Чтение онлайн

Американский консультант по вопросам безопасности Брюс Шнайер [64] — один из наиболее яростных противников кампании по закручиванию гаек, начавшейся после 11 сентября. Он получил известность (и нажил себе немало врагов), рассказывая о многочисленных способах захвата или подрыва самолета, которые остаются вполне осуществимыми и сегодня, несмотря на все новые запреты. Например, для удавки неплохо подойдет рыболовная леска или зубная нить, а выломанная ручка дорожной сумки на колесиках вполне сгодится в качестве заточки. В магазинах продается эпоксидный клей по металлу в виде двух тюбиков: со стальным порошком и с отвердителем. В полете вы можете соединить их содержимое в прочное стальное лезвие, а в качестве ручки использовать металлическую чайную ложечку. (Заметим, что ни эпоксидный клей по металлу, ни металлические чайные ложечки не входят в перечень опасных предметов, не разрешенных к использованию в перелете — в отличие, скажем, от новогодних шаров, которые запрещены на американских авиалиниях.) Конечно, Шнайер не призывает немедленно внести в перечень запрещенных в ручной клади предметов зубную нить или дорожные сумки на колесиках. По его мнению, невозможно сделать воздушные путешествия существенно безопаснее, запрещая все новые предметы, которые могут использовать террористы или которые потенциально могли бы быть им полезны. Для этого, скорее, следовало бы запретить на борту вообще все, и намертво привязывать пассажиров к креслам на время полета, потому что попытку диверсии можно предпринять и голыми руками. Вскоре после атак 11 сентября один журналист поинтересовался у Шнайера, есть ли возможность полностью исключить подобные трагедии в будущем. Конечно, есть, ответил Шнайер, надо просто оставить все самолеты на взлетном поле.

заявил мне Шнайер. Ему 49 лет, он носит конский хвост и говорит спокойным тоном человека, уверенного в своей правоте и не очень озабоченного необходимостью убедить собеседника. «Вы можете сказать, что есть и третья — федеральные агенты [65] на борту. На самом деле, если вы сообщили людям, что они есть, их физическое присутствие совсем не обязательно. Мы считаем себя в безопасности, просто зная, что они существуют, а не потому, что они летят вместе с нами».

Если то, о чем говорит Шнайер, соответствует действительности, то для чего правительства продолжают навязывать эти дорогостоящие и трудоемкие ограничения? Зачем продолжать игру в кошки-мышки с террористами, которые всегда будут в этой игре на ход впереди? На этот вопрос есть много вариантов ответов, которые связаны с желанием политиков и служб безопасности показать активность и оправдать свое существование и зарплату в глазах избирателей и нанимателей. Но главная причина, по мнению Шнайера, — базовая человеческая потребность чувствовать себя уверенно и защищенно, даже если это чувство имеет очень отдаленное отношение к состоянию уверенности и защищенности. Для мер, которые изобретаются и воплощаются большей частью для того, чтобы заставить людей чувствовать себя в безопасности, а в действительности никак не способствуют повышению ее уровня, Шнайер изобрел термин «театр безопасности» [66] . Он считает, что этот театр на самом деле делает нас беззащитнее, и в какой-то степени его мнение недалеко от истины. «Театральная» обстановка поглощает средства, которые с большим толком можно было бы использовать в борьбе с терроризмом, например для получения разведданных, и притупляет бдительность пассажиров и сотрудников служб безопасности, оставляющих без внимания подозрительное поведение, более заметное в других условиях. Если уж весь багаж так тщательно досматривают на предмет наличия каких-то новогодних шаров, можно легко решить, что все под контролем, и не стоит быть особенно начеку.

При взгляде на безопасность с точки зрения Брюса Шнайера многие способы, которыми общество пытается решать эти проблемы, начинают приобретать крайне нелепый вид. Например, в 2007 году британский премьер Гордон Браун объявил о шквале мер по укреплению безопасности в аэропортах, на вокзалах и других транспортных узлах страны, включая строительство взрывоустойчивых заграждений. В своем блоге Шнайер объяснил, что такие заграждения будут установлены на главном вокзале Ливерпуля — Лайм-Стрит, но их не будут строить на пригородных станциях, которые начинаются всего в паре километров. Этот пост был озаглавлен: «Великобритания тратит миллиарды, чтобы заставить террористов проехать еще пару остановок». Заявление Брауна — классический пример театральной безопасности: дорогостоящий способ заставить пассажиров чувствовать себя защищенными до тех пор, пока они не вникнут в детали, при полном отсутствии мер, способных сдержать даже не самого настойчивого террориста.

Как мы уже смогли убедиться, привычные представления о счастье, которые доминируют в наших взглядах, могут терпеть крах из-за того, что мы слишком упорно боремся за их воплощение. Содержание критики, которой Брюс Шнайер подвергает систему авиационной безопасности, вполне очевидным образом вписывается в рамки этого довода: многое из того, что в наших глазах призвано делать перелеты более безопасными, на самом деле оказывается либо бесполезным для этой цели, либо просто противоречит ей. Но существующая связь гораздо глубже, чем кажется, поскольку безопасность авиаперевозок представляет собой лишь один из аспектов обширной темы, которая относится к существу вопроса о «негативном пути» к счастью. Желание уверенности и защищенности приводит не только к иррациональным действиям в борьбе с терроризмом — оно вообще иррационально.

