Чтение онлайн

Аллеин смотрел на детей и печально улыбался. «Вот и выросло поколение, которое ничего не знает о Боге. И нет здесь сейчас никого, кто бы объяснил этим детям то, что они должны знать. И все же эти дети так же с радостью встречают Рождество, как и миллионы детей, живших до них и веривших в Бога. Они счастливы, потому что здесь с ними их счастливые родители, красивая елка и вера в счастливую жизнь, гарантией которой для них является не вера в Бога, а родительская любовь. Как меняются времена… — В памяти Аллеина пронеслись тысячи образов, накопленные им за столетия наблюдения за детьми, с которыми он находился рядом в Рождественскую ночь. — И это, по-видимому, мое последнее Рождество. Последнее Рождество последнего ангела».

Когда все сели за стол, Сергей сказал:

— Сегодня кто-то помог мне найти в лесу эту прекрасную елку и зажег для меня на небе звезду. Кто бы он ни был, он по-настоящему добр. Я думаю, тот, кто это сделал, знал о моем намерении попросить у вас прощения за все мои слова и дела, которые делали вас несчастливыми. — Говоря это, Сергей смотрел на жену. — Сегодня он дал мне настоящее счастье, которое не купишь ни за какие деньги, и у меня появилось ощущение, что есть во мне нечто лучшее и несравненно более древнее, чем мое рожденное матерью тело. Поздравляю вас с праздником.

Жена ничего не сказала. Она заметила, что лицо Сергея как-то странно изменилось. Этих изменений никто бы никогда не заметил, но она заметила. Лицо Сергея стало просветленным и растерянным. «Что это с ним? Он просит прощения? Сергей? Что же все-таки произошло с ним?» Весь вечер она старалась угадать, что могло стать причиной столь странного поведения мужа. Но Сергей, казалось, не замечал того, что жена была несколько напряжена и не вполне разделяла его праздничное настроение.

Аллеин, в общем-то, не любил размышлять. Он привык действовать, исполняя волю Бога. Уже много тысячелетий у Аллеина была достаточно простая работа в этом мире — провожать и встречать души и помогать людям обретать веру в добро. Он, как и другие духи, всегда получал четкие инструкции и исполнял их беспрекословно. Теперь он был свободен в принятии решений, точнее — не получал никаких указаний. Это Аллеина совершенно не радовало, он страдал от обрушившейся на него свободы. Он чувствовал, что молчание Творца предвосхищает конец существования его, Аллеина. Хотя то существование, которое он вел сейчас, было для Аллеина бессмысленным. Почему из бесчисленного множества духов Бог оставил в этом пространстве только двоих: его и Риикроя. «Риикроя? Надо найти Риикроя! И как можно скорей. Чем он сейчас, интересно, занят? Не готовит ли опять какую-нибудь пакость?»

Закрыв дверь в спальню, Сергей протянул руку к выключателю, но вместо того, чтобы выключить свет, вдруг почему-то обернулся и посмотрел на красивый и строгий профиль своей жены. На какое то мгновение Сергею показалось, что в постели лежит не жена, а какая-то другая женщина. «Эта женщина — моя? Моя жена? Кто придумал это: „моя женщина, мой мужчина?“ Никакая она не моя и никогда не была моей, — неожиданно заключил Сергей. — Браки, наверное, действительно совершаются где-то на небесах…» И Сергей выключил свет.

Риикрой все это время издалека наблюдал за Аллейном. Он не мог читать его мысли, но он хорошо видел его печальное и растерянное лицо. «Видимо, у моего заклятого врага поводов для расстройства не меньше, чем у меня, — решил Риикрой. — Надо полагать, что и до него окончательно дошло то, что его протеже должен выполнить функцию палача человечества, и я не думаю, что добрый Аллеин пришел в восторг от этого открытия».

