Чтение онлайн

Интересно, что 36 % респондентов сообщили: чем больше задач они себе ставят, тем больше их стресс, хотя 52 % считали своей главной целью снижение уровня жизненного стресса.

Однако боссов чаще убеждают другие доводы Шапиро: избавившись от целей или не так жестко фокусируясь на них, часто становится возможным сделать работу сотрудников более результативной. Он соблазняет их историями про эффективную работу без обозначенных целей, например, кейсом механиков Формулы-1, с которыми он работал. Членам команды было сказано, что впредь их будут оценивать не по соблюдению нормативов времени операций, а по стилю работы. Получив инструкции, что все «должно идти как по маслу», без намерения побить собственные рекорды скорости работы, они стали выполнять свои обязанности быстрее. Другая история рассказывает о команде продавцов, которая стала справляться с планом после того, как компания засекретила контрольные цифры продаж. «Вы можете понимать общее направление без описанной цели или детального видения будущего. Я сравниваю это с джазовой импровизацией, некая затейливая траектория», — говорит Шапиро.

Несколько лет назад преимущества нецелевого подхода к ведению дел получили более серьезное обоснование, чем просто отдельные истории. Исследователь Сарас Сарасвати собрала группу из 45 предпринимателей, которые соответствовали определению «успешный»: каждый из них не менее 15 лет занимался созданием бизнесов и сумел вывести как минимум одну из созданных компаний на фондовый рынок. Сарасвати познакомила их с детальным описанием некоего гипотетического программного продукта (по недоразумению, речь шла о программе, помогающей предпринимателям запускать новый бизнес) и провела с каждым двухчасовую беседу на тему о том, каким образом можно сделать деньги на этой многообещающей, но довольно туманной идее. Сотни страниц записей этих бесед дополнились еще примерно таким же количеством, когда в целях сравнения она проделала такое же упражнение с руководителями больших корпораций.

Мы обычно представляем себе, что особый предпринимательский дар заключается в умении выбрать оригинальную идею с хорошим потенциалом, создать детальное видение бизнеса, основанного на этой идее, и затем тщательно работать над его воплощением. Но взгляды собеседников Сарасвати редко совпадали с такой четкой картиной. Они имели весьма туманное представление о деталях ожидаемого результата, и их подходы к ведению дел выглядели соответственно. В подавляющем большинстве они выглядели как чистая издевка над доктриной Лэтэма и Локка о первородстве целей. Почти никто из них не собирался делать детальный бизнес-план или заниматься подробным анализом рынка для доработки деталей продукта, который они собирались выпускать. (Один из анонимных собеседников Сарасвати сказал ей: «Не верю я в исследования рынка. Мне как-то сказали умную вещь: по-настоящему нужен только покупатель. Чем задавать кучу вопросов, я лучше продам что-нибудь».) Предприниматели не мыслили, как шеф-повара высшего класса, которые обдумывают воображаемое блюдо во всех деталях, а потом рыщут в поисках идеальных ингредиентов. Скорее они вели себя так же, как ведут себя те, кто собирается на скорую руку приготовить что-нибудь дома: проверить, что есть в холодильнике и буфете, на лету соображая, как это можно использовать. Один из них сказал: «Я всю жизнь живу по принципу «Готовьсь, целься, пли!». Думаю, если тратить много времени на «Готовьсь, целься, целься, целься…», можно не увидеть массы полезного, что случается вокруг, когда начинаешь действовать. Бизнес-планы, конечно, интересная штука, но толку от них мало, ведь в них нельзя заложить все позитивные моменты, которые могут возникнуть». Крис Кэйс убежден, что самое ценное качество успешного предпринимателя — не «видение», «азарт» или непоколебимое упорство в преодолении любых преград, отделяющих его от заветной цели. Скорее, это способность применять нестандартные подходы в процессе познания: не только умение действовать по наитию в выборе способов решения задачи, но и готовность изменять само направление работы. В рамках жестко сформулированной целевой задачи такая гибкость становится невозможна.

Сарас Сарасвати свела свой антицелевой подход к ряду принципов, которые она называет «эффектуация». Возможности их применения выходят далеко за рамки предпринимательской практики, они могут служить в качестве вполне достойной жизненной философии. Используя терминологию Сарасвати, «причинно-мыслящие люди» — это те, кто выбирает или получает некую цель, после чего отбирают из имеющихся ресурсов необходимые и создают план решения задачи. «Результативно-мыслящие люди» смотрят на то, что есть в их распоряжении, и представляют, к каким результатам приведет использование того или иного средства или в каком направлении стоит двигаться, имея данный вид ресурсов. К таким людям следует отнести повара, который при готовке «зачищает» холодильник от всех остатков продуктов, или химика, сообразившего, что получившийся у него недостаточно липкий клей можно использовать в стикерах, или недовольного работой юриста, вдруг понимающего, что он будет счастлив, если использует в качестве источника дохода свои знания и опыт в фотографии. Один из базовых принципов «эффектуации» называется «синица в руке». Он гласит: «Начните с того, что у вас есть. Не ждите, когда вам представится идеальная возможность. Действуйте на основе того, что уже имеется в наличии: вы сами, ваши знания и знакомства». Второй принцип — «принцип допустимой потери»: не увлекайтесь мыслями о том, как будете вознаграждены за ваши усилия, если будете успешны в своем следующем шаге. Лучше подумайте о том, насколько велики будут потери, если вы потерпите неудачу. (Здесь можно услышать отголоски рассуждений стоиков с их фокусом на худший из возможных сценариев.) Если потери приемлемы, этого достаточно для того, чтобы сделать следующий шаг и посмотреть, что получится.

