Чтение онлайн

И действительно: марид был не из сильнейших. Но, сравнивая его с человеком… Ну, он примерно как я, судя по плотности свечения. Должен уметь творить волшебство и что-то полезное делать.

— Думаю, сможет. Итак, маг, что дальше? — Эг-Мумия поднял последний, двенадцатый кувшин, начав водить над ним худосочной мясистой рукой. Туман медленно втягивался в горлышко.

— У меня двенадцать джиннов. Нужно их подчинить, я думаю.

— В Шумере есть Ритуал Полного Подчинения. Но он сложен и долог.

— Достаточно и Рабского Слова. Я не собираюсь выпускать их из сосудов. Так что сойдет и так. Они построят мне дворец. Кувшины я заложу в фундамент. И весь его сделаю одним единым артефактом. Там уже и полноценное подчинение сотворю.

— Да будет так.

Мы работали несколько часов, до полуночи. Солнце успело зайти за горизонт, наступила тьма, принесшая тот непередаваемый аромат Шумерской Ночи, который был мне знаком еще с детства. Из ностальгии, а не из голода я достал лепешку с медом из инвентаря, начав её пожевывать. Мы завершили процесс. Оставалось главное.

— Явись ко мне, Захар’аль-Каир. Явись ко мне, Ибрамаш-Тарик. Явись ко мне, Малхазар бин Сууд. Явись ко мне, Хадрук аль-Фасад. Явись ко мне, Танзир ибн Джалал. Явись ко мне, Шуггаир аль-Джафир. Явись ко мне, Фаазит аль-Рахль. Явись ко мне, Наалия бинт Сайах. Явись ко мне, Забина аль-Камар. Явись ко мне, Гажанир ибн Хаттаб! Явись ко мне, о Аш’кар Далмухаззир!

Одиннадцать плененных джиннов собирались из тумана, тянущегося от горловин кувшинов. Двенадцать порабощенных существ, если считать Эг-Мумию, хотя он, скорее, партнер или наймит, а не раб. Взгляды многих из них были далеки от рабских, но они все равно предстали предо мной в свете нескольких костров. У меня была сила подчинить их. И я её использовал. Джинны не демоны. Но отблески теней от огня гуляли на их лицах, делая похожими далеко не на мирных созданий. Наверное, кто-то более робкого десятка дрогнул бы перед этой небольшой толпой. И пусть они все предстали предо мной в человеческом облике, я не обманывался: ничего человеческого в них не было.

— На востоке в сотне миль отсюда есть каменные копи, там добывают прекрасный гранит, но люди не поднимаются за ним высоко: слишком тяжелый труд. Вы сильны и неутомимы. Принесите его. Придайте форму. Ты, — я протянул мариду кипу бумаг. — Бери. Это мой дворец. И вам его нужно возвести. Не твори материал, лишь добывай его. Камень, песок, глина. Вы у воды, на дне полно всего, что вы не сумеете найти в горах. Есть людей я запрещаю. Теперь ты у них главный, Аш’кар Далмухаззир. Построй мне здесь дворец. Сроку вам — до утра. Летите!

— Думаю, я могу идти? — Йессор’Ро’Сотх развел руками. — Или ты и меня заставишь строить тебе стены и комнаты?

— О нет. Не заставлю. Но ты мне еще потребуешься. Ты обещал мне далеко не один день. Так отрабатывай до конца.

— Вечно смертные жадны до душ и нашего труда. Впрочем, таков путь, — философски заключил он, сделав вид, что ожидал от меня какого-то более милосердного к его страданиям ответа.

— Вся Гуаба пожалеет, если ты и дальше будешь упорствовать в своей косности и глупости, эн, — успели только они услышать, как застывшая ледяная кромка пошла трещинами и лопнула, осыпав вскрикнувших присутствующих мелким тающим крошевом.

Крупная фигура Машды, эна Гуабы, не шелохнулась, но даже он дрогнул в лице от неожиданности. А затем его лик начал наливаться темно-вишневым. Это был явный признак того, что мужчина, чье слово формально было самой что ни на есть верховной волей для любого в окрестностях, сильно злится.

— Он что, знал, что мы смотрим?! — эн резко повернулся к стоящему рядом мастеру Миш’Эрру.

— Разумеется, — тот пожал плечами. — Это магистр Гильдии, а не гадалка из подворотни. Я вообще удивлен, что Тиглат из Вавилона позволил нам смотреть так долго и увидеть столь много, — они начали наблюдать, когда Тиглат призывал предпоследнего из джиннов — своего последнего раба-кутруба, Гажанир ибн Хаттаба. Затем он отдыхал. А потом призвал марида. Наблюдавший за всем магистр Джулебар лишь цокнул тогда языком, узрев, с какой легкостью его коллега покорил обычно могучих и непослушных джиннов.

— И когда они… эти демоны, построят ему его дворец?

— Они не демоны, — Джулебар сделал важную ремарку. — Там только один демон — эта Эг-Мумия. Тот, что без кожи, — пояснил он эну. — Остальные — это джинны из Кафа.

— Когда?!

— К утру, уверен, он уже будет стоять. И это очень значимая демонстрация силы. Ты, эн, вряд ли сможешь сделать что-то с судачащими о явленном за одну ночь чуде жителями твоего города.

— Вы, маги…

— Я не стану сражаться со своим товарищем по Гильдии. И на дуэль его вызывать мне не за что, — Джулебар пожал плечами, заодно подумав, что еще неизвестно, кто в этой дуэли победит.