Огромная часть человеческой деятельности в политике, бизнесе, международных отношениях и в личной жизни мотивируется потребностью чувствовать себя в безопасности и испытывать уверенность. Тем не менее это стремление ощутить защищенность не всегда ведет к безопасности и в еще меньшей степени способствует счастью. Неудобная психологическая правда заключается в том, что люди, находящиеся в состоянии, которое принято считать исключительно шатким и уязвимым — например, в полной нищете, — способны понимать и ощущать счастье так глубоко, что многим из нас стоило бы поучиться этому у них. Если наиболее радикальные сторонники «негативного пути» не ошибаются, внимательно взглянув на состояние небезопасности, можно убедиться в том, что безопасность иллюзорна, и мы очень сильно заблуждаемся в отношении того, что упорно пытаемся обрести.

Почувствовать себя неуверенно в наши дни намного проще, чем когда-либо в истории, и со временем эта тенденция будет только усугубляться. Несколько лет назад американские службы безопасности подготовили обширный футурологический прогноз под названием «Проект 2020», одна из глав которого так и называлась — «Неуверенность как повсеместное явление». Авторы доклада писал, что к 2020 году они предвидят «еще более широкое распространение чувства уязвимости, связанного как с внутренними психологическими факторами, так и с физическими угрозами». По их предположениям, главными причинами роста тревожных настроений будут «сомнения в стабильности работы», «опасения, связанные с ростом миграции населения», «терроризм и внутренние конфликты» и даже «напряженность между великими державами». А ведь это было написано до финансового краха 2008 года, который еще больше укрепил ощущение нестабильности и неуверенности у миллионов людей.

Однако оказывается, что людям вообще свойственно всегда чувствовать себя более незащищенными, чем когда-либо прежде в истории. Алан Уоттс отмечал это состояние неуверенности даже в относительно спокойном и благополучном 1951 году, на фоне послевоенного подъема и до начала периода «холодной войны». Он писал об «ощущении, что мы живем в эпоху необычайной нестабильности. В течение последнего столетия многие привычные устои — традиции семьи и общественной жизни, государства, экономического порядка и религиозных убеждений — подвергались разрушению. У нас остается все меньше и меньше опор, все меньше вещей, которые мы могли бы считать совершенно правильными, истинными и неизменными на все времена». В 634 году до н. э. жители Древнего Рима тоже были убеждены, что после 120 лет существования город обречен на неизбежную скорую гибель, и точно так же люди думали бесчисленное количество раз на протяжении всей мировой истории. Попробуйте поискать в оцифрованных рукописях в Гугле фразу «в наше неспокойное время» и будете находить ее снова и снова в огромном количестве книг и статей практически в любом десятилетии, начиная с XVII века. «По сути, наша эпоха не более опасна, чем любая другая. Нищета, болезни, войны, перемены и смерть существовали всегда», — говорит Уоттс.

Итак, люди всегда хотели чувствовать себя в большей безопасности. Но, как показывает опыт работы Брюса Шнайера в области безопасности авиаперелетов, на этом пути существует серьезная западня: не все стратегии, направленные на укрепление чувства безопасности, действительно обеспечивают нашу безопасность. Они могут оказывать и прямо противоположное действие. По словам Шнайера, «безопасность означает и ощущение, и реальность, а это не всегда одно и то же».

Разница между безопасностью и ощущением безопасности вполне понятна и конкретна. Часто упоминаемые в последние годы когнитивные искажения, то есть то, каким именно образом наши представления о действительности отличаются от нее, во многом объясняют типичные заблуждения относительно безопасности. Так, обычно мы больше опасаемся угроз, которые могут исходить от других людей, чем от природы.

это так называемая «эвристика доступности». Неподконтрольных ситуаций (например, положение пассажира в самолете) мы страшимся больше, чем тех, которые, как нам кажется, контролируем (например, вождение автомобиля). Поэтому мы можем считать, что находимся в опасности просто потому, что сами лишаем себя уверенности в чем-либо. Вероятность погибнуть в автокатастрофе намного выше, чем в авиакатастрофе, а вероятность смерти в результате сердечной недостаточности выше, чем от рук бандитов в ходе попытки ограбления вашего дома. Тем не менее вы читаете новость о террористическом акте и предпочитаете поездку на автомобиле авиаперелету или начинаете тратить массу сил и времени на защиту дома от потенциальных взломщиков вместо того, чтобы потратить их на укрепление собственного здоровья. Вы даете своему восприятию возможность предоставить вам ощущение безопасности за счет того, что в действительности становитесь менее защищены.

Среди психологов нет единого мнения по поводу причин формирования когнитивных искажений. Шнайер полагает, что это объясняется эволюцией, а именно различием в скорости эволюционного процесса и скорости развития современного общества, и его доводы представляются убедительными. Если рассматривать историю развития человека как биологического вида, подобные искажения могли когда-то способствовать его выживанию, но сейчас они бесполезны или даже вредны, поскольку мы встречаемся с ситуациями, для которых они совершенно не предназначались. Животные, мечущиеся из стороны в сторону в свете фар, пытаются избавиться от преследующего их хищника, что совершенно бесполезно в случае четырехколесного полноприводного хищника. По замечанию Шнайера, «способности реагировать на риск, заложенные в нас природой, не срабатывают в современном обществе, в окружении новых технологий и средств массовой информации. Способность избегать преследования бесполезна для белки в колесе, а приобретенные в ходе эволюции навыки спасаться от сокола не помогут голубю при встрече с ружьем».