Чтение онлайн

В окрестных землях есть много удивительных животных. Южнее, где не так много людей, обитают слоны. Вот с духом как раз слона Тарджи и Роши внезапно и смогли договориться. Я не знаю, как они это сделали. Пришлось даже задержаться, чтобы вырезать из большого пня тотем для этого животного. Туда же вписали всяческие благословения для города, название этого самого города, длинный пространный текст договора с духом, подразумевающий защиту Ниджанги и жителей, благословение полей и окружающих лесов… Короче, мы решили сделать настоящего хранителя этих мест на ближайшие несколько лет. И вот сейчас как раз бывший недавно пнём, а теперь весьма грубо вырезанный деревянный слон, опутанный ветвями и лозами, стоял на длинном конце звезды. Аколиты встали на дальних концах, Роши и Тарджи — на боковых. А я находился в центре, в образованной пятиконечной звездой внутренней пентаграмме, держа в руках Жемчужину. Цепочка амулета с ней спуталась в пальцах левой руки. Посох с Шак’чи я слегка вкопал прямо в самом центре рисунка и взял в правую руку. Этакий проводник и концентратор. Вчера вечером я просидел часов пять, погружаясь сознанием в Шивкамути и «уговаривая» её давать больше энергии. Очнулся жутко уставший, излучающий любовь ко всему живому, но держащий заполненный процентов на семьдесят артефакт. Рабыня, чьё имя я так и не удосужился спросить, явно не ожидала, что я схвачу её и начну гладить по голове, а потом отрублюсь. Боюсь, Шивкамути слишком сильно бьёт по мозгам.

— Мы начинаем! — махнул я рукой Шифрану. Тот помахал двумя руками в ответ с конца площади. Услышал? Хорошо. Эх… Из-за этого пня придётся задержаться в городе и отложить на сутки-другие отправление посольства. Но оно того стоит, я полагаю.

Забубнив себе под нос что-то непонятное для окружающих, я сжал сильнее цепочку и амулет с Шивкамути. Правильно настроенная, она легко выдала мощный поток энергии. Пришлось его даже слегка унять. К счастью, с контролем помогал Шак’чи в посохе. Храмовники тоже не подвели. Мы все держали в руках серебряную цепь. Благо, у меня такая в инвентаре была. Оба конца были обмотаны вокруг основания посоха Шак’чи. Кроме того, в соответствии с направлением передачи силы, аколиты положили правые руки на спины сатьянам, а те — на лопатки мне. Теперь самое сложное.

Продолжая произносить довольно чётко построенную мной смысловую конструкцию на с’мшите (благо, виртуальная книга с текстом была перед глазами), я принял на себя поступающие потоки тяжёлой и неудобной силы храмовников. Впрочем, после жгущейся и густой инертной ядрёной смеси маны, праны и чего-то ещё, что мне передавал в своё время Абтармахан, сатьяны и аколиты были не особо критичной величиной.

Поток силы начал нарастать. Роши и Тарджи смогли абсорбировать и включить в свою передачу силы, которые шли им от аколитов. Одновременно с этим я начал увеличивать поток, который рвался от Шивкамути. Шак’чи сильно помогал сдерживать проходящую через посох мощь. Благо, не вся она шла через мой собственный ноус: цепь и ритуальный рисунок очень помогали. Само сухое древко начало раскаляться. По нему уже побежали всплохи пламени, а сквозь щели в волокнах древесины начало проступать желтоватое свечение. Рука чувствовала нестерпимый жар. Сколько там? Градусов сто уже есть, я думаю. У меня не кипит кровь только лишь потому, что это пламя и жар Шак’чи, который старается не причинить мне вреда.

— … Хранить окрестные земли, хранить живое, хранить разумное… — бормочут губы. Фактически — просто повторяю то, что мы и так высекли на тотеме. Шивкамути буквально бьётся и трепещет в руке. Ощущение такое, что я заткнул пальцем дырку в дне моря и пытаюсь не дать этому самому морю вытечь сразу. Ну да: такой поток, который пытается оттуда пойти, меня самого может покалечить. А то и вовсе убить. Не знаю. В любом случае — силы столь много, что её невооружённым глазом видно: настоящая полупрозрачная река вырывается из посоха, направляемая конусом длинного луча звезды, в тотем.