Он сильный маг, магистр-погодник. Его словом появляются и утихают шторма, по его воле над полями всего юга Шумера то там, то тут возникают дождевые тучи. Он никогда не откупался от илькума: любящий путешествовать, Джулебар получал искреннее удовольствие от коротких поездок то в одну, то в другую часть Шумера, где по просьбе Императора, переданной через его Верховного мага, он творил свое любимое искусство. Тиглат — темная лошадка, пролезшая в круг магистров, как многие думали, не до конца заслуженно. Слишком быстро все случилось, слишком плохо его знали. Слишком много на совете, где его магистром сделали, было закрытого и тайного. Сам Джулебар там не присутствовал по очень простой причине: он стал магистром чуть меньше года назад. Следующим за Тиглатом из Вавилона. Только вот то, что только что показывало Ледяное Око, то, что Джулебар знал об этом маге, выходило за простые пересуды и сплетни. Ему служил Эг-Мумия. Однако, конечно, неизвестна суть договора. Сам магистр-погодник был далек от дел с демонами Лэнга, пусть немного и разбирался в силу особенностей ремесла своего учителя — воспоминания о старике даже спустя пять десятков лет отдавали болью ударов колокола в живот. Однако понимание, что Эг-Мумии стоят на самой вершине иерархии Темного Мира, уступая только величайшим из демонического рода и собственным же правителям — архидемонам и Темным божествам — у Джулебара было.

Кроме того, Тиглат из Вавилона отметился убийством Йена из Вавилона. В Гильдии давно бытовала давняя шутка, что у Вавилона может быть только один демонолог. Как-то так случалось, что родившиеся в Вавилоне демонологи входили в силу только после смерти предыдущего коллеги. Кто-то всерьез изучал этот момент на проклятие, но быстро обнаружилось, что речь идет скорее об известных чародеях. Даже сейчас те, кто практиковали вызов демонов в Гильдии Шестидесяти Знаний и родились при этом в столичном граде, собравшись вместе, могли бы набрать малый ковен, так что шутка оставалась всего лишь шуткой. И тем не менее Джулебар не стал бы магистром и не отсчитывал себе уже седьмую дюжину лет, если бы не чуял за версту опасность и силу. Йен при всей его эксцентричности, темноте в ауре и жестокости, мерзости, злобности и неприятности в общении был уважаемым членом Гильдии. И крайне опасным боевым магом. Тиглат пришел в его дворец, прикончил его самого, разрушил все, до чего дотянулся. И пришел он явно туда, где его ждали, где к его появлению готовились. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: не стоит с этим человеком связываться.

— Магистр Джулебар, — ученик легонько тронул чародея за плечо.

— А… Что?.. — он оглянулся, поняв, что от него чего-то ждут. — Прошу прощения. Я слишком глубоко погрузился в свои мысли. Так какой ко мне вопрос? — эн лишь вздохнул могучей грудью: его это очень раздражало, но Джулебар был магистром. А еще некоторая периодическая рассеянность мага была широко известна, так что обижаться было попросту глупо. Благодаря этому человеку на рейде города был постоянный штиль с точки зрения волн. И постоянный попутный ветер. Еще будучи мастером, Джулебар наложил чары, которые несли любой корабль, идущий с северо-востока, к городу, а любой, выходящий в юго-западном направлении — от города. Ветерок начинал чувствоваться за сотню миль отсюда, не давая потеряться торговцам ни в темноте, ни в шторме, случись бы такой. Да и отнесет от берега, вдоль которого обычно ходили корабли. Каждый знал, что стоит лишь надуть паруса, и твой корабль понесет к благословенной Гуабе. А если ты её проскочил, так не беда! Тебя прибьет к берегу, и ты под ветром выйдешь к обратному устью великого Евфрата. Да, сам город величайших из торговцев проскочишь — ну так поклонись, вознеси хвалу мудрости его эна да оставь подношения богам в его храмах, когда ты или твой помощник вновь тут окажешься! Именно после этого Джулебар стал магистром. И половина чародеев Гуабы платила илькум ежемесячными ритуалами, поддерживающими эти чары. Так что рассеянность магистру была простительна. — Я прошу твоего совета, абгаль.

— Совета?.. Заключить с магистром Тиглатом мир, пусть живет рядом с городом и помогает ему тем, чем пожелает, — пожал плечами маг.

Эн поморщился, словно съел пару десятков кислых лимонов. Этот вариант означал показать слабость. Так или иначе, Гуаба — сборище огромного количества сил. Тут были кланы, торговавшими определенными товарами, тут были маги, каждый из которых был себе на уме. Тут были дворяне, имевшие родство с самим императором. Тут были ремесленники, воины-наемники, приносившие городу немалые деньги и славу. Гуаба — это не просто город! Это целое маленькое государство, где частные интересы, традиции и большие деньги переплетаются с интригами и семейными связями всех со всеми в один огромный клубок. Гуаба — это пристани, каждодневные приходы и уходы кораблей, счетные дома, бордели, дворцы и оргии каждую ночь на улицах, Гуаба — это мудрые чародеи, гильдейские башни, которые иногда посещает сам Верховный маг, это величественные храмы, резиденция Императора, это огромные зерновые склады, служащие источником божественного нектара, в который их содержимое превращают множество пивоварен на окраине города. Гуаба, наконец, это огромная власть. Эн Гуабы, может, и не второй после Императора, но уж точно в числе десяти самых влиятельных и могущественных сановников Империи. Исключая магов, конечно. Император, Первый Старейшина, Верховный маг, коего тоже нужно учитывать в качестве чиновника, первожрецы величайших из богов, а еще эны Вавилона, Гуабы, Ура, Урука и нескольких иных значимых великих городов.