Действительно, «посмотрим, что получится» можно считать девизом такого подхода к работе и жизни, и это означает трезвый расчет, а не метания и путаницу. Психолог Эрих Фромм [55] утверждал: «Поиск определенности блокирует поиск смыслов, а состояние неопределенности побуждает человека полностью раскрыть свои способности». Неопределенность — начало всего. Именно там находятся возможности для успеха, счастья и полноценной жизни.

Применив эти взгляды в собственной научной области — этике, американский философ, профессор Чикагского университета Марта Нуссбаум заключает: «Быть хорошим человеком означает иметь определенную открытость миру, умение доверять неизвестности, на которую вы не влияете и которая способна даже разрушить вас в исключительных случаях, никак не связанных с вашими действиями. Это очень важно для понимания жизненной этики. Она основана на доверии к неизвестности и готовности открыться, на том, чтобы быть похожим не на драгоценный камень, а на растение: нечто очень уязвимое, чья особенная красота неотделима от уязвимости».

Если вам случалось бывать в лондонском парке Рассел-Сквер в конце 1970-х годов, вы могли заметить худощавого человека лет тридцати с тонкими, почти эльфийскими чертами лица, который в одиночестве сидел на скамейке в полном безделье. Если верить самому Ульриху Толле, в течение двух лет он проводил каждый день, сидя на скамейке в парке, только в сильный дождь или снег укрывался от непогоды в одной из ближайших библиотек. Ночевал он на диванах в квартирах знакомых, а когда их гостеприимство по каким-то причинам иссякало, спал под открытым небом где-нибудь в зарослях Хэмпстедской пустоши [57] . Хотя, конечно, вы вряд ли обратили бы на него внимание, ведь Толле был просто пустым местом. А он бы не обиделся на такое определение, потому что оно почти буквально совпадало с его собственной точкой зрения.

За несколько месяцев до начала своего «скамеечного» периода Толле жил один и снимал комнату в районе Белсайз-Парк на северо-западе Лондона. Он только что окончил Лондонский университет и переживал тяжелую депрессию, регулярно подумывая о самоубийстве. Однажды ночью его переполняло особенно сильное отчаяние, он почти неподвижно лежал в темноте, и вдруг что-то «щелкнуло»: Толле пережил некий пугающий духовный опыт разрушительной силы, который полностью уничтожил его прежнюю личность. Много лет спустя он писал: «Сначала это было медленное движение. Меня охватил ужас, и тело начало сотрясаться… Я чувствовал, как меня втягивает бездна, которая находится внутри меня, а не снаружи. Неожиданно страх исчез, и я провалился в эту бездну. Не помню, что происходило потом». Он потерял сознание.

Проснувшись следующим утром, Толле инстинктивно понял, что его прежней личности больше не существует. Но происшедшее оказалось еще более драматичным и фундаментальным: он почувствовал, что не обладает четкой личностью, его «я» отсутствует в общей картине. Вместо этого он ощущал «глубокое непрерывное спокойствие и блаженство», которые с течением времени стали менее яркими, но не исчезли насовсем: «Я шел по городу, глубоко пораженный чудом бытия, как будто только появился на свет». Вскоре он съехал с квартиры. Мысль о жизни на скамейках парка Рассел-Сквер не показалась ему странной — у него не было ни семьи, ни дел, и его внутренний голос не предлагал ему стать кем-то другим или направиться в иное место. Отказываться от этого не было никаких причин, и он начал жить именно так, продолжая пребывать в состоянии спокойной уравновешенности.

Через некоторое время после переломного события Ульрих Толле сменил свое имя на Экхарт и начал говорить и писать о своем опыте. Еще через несколько лет другая вселенская сила по имени Опра Уинфри [58] способствовала тому, чтобы Толле оказался тем, кем он стал сейчас — самым популярным из ныне здравствующих авторов «духоподъемной» литературы (пожалуй, все же за исключением Далай-ламы). Далеко не для всех это является основанием, чтобы ему доверять, а скептики уже давно усомнились в правдоподобии отчета о его духовном перерождении. Хотя Толле и говорит, что его не обижают подобные сомнения, у него, конечно, нет другого выбора: если уж ты объявил всему миру, что преисполнен бесконечной умиротворенности, тебе как-то не к лицу раздражаться, когда твои слова не принимают на веру.

Вы можете вполне резонно предположить, что вклад фигур вроде Толле в «негативный путь» невелик. На полках книжных магазинов его книги попадают в разделы «эзотерики», в основном забитые образцами «культа оптимизма» самого последнего разбора. В той же степени может смущать и поддержка Опры, которую она оказывала также и печально знаменитому образцу «магического» позитивного мышления под названием «Тайна», и целому ряду весьма сомнительных гуру самосовершенствования. На фото тусовщицы Пэрис Хилтон, отправляющейся отбывать полуторамесячное тюремное заключение в 2007 году, у нее под мышкой можно было заметить первый бестселлер Толле «Сила настоящего». Все это не сулит ничего хорошего. Но вне зависимости от того, что именно произошло с Толле в ту ночь в Белсайзе, его представления интересно обсудить, поскольку они касаются предмета, который большинство из нас почти всегда воспринимает как данность: собственного «я».

Как мы уже успели убедиться,

Но есть еще более неприятный повод задуматься: а вдруг дело не только в методах? Что, если мы ошибаемся не только относительно того, как можно измениться, но и в природе своего «я», которое хотели бы изменить? Поставить под сомнение представления о самом предмете, в случае, когда мы говорим о собственной личности, может значить появление совершенно другого взгляда на психологию счастья. А «Сила настоящего» (которая, кстати, не изобилует всякими «энергетическими полями» и прочими «виброгенерирующими частотами») ставит эти представления под сомнение уже в названии первой главы: «Ты — это не твой ум». Попробуйте всерьез задуматься над этим названием, если вам не слабо!