Чтение онлайн

— Захочешь помочь, поможешь, ты вот что мне скажи: откуда узнал про мою картотеку?

— Я аналитик, сопоставил факты и пришёл к выводу, что компромат не может ниоткуда появиться вдруг, он копится годами, как мудрость у человека.

— Ну да, ну да, — это тебя работа над американским досье к таким выводам подтолкнула, — съязвил Ухваткин.

— Не вижу в этом ничего смешного, помогает расширять сознание, так сказать видеть себя не только жителем Земли, но и гражданином космоса, — Помпеев с удовольствием пересел на любимого конька, философствовать на абстрактную тему.

В этот момент открылась входная дверь и вошла с подносом Марина. Одета она была как все секретарши: короткая юбочка, чёрные чулки, туфли на шпильках, куча всевозможной бижутерии и масса косметики, одним словом, живая кукла Барби. Воздействовала на людей как магнит: лёгкий противоположный пол притягивала, а к тяжёловесам прилипала сама, а однородный отталкивала.

На подносе у неё были три одинаковые чашки, от которых исходил пар вместе с ароматом кофе, ложечки, сахарница, блюдце с нарезанными тонкими ломтиками лимона и три маленькие рюмочки с коньяком.

Она опустила поднос на край стола Помпеева и начала всё его содержимое расставлять по своим местам, спросив лишь Ухваткина:

— Алексей Иванович, чай вам?

Тот кивнул головой и, когда она поставила перед ним чашку с чаем, поблагодарил:

— Спасибо, Мариночка.

Было понятно, что с новой секретаршей Помпея он знаком.

Вежливость проявили и двое других мужчин: Помпеев импозантно произнёс "благодарю", а Черников просто "спасибо".

— Ну, что не пьянки ради, а токмо здоровья для, — поднял свою рюмку Владимир Петрович, отложив наполовину выкуренную сигарету в пепельницу.

— Я пас, — отказался Ухваткин, — у меня таблетки.

Черников поднял рюмку и стукнул её о рюмку Помпеева, произнёс:

— За знакомство.

Они выпили, Помпеев нарочито и довольно крякнул, закусили ломтиками лимона и сделали по глотку кофе, а Помпеев после всего ещё вытащил из пепельницы тлеющую сигарету и сделал глубокую затяжку.

— Ну, так вот, на чём мы там остановились, — на правах хозяина спросил Владимир Петрович, и тут же подумал, — "Хорошо коньячок проскочил, просто благодать".

— Ты заканчивай со своим двойным стандартом и игру в электорат, колись, про досье тебе твой Даниил Маркович преподобный насвистел? — задал вопрос Ухваткин в грубоватой форме.

"Не мой он, а Варева, и не он, а Варев, ну да ладно, как-то нужно выворачиваться и с Варевым не проговорили такой момент".

— А что двойной стандарт, он везде двойной стандарт — это потому, что мы не считаем себя жителями Земли, а видим завоевателями и покорителями. Каждая нация и страна мнит себя главной и первой и блюдёт свои национальные интересы, — так и не ответив на поставленный вопрос, Помпеев замолк.

Он продолжил лихорадочно размышлять и искать варианты сдачи Даниила Марковича или Варева. "Алексей мне пока нужен, подальше не пошлёшь, придётся играть в друга, кого сдать? Того кого не опасно. Значит медиума, а там пусть Варев придумает сам, как поступить с такой коллизией, он же этого доктора подсунул".

— Даниил Маркович в телефонной беседе вскользь про картотеку упомянул. Ну, я опять сопоставил факты, как ты искал тот диск, и пришёл к выводу, что это компромат, взял тебя на пушку, а ты заволновался, — наконец высказался по теме Владимир Петрович и с облегчением, затянувшись в последний раз, загасил окурок о дно пепельницы.

"Варев позаботится, чтобы ты с медиумом больше не встретился", — уверенно мыслил он.

Тут неожиданно к их разговору подключился Черников:

— Алексей Иванович, разрешите один вопросик по теме?

— Спрашивайте, — лаконично разрешил Ухваткин.

— Владимир Петрович, а кто вас познакомил с Даниилом Марковичем? — обратился Черников к хозяину кабинета.

"Точно бывший следователь, теперь в частного детектива играет, как его там, Черников Виктор Васильевич, нужно записать, а то забуду и поинтересоваться в прокуратуре: где работал, и за что выгнали".

Владимир Петрович открыл ежедневник и сделал какие-то записи в нём.

— О-о-о, — затем протяжно начал Помпеев и отложил ручку, — это было давно, и мне теперь уж не вспомнить.

— Я имею в виду, он ваш общий знакомый? — продолжал настаивать Черников.

— С Даниилом Марковичем? — путал следы Помпеев.

— Нет, с Алексеем Ивановичем, — терпеливо без раздражения пояснял Виктор.

"Да, наш общий друг Варев познакомил. Сдать — не сдать?"

— Возможно, у нас слишком широкий круг общих знакомых, но кто конкретно, мне сложно сейчас вспомнить, — решив пока не сдавать Варева, обтекаемо изъяснялся бывший мэр.

— Я догадываюсь, кто это может быть, — вступил в их диалог Ухваткин, — это Варев, он всё меня отсылал к медиуму или к экстрасенсу. Это от него я впервые получил сигнал обратиться к таким людям. Ну, что я прав?

— Может быть, может быть, давно это было, — уже не отрицал, но всё же и не давал утвердительного ответа Помпеев.

— Выходит вы одна шайка-лейка, ведь следователя по блату подсунул мне ты, а тот уже посоветовал обратиться к смотрящему, — задумчиво высказался Ухваткин.

— Алексей, мы давно одна шайка-лейка, как ты выразился, и ты тоже её член, — Помпеев с некоторой обидой отозвался об экспрессивном сравнении своего круга знакомств с шайкой.

В этот момент заработала громкая связь, и голос Марины спас Помпеева от безвыходного положения:

— Владимир Петрович, напоминаю вам, что уже обед, вы идёте в столовую?

— Заработались совсем, на обед идём? — переспросил он уже своих собеседников.

— Мы в другом месте пообедаем, — ответил за двоих Ухваткин.

— Мариночка, иду, мне, как всегда, — произнёс по селектору Помпеев, а, отпустив кнопку, для своих гостей сказал, — война войной, а обед по расписанию, а то всё вкусненькое в нашей столовке съедят.

Он демонстративно встал, всем своим видом показывая, что намерен отправиться на обед, и что ему плевать на этикет и тактичность. Гости также поднялись со своих мест, создавая шум отодвигающимися стульями.

Распрощавшись с Помпеевым, Ухваткин уже на улице спросил Черникова, как он догадался, что Помпея с экстрасенсом познакомил Варев.

— Почувствовав, что Владимир Петрович лукавит и старается не говорить о каком-то человеке, я сделал вывод, этот человек знаком и вам.

— А вы могли бы описать человека, никогда не видев его?