Видеть что-то я уже не мог: закрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться. Слышал тоже плохо: вокруг поднялся гул, слышался рёв. И ещё множество звуков. Я даже не знаю, что из этого реально, а что — не очень. Моё сознание интерпретирует ауры в основном в качестве слуховой информации. Не уверен, что из слышимого мной отзвуки, а что — звуки. Правую руку жжёт нещадно. Кажется, перед тем, как я закрыл глаза, её начала покрывать огненная плоть: слишком мощный поток энергии. А это какой-никакой, но проводник. Так действительно легче. Да и вообще — я чувствую сильный жар. Очень сильный. Посох точно обратился пламенем. А уж какая боль… Но нужно терпеть.

Через полминуты я настроился на поток, начав скорее не бороться с ним, а удерживать хрупкое равновесие русла, которое для него установил. Тем более что он начал спадать. Судя по всему, аколиты уже выдохлись, отдав всё, что у них было. Да и сатьяны недалеко ото всех. Жемчужина теперь является основным источником силы. Но отдельно одну её я сдержать могу. Правую руку уже просто не чувствую, каким-то странным образом моё сознание отстранилось от испытываемой боли. Ага! Поток от Роши и Тарджи сошёл на нет. Теперь нужно начать подавать свою собственную силу.

Спустя десять минут я смог-таки открыть глаза. На ногах было стоять крайне тяжело. Боюсь, ходить мне сейчас противопоказано: один шаг — и я упаду навзничь. Колени не чувствую: они разогнуты только потому, что так распределён вес тела. Отклонюсь чуть назад — согнутся. Правая рука… Обгорела. Просто горелое мясо. Хорошо, что она хотя бы есть. Храмовники… валяются вокруг в разных позах. Только Роши стоит на коленях. Остальные без сознания. Посох Шак’чи постепенно прекращает светиться. Тотем…

Если бы были силы восхищаться, то я бы восхитился. Пенёк пророс, размозжив и раскрошив небольшие камни единственной мощёной в городе площади. Ствол получившегося дерева очень чётко демонстрировал слоновье тело, которое каким-то нелепым образом встало так, чтобы между ногами не было зазоров. Ветки росли только дальше — из головы и ствола, которым продолжался вытянутый вверх хобот. Само тело покрылось листьями, но не сучками или ещё чем. Вокруг меж камней пробивалась невероятно насыщенного цвета зелёная травка. А наша звезда, начерченная углём, посыпанная сверху опилками, буквально прожгла мощёное покрытие. Камни же, которые я отложил в сторону, чтобы вкопать посох Шак’чи, и вовсе куда-то делись. Цепь… Гм… Серебряная цепочка (сделанная, вообще говоря, из сплава бронзы и серебра) нагрелась и порвалась в нескольких местах.

Осматриваясь, я неосторожно повернул корпус. Тело тут же мне ответило страшной болью, которая только усилилась от удара, когда я повалился на землю, не в силах устоять на ногах. Посох Шак’чи легко покинул выжженную впадину, которая появилась в месте, где он стоял. Правую руку я по-прежнему не чувствовал, но она явно пригорела к древку: отпускать обезьянью палку не желала. О! А вот и помощь!

Подбежали проинструктированные мной перед ритуалом рабы. Они уложили нас прямо под получившимся деревом-тотемом на тюки с соломой, после чего стали щедро лить мне на руку заживляющим бальзамом. После того случая с инициацией посоха для Шак’чи я сварил ещё. Где-то на четвертый день в Ниджанге. Очень вовремя: не хотелось бы лишиться руки из-за этого поганого городишки…

Отрубался я, даже не глядя на системные сообщения. Там было что-то про повышение уровня, мизерное возрастание резерва, ещё что-то… Я просто отмахнулся от них. Нет желания ни смотреть, ни читать. Посох Шак’чи отправился в инвентарь, как и Шивкамути. Плевать, что не будет восстанавливаться: сейчас главное, чтобы я её вообще не потерял. Всё, теперь можно отключаться.

Тряска явно не способствовала хорошему настроению, благо, она смягчалась чем-то мягким, на чём я лежал.

— Ууу… — простонал я. Во рту было ужасающе сухо. Как и в глазах. Дошло до того, что я вынужден был закрыть правый: даже проморгавшись, я не смог выдавить в него достаточно жидкости — всё равно был сухой и болел. Левый вообще не открылся от гноя, залепившего его. Тело ломило. Болело неприятной тянущей болью буквально всё. В духовных линиях ощущалась неприятная тягучесть. Боги, да сколько раз я уже получал на них мелкие повреждения за время службы у Тарджабалахасара?! Хорошо хоть, что мысли ясные и чёткие. А вот в ушах гудит. И пошевелиться не могу. А правую руку всё равно не чувствую.