то вот моим босым ногам доставалось постоянно. Пришлось подавать чуть больше маны в моё заклинание, чтобы защищало не только от грязи, но и от клыков маленьких поганых тварюшек. Бесшумные, совсем небольшие, прыткие, они меня успели порядком достать. Абтармахан время от времени хмыкал, когда эти существа таки добирались до меня тем или иным образом. Дважды даже укусили, заставив читать новые личные защиты. Но в основном просто оказывались в самых неожиданных местах, таились, а потом неожиданно и резко выбирались, заставляя меня раздражаться и ругаться, однако вскоре веселье светлокожего бхопаларца сменилось раздражением и постоянными болезненными гримасами лица: я научился замечать маленьких поганцев, начав мстительно их давить голыми пятками. Каждый раз, когда очередная гадина оставалась за нашими спинами болезненно корчиться с раздавленными внутренностями и сломанным хребтом, брахман злобно зыркал в мою сторону и кривился, словно его лимон съесть заставили. Я даже поначалу думал, что эти рептилии — его рук дело. Но нет, вряд ли: слишком мелко и бесмысленно. А вот отвадить от меня он их, я уверен, может. Но не хочет.

Впрочем, когда за спиной осталось десятка два издохших змеек, появляться они прекратили. Как я узнал позже, они любят преследовать укушенную добычу или просто долго выслеживать кого-то, чтобы укусить. Могут по несколько дней ползти следом, а потом внезапно цапнуть и снова спрятаться, чтобы ещё через сутки-другие, когда жертва окончательно загнётся, всласть попировать и обожраться. При этом как эти крохи могут кого-то есть — ума не приложу, ведь змеи вообще слабы на укус: они предпочитают проглатывать добычу и переваривать. Но нет: конкретно эти охотятся на много более крупных, чем они сами, существ.

На одном из ночных привалов, который мы сделали на третий день нашего пути в горах, забравшись уже весьма далеко и поднявшись где-то на полкилометра над уровнем моря (выше не лезли), Абтармахан был задумчивее обычного. Он долго решался на что-то, но всё-таки сумел пересилить себя:

— Мальчишка… Тиглат.

— Это что должно было случиться, чтобы ты вспомнил моё имя? — Хохотнул я.

— Корова должна была где-то вывалить не одну лепёшку, а две! — фыркнул он. — Не зазнавайся.

— Да-да, этап взаимной вежливости пройден. Предлагаю сразу перейти к тому месту нашего разговора, где ты скажешь, чего от меня хотел.

— Ты помнишь нашу последнюю дуэль? — уточнил брахман.

— У нас она была только одна. Или ты про бой? — я оторвался от помешивания варева в маленьком котелке. Горсть крупы, вяленое мясо, пучок каких-то туго скрученных трав. Так себе еда, но сойдёт. Благо, под котлом лежит какая-то замазанная в глину птица. Названия не знаю, но зря она решила полетать над тремя проголодавшимися магами. Я так никогда не готовил, но способ знал, в общем-то. Правда, даже здесь экспериментировать мне не потребовалось: брахман взял приготовление мяса на себя, измазав пернатика в глине и сунув в раскалённые угли, которыми он ничуть не смущаясь обложил получившийся комок, легко загребая жар голыми пальцами. А затем и вовсе сверху кинул охапку сухих веточек и тройку крупных сучьев, которые заменяли нам дрова. Вообще, дурацкая ситуация: у нас тут сидит могучий пиромант, а мы дровами пользуемся… Но боюсь, придворный чародей не обрадуется идее приспособить его вместо походной печки.

— Не про бой. Про дуэль, — мотнул головой тот самый придворный чародей. — Ты бросался целыми пригоршнями странных красных капель.

— Было дело, — я сразу понял, что именно интересует Адаалат-ка-Джаду. — Это заклинание «Дождь Разочарования». Полузабытая техника в Шумере. Из известных мне магов, ей пользуюсь только я.

— Как она действует? — вперился в меня взглядом Абтармахан. — Каждая капля с лёгкостью проходила кожу Огненной Кобры. У Раджи есть меч, способный на такое, похожим оружием владеют некоторые иные правители. Но подобных вещей единицы! Есть те, кто может пробить мою броню в облике Огненной Кобры, но твои капли прошивали её с необычайной лёгкостью!

— Что, заволновался, старик? — хмыкаю. — Долго же ты решался задать мне этот вопрос. Мучался поди…

— Хватит паясничать! Я обратился к тебе как чародей к чародею, а не как к уличному шутнику!

— Вот как? — задумываюсь на миг. «Чародей к чародею», да? Хорошо. — Тогда отвечаю тебе как чародей. Хочешь узнать секреты моих заклинаний, раскрой мне секреты своих.

— Снова просишься в ученики? — зыркнул в мою сторону брахман. — Не возьму. Как ты себе это представляешь? Чтобы я, Адаалат-ка-Джаду, брахман Храма и величайший воин из кудесников, взял в ученики иноземца?!