Чтение онлайн

В которой все будут почти равны?

Забота, слов нет, – достойная

Хотя тут же и мысль будит убойную,

Весьма неспокойную:

А именно: как от дыр решето избавить,

И весь мир при этом не позабавить?

Царь долго мучился, гадал,

Ночей неделями не спал

Министров срочно созывал,

Советы у них вымогал.

Но те все как один устойчиво

Ему ответ давали уклончивый:

Мол нам и так ведь живется неплохо,

Причем самого Царя Гороха.

И вообще, как нас учит история:

Не страшна нам дыра да яма знакомая,

Она нам родней, чем любая новая,

Из тех, что смутьянам грезится,

И что – как разверзится -

Всех нас за собою утянет

Враз,

А там уж – ни царя, ни нас,

Добрым словом уж точно не помянет!

Так что уж лучше жить себе дальше

Как и раньше

Жили,

А делать вид, что все дыры

Мы давно как зашили.

Уверяли царя вельможи,

Что путь России без дыр да ям,

Где сплошь дым да туман -

Невозможен.

Первый министр особенно старался,

Граф Анучкин, по матери Жучкин,

Возражать царю не боялся.

Держался при том обходительно,

Говорил мягко, хоть и убедительно:

Мол, нет, не надо Вам, Ваше величество,

Спешить,

И на наши дыры да ямы грешить!

Расходы на экскаваторы и лопаты, -

Это ведь только лишние траты

Людских ресурсов,

Смены курса,

И электричества.

Нам много нужнее латы,

Да пушки крылатые,

Ибо нам пока не известно

Надежнее средства,

Чтоб не сиять на весь мир прорехами

И прочими нашего тут правления огрехами.

А то вон – цари прежние как спешили,

Второпях такого всякого нагрешили,

Когда взяли да решили

Наши ямы поскорей зарыть,

Наши дыры на фундаменты пустить.

Народу голову вскружили,

И что в итоге?

Сами до седых волос не дожили.

В похоронные дроги

Их всех скоро, до срока уложили:

И Петра-Царя Обновителя,

И Александра Освободителя,

Да и Владимира Всех-и-вся-сокрушителя.

Всех в стране только даром переполошили,

Только зря все наши пробоины обнажили,

На весь мир страну опозорили,

Да еще вон сколько народу попутно угробили.

Да, да…

Такая вот у нас наблюдается

Белиберда.

И никуда она от нас не девается.

Добро б граф Анучкин был единственным

Таким лентяем воинственным, -

Постепенно и весь кабинет,

И Дума – говорили царю только нет, да нет,

Стране не мешают дыры,

Главное – чтобы мы жили в мире.

От слуг советов дельных не дождавшись,

Решил царь сам, сомнениям поддавшись,

В тиши дворцового уединения

Искать своей стране спасение.

Он для начала в засекреченных

Строжайшим грифом помеченных

Анналах покопал,

Архивов полный был подвал

И прочих пыльных документов,

Свидетелей как радужных моментов

Так и суровейших эпох,

Когда и хил, и плох

Был дух людской,

Что городской,

Что деревенский, -

Заразою страдал вселенской,

Как тут, в отечестве,

Родном, привычном месте,

Так и в контексте

Всего человечества.

Листал царь ветхие страницы,

Мелькали имена, и судьбы, лица.

Не только цифрам чудовищным,

Зачастую пословичным

Ужасался,

Но и всему, чего взгляд его только касался.

Особливо в плане налогообложения,

Ну совсем негодное в стране наблюдалось

Положение,

Дыряво-трухлявое,

Безжизненно-вялое,

И никак оно и за триста лет не исправлялось.

Факты и акты

Демонстрировали упрямо

Неутешительное соотношение:

Не история прямо,

А одно сплошное унижение.

Особливо с тех самых пор,

Как, будто себе самой же в укор,

Сказав "адьё" привычному салопу,

Страна вдруг вскинулась

И ринулась

Равняться на Европу,

И перед ней,

Владычицей и мнений, и морей,

Заводов, банков, торговых кораблей,

И некогда немыслимых идей

Во всем вслепую поклоняться,

За ней пытаясь всё угнаться,

Себя попутно разрушая,

Сама того не понимая,

Что вся та гонка,

Коварная будто воронка

Воздушная,

Убийственно ушлая,

Хороша лишь для аферистов

Авантюристов, рисковых артистов,

Или просто подонков,

До славы и денег жадных,

И потому – удивительно,

Отвратительно

Беспощадных.

Потому как европейский порядок

Кому-то быть может и сладок,

И потому народ на него падок,

Русскому духу однако, по сути он – гадок.

Ибо только у нас

Что ни час

Он требует настороженного обхождения,

Ибо всегда и повсюду

Доверчивому нашему люду

Он исстари создавал

Один развал,

Да всей жизни обвал,

И прочие нелицеприятные,

Возмутительно всеобъятные

Осложнения

И в общем-то – беспорядок,

Беспредела буйство и взяток.

Нельзя утверждать однако,

Что беспорядок у нас всегда одинаков.

Он хотя и впрямь безобразен,

Но довольно-таки разнообразен.