Оставаясь на недоступной высоте, Риикрой усилием своей воли послал Аллеину приветствие: «Приветствую тебя, Аллеин. Рад, что в последний раз».

Аллеин вздрогнул так, будто в спину ему вонзилась стрела, и обернулся. Вдали, около границы пространства, он увидел улыбающегося Риикроя. Из-за того, что он находился слишком близко от грани, разделяющей миры, его лицо колебалось, как в мареве костра.

— Эй, Риикрой, я только что думал о тебе. Неужели ты научился читать мои мысли?

— Увы, нет. Но твой безгрешный облик так выразителен. Тебе впору играть трагических героев в театре людей.

— Не хочешь ли ты поговорить со мной?

— Представь себе, хочу. Мы, кажется, с тобой вдвоем остались в этом несчастном пространстве и от скуки уже не знаем, куда себя девать. С кем же мне еще остается разговаривать…

— Сегодня я не буду тебя гнать, Риикрой. Лети сюда. Мне действительно необходимо с тобой поговорить.

— Необходимо поговорить? Тебе? Со мной? Не иначе, как этот мир перевернулся!

— Перевернулся, Риикрой. Уже перевернулся. Твой повелитель здесь?

— Признаться, давно его не видел и не слышал. А что, и ты потерял связь со своим?

— Да, и давно уже.

— Вот так дела! Ладно, лечу.

Риикрой напряг свои мышцы и за несколько взмахов преодолел пространство, разделяющее его от границы мира до комнаты Сергея.

Сергей начал ласкать жену.

— Мне эта парочка не мешает, — усмехнулся Риикрой. — А ты что, изменил своим принципам и уже не обращаешь внимания на этот маленький людской грех?

— Это муж и жена. Неужели не видишь?

— Ах да, вижу, судя по тому, как лениво они этим занимаются, это действительно муж и жена.

Аллеин сделал шаг к Риикрою. Но тот сразу отступил:

— Нет-нет, ближе не надо. Это мешает мне сосредоточиться.

Аллеин улыбнулся.

— Хорошо. Давай поговорим на таком расстоянии. Добро и зло не могут сближаться.

Риикрой откровенно поморщился и ответил:

— Ох, и зануда же ты, Аллеин.

— Ладно, не будем об этом. Мы слишком долго и яростно боролись насмерть, чтобы сразу изменить тон.

— Согласен и прощаю, — примирительно сказал Риикрой. — Что ты думаешь об Иване?

— Я знаю, что сейчас делает Иван, и догадываюсь, чем это кончится.

— Чем, позволь тебя спросить? Скажи, не бойся, а я добавлю.

— Он делает программу, позволяющую скопировать информацию человеческого мозга и тем самым сделать человека бессмертным. Потом в его компьютере объединится разум всех людей. По оценкам Ивана, работа над этой программой займет у него три года. Через три года он опубликует для всех условия бессмертия и станет живым богом. Люди будут поклоняться ему, как богу, и Создатель уничтожит мир, потому что такой мир ему не нужен. Все это, по-видимому, неизбежно, поэтому Создатель уже отвернулся от мира, предоставив его самому себе и Ивановой воле. Вот, собственно, и все.

Я бы хотел помешать Ивану, но не могу, потому что тем самым нарушу волю Создателя, приказавшего мне охранять Ивана.

— Ты считаешь, что это свершится?

— Да, я так думаю, хотя, конечно, никто не знает, что написано в Книге.

— Значит, ты не знаешь самого главного. Это теперь уже неверно.

— Что?!

— Теперь игра пошла в открытую. Главная его задача, уважаемый коллега, не обессмертить человечество — на это ему глубоко наплевать, потому что он знает судьбу человеческой души. Каждой человеческой души, — многозначительно добавил Риикрой и сделал паузу. — У него есть единственная задача — изменить собственную судьбу. И только-то. А то, о чем ты сказал, — это гораздо проще. Если он это и сделает, то только как побочный продукт своей основной разработки.